— В будущем, если встретишь такого, не смей недооценивать человека только из-за его юного возраста. Запомнил?
Сяо Юйлан усиленно кивнул. Сегодня он снова узнал кое-что новое.
Гуйчэ произвела на Сяо Юйлана некоторое впечатление. Малыш снова вспомнил медяки в корзине и спросил:
— Тётушка, мы сегодня ночью пойдём раздавать деньги?
— Ммм, сегодня я лично проведу тебя по этому пути, а в будущем это дело ляжет на тебя и твоего наставника Е Ю. — Цин У кивнула. — Твой наставник — тот ещё лодырь, так что, скорее всего, в будущем тебе придётся делать всё самому.
Е Ю: Хе-хе.
Сяо Юйлан понял. Значит, в будущем ему придётся в одиночку иметь дело с этой тётушкой Гуйчэ, которая любит есть детей.
Гуйчэ тоже наконец-то поняла. Неудивительно, что Императорская принцесса в кои-то веки позвала её.
Раньше она тоже полюбопытствовала, кем же на самом деле является Ван Юйлан. Обычный смертный ребёнок, а называет Императорскую принцессу тётушкой — это было действительно любопытно.
Теперь Гуйчэ всё поняла. Этот юный господин — не тот, кого можно съесть.
— А тётушка, кому ты собираешься отдать эти медяки? Их много?
Цин У хмыкнула:
— Много. Тётушка задолжала их семьям один долг, который нужно выплатить.
Хотя одного лишь серебра, чтобы покрыть этот долг, недостаточно.
Ни Сяо Юйлан, ни Е Ю не знали, кому именно Цин У собирается отдать деньги. Но если бы здесь был Сяо Чэньянь, увидев, кому Цин У отдаёт деньги, он бы непременно узнал их.
Это были те самые люди...
Свежая Плацента, вкуснейшая требуха
Поместье князя Жуян было богато и могущественно, но наследников в нём было катастрофически мало. У покойного старого князя было лишь два сына и три дочери. Оба сына были от законной жены, а три дочери — от наложниц.
После смерти старого князя титул унаследовал старший законный сын, который вернулся в свои владения. Старая госпожа и остальные члены второй ветви семьи остались в столице.
За эти годы, если не считать вышедших замуж дочерей, в Поместье князя Жуян остался лишь один-единственный внук — Чу Сювэнь.
У второй ветви до сих пор не было наследников.
И сейчас тем, кто встал перед Старой госпожой и осадил Цин У, был Второй господин из Поместья князя Жуян — Чу Сяо.
Не дожидаясь ответа Цин У, Старая госпожа Шэ грубо оттолкнула Чу Сяо в сторону и приказала:
— Заткните рот этому бестолковому и утащите его вон.
— Матушка? — Второй господин Чу, которого собственная мать с презрением отпихнула, выглядел обиженным. Не успел он и слова сказать, как управляющий, пробормотав «Прошу прощения», велел слугам схватить Второго господина Чу и заткнуть ему рот шёлковым платком.
На самом деле не только Второй господин Чу был в полном недоумении, но и остальные ничего не понимали. Только что Цин У стегнула Старую госпожу Шэ ивовым прутом — это напугало всех до смерти.
А реакция Старой госпожи была совершенно неожиданной для них.
Только сама Старая госпожа Шэ понимала, что только что произошло. После того как она навестила жену своего второго сына, она всё время чувствовала себя нехорошо: дыхание перехватывало, а плечи словно камнем давило.
Как только Цин У стегнула её ивовым прутом, Старая госпожа почувствовала, как всё тело её стало лёгким, а дыхание свободным.
Подумав немного, старушка догадалась, в чём дело. Принцесса Янь не проявляла к ней неуважения, а, наоборот, протянула руку помощи.
Но её собственный бестолковый сын явно всё понял неправильно.
— Благодарю Принцессу за помощь. Мне теперь гораздо лучше.
Услышав эти слова, все вокруг опешили.
Лицо Второго господина Чу выражало полнейшую глупость.
Цин У кивнула:
— Ничего страшного. Сначала отведите меня к Второй госпоже. — Цин У, говоря это, огляделась вокруг. — Прислуга, которая обычно прислуживает во второй ветви, пусть останется. Остальные пусть выйдут погреться на солнышке, не толпитесь в тени.
От этих слов всех пробрала дрожь.
Старая госпожа Шэ поспешно отдала распоряжения. Второй господин Чу вырвался из рук слуг, сорвал с губ платок, но не осмелился больше с ходу открывать рот.
Когда они вошли во двор второй ветви, Цин У услышала женские крики.
Она нахмурилась и быстро вошла в дом. Там на кровати, громко стеная, лежала женщина. Четыре служанки изо всех сил пытались удержать её руки и ноги. Ногти женщины были в крови.
— Хуаньнян! — Лицо Второго господина Чу резко изменилось. — Вы что делаете?! Быстро отпустите Вторую госпожу!
— Нельзя отпускать! Второй господин! Госпожа сошла с ума, она пыталась вспороть себе живот ножницами!
Цин У оттолкнула мешающегося Второго господина Чу в сторону, подошла прямо и задрала нижнее бельё Второй госпожи.
Лицо служанки побледнело, она хотела было возразить, но, увидев живот Второй госпожи, вскрикнула — у неё волосы встали дыбом.
Под кожей на животе Второй госпожи что-то шевелилось, то и дело выпячиваясь наружу, и форма этого была похожа на детскую ладошку.
— У г-госпожи в животе... в животе... — служанка, дрожа, не могла вымолвить ни слова.
