Вернувшись в резиденцию канцлера, Сяо Хэ тут же велел позвать своего сына Сяо Лу.
— Ступай и приглядывай за Наследным принцем и его компанией. Если случится что-то важное, немедленно доложи мне, ничего не скрывай.
Сяо Лу замялся:
— Отец, на мой взгляд, Наследный принц всегда был скромным и человеколюбивым, он не станет творить глупости. Ты слишком тревожишься.
— Что ты понимаешь?! — рявкнул Сяо Хэ. — Велено идти — так ступай!
Сяо Лу оставалось только подчиниться.
Глядя на удаляющегося сына, Сяо Хэ покачал головой и горько вздохнул. В юные годы Лю Бан точно так же ходил толпой сотен людей, бесчинствуя на улицах: пил вино, играл в кости, задирал собак и дразнил кошек — не было такого дела, которого он бы не совершил.
Он даже соблекся замужней вдове Цао, торговавшей вином, и прижил с ней сына Лю Фея...
Хотя Лю Ин еще мал и, конечно, не способен на столь скандальные безумства, но он всё-таки Наследный принц Великой Хань, и если он учинит что-то, что уронит их достоинство, с него, канцлера, неизбежно спросят за всё.
Ходят слухи, что Лю Цзэ скоро вернется в Гуаньчжун, и когда этот дядя будет здесь, он сможет вздохнуть свободнее.
Поразмыслив немного, Сяо Хэ решительно мотнул головой и с головой погрузился в государственные дела.
С этого дня, как бы ни был занят Сяо Хэ, он непременно выкраивал хотя бы немного времени, чтобы расспросить о положении дел у Лю Ина.
— Отец, ты и впрямь зря беспокоишься. Наследный принц водит за собой всю компанию, но они не просто патрулируют город Лиян и не притесняют ни единого торговца или простого жителя — они еще заставляют отпрысков знатных семей подметать улицы и готовить горячую еду и воду для прибывших издалека гостей.
Брови Сяо Хэ сошлись на переносице:
— Что ты сказал? Подметать улицы? Эти сопляки способны на такое?
Сяо Хэ не верил ни единому слову. Кто же не знает, что эта банда избалованных юнцов всегда была своевольной и распущенной? Если удается удержать их от неприятностей — уже хорошо, а надеяться, что они сделают что-то полезное, — это всё равно что ждать, пока солнце взойдет на западе.
Сяо Хэ пристально посмотрел на Сяо Лу и произнес глухим голосом:
— Смотри мне, не вздумай лгать!
Сяо Лу держался уверенно и ничуть не боялся:
— Разве сын смеет обманывать отца? Наследный принц заготовил множество маленьких красных цветочков: тем, кто хорошо себя проявит, он прилепляет на лоб такой цветочек в знак поощрения. Сяхоу Цзао получил уже целых три, вовсю старается!
Сяо Хэ снова остолбенел:
— По-твоему, это имеет хоть какой-то толк?
— Почему же не имеет? Мне самому кажется, что это ужасно весело. Если бы это было года два назад, я бы и сам отнял такой! — восторженно заявил Сяо Лу.
Нахмурившись, Сяо Хэ долго молчал, а затем тяжело вздохнул:
— Ладно, похоже, я ошибся на твой счет. Наследный принц совсем не похож на своего отца!
Вздохнув, Сяо Хэ снова перевел взгляд на стол. На нем лежало с десяток одинаковых по длине деревянных палочек: на первый взгляд могло показаться, что это бамбуковые планки для записей, но они были гораздо мельче. Это был главный счетный инструмент той поры — счетные палочки!
Будучи выходцем из уездных чиновников, Сяо Хэ владел обращением со счетными палочками в совершенстве — это было его базовым навыком. Но перед лицом необъятной страны дела обстояли куда сложнее, и он не смел расслабляться ни на мгновение.
— Великий генералиссимус Хань сейчас командует войсками, захватывая города и земли. Как только оборонительный рубеж у Синъяна будет полностью готов и сможет сдерживать Армию Чу, Великий генералиссимус двинется на север. Гуаньчжуну еще предстоит выделить пятьсот тысяч ши армейского зерна, двести тысяч рабочих рук, а прочие затраты на обоз и снаряжение и вовсе не поддаются исчислению. Что до Наследного принца, если не происходит ничего из ряда вон выходящего, пусть докладывает раз в три дня.
