Костёр отбрасывал отсветы на нахмуренные брови Линге, похожие на две изогнутые гусеницы, прилипшие к векам.
Линге считал, что брови — это самое уродливое, что есть в его лице, особенно когда он хмурился, поэтому он старался хмуриться как можно реже.
Шабанни бесновался весь день и устал настолько, что у него не осталось сил даже на истерику. Его недавняя тирада, казалось, выжала последний воздух из его широкой груди.
— Честно говоря, неудивительно, что все называют тебя монстром Спиком. И славно.
Линге надеялся найти какую-нибудь непринужденную тему для разговора.
Шабанни внезапно обрел силы и подскочил:
— Я не монстр, нет! Это ты чудовище! Я же говорил тебе не входить, так нет, тебе обязательно надо было лезть. С какого перепугу ты вообще посмел заявиться сюда? Это у тебя слабоумие и отвага такие, или зов Бога Войны, а может, улыбка Девы Марии?
Линге оставалось только извиниться.
— Ты веришь в магию?
Линге перевел разговор в другое русло.
Шабанни не удержался от глумливой усмешки:
— Только не говори, что ты потому и поперся сюда, будто умеешь колдовать.
Линге забормотал заклинание:
— Вернитесь, заблудшие души, во имя Бессмертного Владыки, возвратитесь в священные обители тьмы и славы...
Шабанни напрягся.
— Что ты делаешь?
Линге зловеще ухмыльнулся:
— Скучно, развлекаюсь.
— То, что ты бормочешь, похоже на проклятие, ты хочешь...
Линге и сам толком не знал, чего хочет. Ему было скучно, и он просто так читал заклинание ради развлечения. Он был уверен: раз никаких магических крузей нет, то как ни читай заклинания, никакая нечисть от этого не появится. Да он и не рискнул бы использовать круг: он понятия не имел, какого монстра призовет в следующий раз и как отправить призванное создание обратно.
Тонкая струйка черного дыма, размером с большой палец, внезапно возникла над головой Линге, начала закономерно вращаться против часовой стрелки и сгущаться!
Линге испугался, а Шабанни аж подпрыгнул от ужаса.
Линге тут же прервал заклинание призыва и прихлопнул черный дым, в то же время в груди у него острой болью отзвалось ощущение близкого удушья.
— Ты чего, братец, отчего это ты весь белый?
Линге с трудом отдышался, вспомнив слова старого шарлатана о том, что во время призыва духов нельзя прерываться на полуслове, иначе духи набросятся на самого заклинателя.
Линге также уяснил, что для призыва духов ему вовсе не нужен круг, вот только что именно скрывалось в том черном дыму?
— Пустяки, на улице холодно, сердце прихватило, — с улыбкой пояснил он.
— На улице холодно, а сам потом обливаешься? И что за дым это был? Магия?
Линге провел рукой по лбу — и впрямь покрылся испариной. Ледяной пот, холодный, как снег и лед.
Из глубин леса вдруг снова донесся долгий вздох, похожий на рев, исторгаемый из самого сердца земли.
Черт, моя сила разве достигла столь омерзительного уровня?
Линге снова испугался собственной выходки.
— Шабанни, откуда доносится звук?
— Вроде справа... Точно, на севере. На севере, должно быть, на севере. Что это за звук? Жуть какая-то.
— Не боись, видишь? Я владею магией, так что не переживай, мы справимся с любой угрозой. Ложись спать, сладких снов.
Однако Шабанни уселся еще прямее:
— Давай-ка поговорим. Что за чертовщина спугнула наших лошадей? И отчего они подохли?
— Спроси у лесного божества.
— К черту лесное божество!
Шабанни огляделся по сторонам и снова спросил:
— Те трое охотников на демонов... они что, уже мертвы?
— Спроси у лесного мрачного жнеца.
— Распутин, хорош ухмыляться, я серьезно.
Линге проглотил маслину и сказал:
— Мы так долго в чаще, а призраков и злобных демонов что-то не видать. Неужели всё это просто слухи?
Шабанни ответил:
— Откуда мне знать, я с тобой впервые в такой переделке.
— Мне кажется, с Симсуланом и остальными всё в порядке. Спи давай, призраки не станут обращать внимание на таких мелких сошек, как мы.
Храп Шабанни раздался незамедлительно, и Линге даже подумал, не обладали ли его слова гипнотическим действием.