Сяо Лу дал обещание, бросил взгляд на замученного работой отца и невольно почувствовал жалость. Однако помочь ему он ничем не мог, поэтому лишь молча поклонился и отступил.
Докладывать раз в три дня — дело хорошее, но Сяо Лу всё равно приходилось следить за Лю Ином ежедневно, не позволяя себе расслабляться.
В тот день он примчался как обычно, однако Лю Ин не повел никого на прогулку, а уселся вместе со всей ватагой тесным кругом, оживленно беседуя.
— Побродив по рынку несколько дней, что вы почувствовали?
Мальчишки переглянулись, поначалу не зная, что и ответить. Наконец старший из них, Цао Чжу, глухим голосом произнес:
— Мне кажется, здесь слишком тоскливо и уныло. Даже не так оживленно, как в Пэйсяне, — вокруг не видно ни одного торговца.
Его слова тут же нашли отклик у остальных. И впрямь: для временной столицы Великой Хань Лиян выглядел удручающе безжизненным. Никаких уличных представлений или развлечений, мелких торговцев, продающих сладости и фрукты, — раз-два и обчелся, а ремесленников не сыскать и вовсе.
Всё, что удавалось увидеть, — это либо отправленные по приказу войска, либо согнанные со всех окрестностей рабочие.
Единственной оживленной торговой деятельностью было лишь обеспечение армейских нужд.
К примеру, крупные купцы из Ба и Шу возили на продажу целые десятки повозок с отборным железом, сырым лаком, воловьими жилами и птичьими перьями — всем тем, в чем Армия Хань нуждалась острее всего.
Каждый день они выстраивались в длинные очереди для сдачи груза.
Раньше Армия Хань могла расплачиваться за всё только деньгами, но в последние дни всё изменилось: Сяо Хэ стал отбирать часть свежеизготовленной бумаги и использовать ее в качестве платы за товар.
Лю Ину очень хотелось узнать, как именно Сяо Хэ оценивает бумагу, но у тех была строжайшая секретность, и ему ничего не говорили.
Ходили лишь слухи, что за один фут обычной бумаги можно было получить три фута парчи из Шу, причем без всяких попыток поторговаться!
При мысле о том, что он продает бумагу на вес, у Лю Ина кровь стыла в жилах: если уж искать бессовестного спекулянта, то только среди тех, кто носит фамилию Сяо!
— Цао Чжу сказал совершенно верно. А знаете ли вы, почему так вышло? — продолжил допрос Лю Ин.
— Я знаю! — поспешно встрял Гуань А. — Это всё Сян Юй! Он сжег Сяньян, разграбил Гуаньчжун и натворил столько зла, что не исписать и всего бамбука на горах!
Лю Ин с улыбкой кивнул:
— Верно, этот ответ заслуживает маленького красного цветочка.
Гуань А задрал нос и надменно оглядел остальных, невероятно гордясь собой.
Лю Ин снова спросил:
— А есть ли другие причины?
Мальчишки принялись яростно чесать затылки. Сяохоу Цзао, отчаянно желавший заполучить заветный цветочек, чуть не плакал от усердия:
— Это... это чиновники плохие!
— Почему же? — допытывался Лю Ин.
Поразмыслив, Сяохоу Цзао пробормотал:
— Я... я не знаю. Отец раньше говорил: если народу живется плохо, значит, в этом виноваты чиновники.
Тут Чэнь Май неожиданно протянул с укоризной:
— Но ведь твой отец сам чиновник!
Сяохоу Цзао остолбенел от неожиданности, разинув рот:
— Ты хочешь сказать, что мой отец никчемен?
Чэнь Май кивнул:
— А иначе с чего бы всему так обернуться?
— Но мой отец вечно твердит, что это я никчемный щенок!
Чжоу Шэн громко расхохотался:
— Да не ты никчемный, а твой батька! Ты — никчемный щенок, а твой отец — никчемный пес! Никчемный пес-отец, ха-ха-ха!
Он залился неудержимым смехом. Сяохоу Цзао еще не до конца сообразил, неужто его отец и впрямь никчемный пес?
— Нет, твой отец тоже чиновник! Твой отец — тоже никчемный пес, никчемный пес-отец!
Яростно размахивая руками и ногами, Сяохоу Цзао бросился на обидчика. Чжоу Шэн поспешно от Парировал удар и заорал остальным зрителям:
— Быстро все сюда, помогите! Кто не поможет, тот сам никчемный щенок!
Гуань А и остальные свирепо вытаращили глаза: ах тыж, просишь о помощи да еще смеешь нам угрожать?!
— Бейте, побейте этого щенка!
В мгновение ока эта ватага сошлась в рукопашной схватке, и крики про никчемных псов и щенков заполнили всё вокруг.
Возились они очень долго, прежде чем наконец утихомирились. У Сяохоу Цзао красовался здоровенный синяк под глазом, у Гуань А шла носом кровь, а на теле Чжоу Шэна отпечатлелось с десяток следов от чужих ног... Из всей этой компании лишь Чэнь Май заблаговременно отбежал подальше и подошел только тогда, когда драка полностью завершилась.
— На самом деле, самый главный чиновник в Гуаньчжуне — это ван Хань.
Ван Хань?
Мальчишки тут же уставились на Лю Ина. Неужели они зря дрались, и вот он — самый главный никчемный пес?
В тот же миг несколько ребят воинственно засучили рукава, явно намереваясь испытать судьбу.
Лю Ин свирепо зыркнул на Чэнь Мая: мало того что этот парень падок на красоту, так еще и коварен до мозга костей — точь-в-точь как его папаша!
— Слушайте сюда: старшее поколение ни на что не годится и не способно толком управлять краем. Если позволить всему идти своим чередом, однажды мы унаследуем лишь разбитый вдребезги мир. Так дело не пойдет!
Мир разбит вдребезги — мы латаем его по кусочкам. Вот что должны делать истинные хозяева Великой Хань! Скажите, я прав?
Сяохоу Цзао и остальные дружно закивали:
— Прав! Наследный принц прав! Мы должны быть лучше этих никчемных отцов!
— Превзойти никчемных отцов — наш священный долг!
В мгновение ока эта банда «щенков» снова объединилась в единый фронт, хором клеймя никчемность своих отцов-псов.
Цао Чжу с любопытством спросил:
— Наследный принц говорит правильно, но как нам это сделать?
Сяо Ин улыбнулся:
— Погуляв здесь эти несколько дней, я уже составил четкий план. Прежде всего нам нужно оживить денежное и товарное обращение — только так можно привлечь людей и вернуть краю процветание. Хочешь сделать хорошую работу — сначала подготовь свои инструменты. Мы начнем именно с этого!
С этими словами Лю Ин извлек из-за пазухи связку маленьких деревянных палочек:
— Вот чем сейчас пользуются мелкие чиновники для счета. Кто из вас умеет с ними обращаться? Выйдите вперед и покажите.
Лю Ин повторил вопрос дважды, но никто не откликнулся.
Тут в сердце Сяо Лу что-то шевельнулось, и он неожиданно протиснулся вперед:
— Наследный принц, я видел, как отец возится с такими.
Лю Ин улыбнулся:
— Отлично, значит, будешь ты!
Сяо Лу протиснулся в самый центр, сначала показал, как пользоваться счетными палочками, а затем обсуждение стало углубляться, перейдя к тому, как можно усовершенствовать счетные палочки и повысить скорость вычислений... Прошло ровно три дня, прежде чем Сяо Лу вспомнил, что вообще-то настало время докладывать отцу.
— Наследный принц, мне пора к отцу. — Он уже собирался уходить, но вдруг остановился, наклонился и сунул за пазуху какой-то предмет.
Просидевший всю ночь за расчетами Сяо Хэ с покрасневшими от усталости глазами выглядел изнуренным, однако с первого же взгляда заметил, что сын выглядит как-то иначе, чем несколько дней назад...
— В чем дело? Натворил дел? — испуганно спросил Сяо Хэ.
Выпрямившись и гордо выпятив грудь, Сяо Лу вытащил из-за пазухи некий предмет и торжественно положил его перед Сяо Хэ:
— Отец, прошу взглянуть!

Комментарии

Загрузка...