Ему тоже хотелось спать.
В какой-то момент он проснулся и обнаружил, что Шабанни пропал.
Линге торопливо вылез из спального мешка. Звать товарища он не стал — метель утихла, и вокруг стояла такая тишина, что было слышно собственное сердцебиение.
Какого чёрта, где он?
Пробормотав это, Линге обшарил всё вокруг, но никого не нашел.
Костер почти потух, он подбросил сухих веток, и стало немного светлее, но окружающая темнота от этого показалась еще более глубокой. Огонь, черные деревья... неужели я попал в ад?
Вдруг боковым зрение Линге уловил какую-то фигуру, промелькнувшую между деревьями. Он повернул голову и заметил в темноте белое пятно, которое тут же исчезло.
Это определенно был человек, скорость его движения подняла ветер, и ветки слегка качнулись, издав тихий шорох.
Линге поднялся на ноги и ухватился за топор.
Он пошел на звук.
Там не оказалось ничего — даже следов.
Топорище уже намокло, и Линге понял, что ладони у него потеют, словно бьющие ключом фонтаны.
Он принялся остервенело вытирать руки о собственную одежду.
Тихо. Очень тихо, ничего необычного. Может, померещилось? Может, это просто сова или тот ублюдок Шабанни ушел справить нужду куда-нибудь подальше.
— Шабанни, ты где?
Однако вокруг по-прежнему ни души.
— Отвечай! Куда тебя черти унесли, а ну вылезай!
Какая-то тень внезапно спрыгнула с верхушки дерева и мягко приземлилась прямо перед Линге.
Фигура была невероятно высокой — на голову выше Линге — и до жути тощей.
Верхняя часть тела была обнажена, а кожа походила на полупрозрачную белую пленку, ослепительно-белую. Линге эта белизна напомнила цвет смерти.
Линге отчетливо видел ее уродливые серые внутренности, полупереваренное мясо в желудке, количество ребер, бьющееся сердце и вздымающиеся легкие, длинные белые сухожилия на руках и быстро бегущую по сосудам омерзительную черную кровь, извивающуюся, словно водяные змейки в тесной норе.
Ее длинные ноги сплошь заросли серым волосом, настолько густым, что под ним не было видно ни единого намека на мышцы. Обуви на ногах не было, стопы оказались огромными и напоминали маленькие лодки, сколоченные из причудливых древесных корней.
В руках существо держало огромный прямоугольный молот из полупрозрачного металла, похожий на ледяной. Оно беззвучно шагало вперед, оставляя после себя мелкие, но гигантские следы.
Линге никогда в жизни не видел столь странного оружия.
Линге вскинул свой топор.
Вокруг послышался легкий топот — тихий-тихий. Из мрачных древесных теней со всех сторон начали выныривать другие странные создания: одно, второе, третье... четвертое... пятое...
Линге оказался в окружении.
Неужели это и есть... призраки?
— Вы... кто такие! — громко потребовал ответа Линге.
В ответ не последовало ни звука. Не издав ни единого шороха и сохраняя абсолютно бесстрастные лица, существа молча сомкнули кольцо окружения так, чтобы оно стало еще надежнее, отрезав Линге любые пути к отступлению.
Остался ли хоть один шанс на выживание?
Топорик столкнулся с ледяным молотом, издав страннейший глухой стук. Звука почти не было — лишь будто топор вонзился в толстый кожаный бурдюк с водой, из которого после разрыва донеслось лишь шуршащее всхлипывание.
Но этот удар нанес тяжелейший урон внутренним органам, словно от пропущенного удара скрытой ци мастера: снаружи все цело, а внутри всё разорвано в клочья.
— Во имя огня, во имя богов, явись, воин...
От мощнейшего удара противника, обрушившегося на него словно горная вершина, Линге впечатало в сугроб, и он ушел в снег по самые щиколотки.
Даже если призванный дух нанесет ему смертельный удар, другого выхода у него не было. Самый худший исход — так тому и быть. Таинственный незнакомец, любящий бегать голышом, он был вполне готов забрать тебя с собой в могилу.
Черный дым закружился над головой Линге, завертелся ураганом, формируя воронку. Воронка становилась все больше, затягивая снежную пыль, ветки, листву и даже морозный воздух... всё исчезало в глухом, заунывном вое бури.

Комментарии

Загрузка...