— Что у Хуаньнян в животе? — Второй господин Чу протиснулся вперёд и, увидев выпирающую на женском животе форму ладони, почувствовал, как в глазах потемнело, и со всего маху плюхнулся на пол.
Цин У нахмурилась и произнесла:
— Убирайтесь из её тела. Не заставляйте меня бить вас.
По комнате словно пронёсся холодный ветер, у всех по спинам побежали мурашки. У Второго господина Чу зубы застучали:
— Т-ты... ты с кем это разговариваешь?
Цин У не обратила на него внимания, но выражение её лица становилось всё более нетерпеливым. Она пробормотала себе под нос:
— Вот же мелкие бесы, до чего же надоедливые. Ни человеческих слов, ни бесовских не понимают.
Она небрежно достала талисман и прилепила его на живот Второй госпожи. В тот же миг бумага талисмана вспыхнула и сгорела в пепел.
Внезапно раздался пронзительный детский плач, полный обиды и нежелания. Этот звук ударил по ушам всем присутствующим, заставив их побледнеть.
Когда талисман догорел, Вторая госпожа тоже перестала сопротивляться, живот её пришёл в норму, и температура в комнате, казалось, немного вернулась.
Четыре служанки, удерживавшие Вторую госпожу за руки и ноги, тоже без сил осели на пол, с видом людей, только что переживших смертельную опасность.
Сердце у всех колотилось как бешеное. После мгновения мёртвой тишины кто-то тихо спросил:
— Это... это только что плакал младенец?
Никто не ответил.
Лицо Старой госпожи Шэ было мрачным. Старушка, как человек опытный, успокоилась быстрее всех:
— Принцесса Янь, мою невестку удалось спасти?
Цин У повернулась, достала платок, вытерла руки и сказала:
— Пока не умрёт.
Слово «пока» заставило сердце Старой госпожи снова подскочить.
Второй господин Чу кое-как поднялся с пола, бледный как смерть:
— Почему с моей Хуаньнян такое случилось? А тот младенец... тот младенец — что это вообще такое?
Все уставились на него с подозрением в глазах.
Всё, что случилось со Второй госпожой, явно было делом рук мелкого беса. Во второй ветви долго не было детей, а Второй господин Чу и его жена так ждали наследника. Сегодняшний случай поневоле заставлял подозревать, не натворили ли эти двое чего-то такого, что на них напал бес?
— Что вы на меня уставились?
— Матушка, я ничего не делал! Вы же знаете характер Хуаньнян! Ради ребёнка она постилась и молилась Будде. Она никак не могла сделать ничего дурного.
Второй господин Чу чувствовал себя совершенно несправедливо обиженным.
Старая госпожа Шэ тоже знала характер своей невестки. Хотя та была немного мелочной, но не была злонамеренной.
Услышав это, Цин У усмехнулась:
— Молиться Будде — это было, а вот поститься — вряд ли.
Второй господин Чу опешил:
— Что это значит?
— То, что Вторую госпожу одолели мелкие бесы, — и справедливо, и несправедливо. — Цин У произнесла не спеша. — Беда пришла через рот.
Старая госпожа Шэ встревожилась:
— Моя невестка съела что-то не то?
Голос Цин У был спокоен:
— Вторая госпожа слишком хотела ребёнка, поверила сомнительному рецепту. Спросите у тех, кто вокруг неё, они знают, что она ела.
Старая госпожа Шэ, очевидно, уже о чём-то догадалась, и лицо её потемнело. Только Второй господин Чу ничего не понимал: что такого можно съесть, чтобы на тебя напали мелкие бесы?
Лицо его вдруг побелело:
— Хуаньнян... она что, ребёнка съела?
— Не может быть... меня сейчас вырвет...
Старая госпожа Шэ: «...»
Цин У: «Пф-ф...»
Кисть Судьи: «Ну и фантазия у этого Второго господина Чу!»
Личная нянюшка Второй госпожи с грохотом упала на колени и стала оправдывать свою госпожу:
— Госпожа не делала таких бесчеловечных вещей! Вторая госпожа понятия не имела, что ест! Это я, старая, по глупости поверила сомнительному рецепту! Кто-то сказал мне, что есть Плаценту полезно для зачатия, вот я и купила её для госпожи!
— Плацента? Это ещё что такое? — не понял Второй господин Чу.
Нянюшка замялась, не решаясь вымолвить. Только после того, как Старая госпожа Шэ кивнула, тётушка Чжан подошла и прошептала что-то на ухо Второму господину Чу.
Лицо Второго господина Чу резко изменилось, он зажал рот рукой и выбежал вон — теперь его вырвало по-настоящему.
Если говорить просто, то Плацента — это послед.
Лицо Старой госпожи Шэ стало суровым:
— Говори! Где ты купила эту Плаценту?
Нянюшка принялась кланяться в пол:
— Старая госпожа, будьте справедливы! Я купила её через родственника. Тот родственник сказал, что эта Плацента — от обычных деревенских рожениц, которые нормально родили. Я бы ни за что не посмела сделать ничего, что погубило бы человеческую жизнь!
Цин У приподняла бровь:
— Ещё и свежая? Твоя госпожа, когда ела, не заметила ничего странного?
Нянюшка скривилась:
— Я боялась, что госпожа, узнав правду, не станет есть, поэтому каждый раз обманывала её, говоря, что это требуха.
Второй господин Чу, только вернувшись после того, как его вырвало, услышал эти слова, вспомнил, что только вчера ел требуху с курицей, закатил глаза и снова выбежал блевать.
Ми Янь: зовите моего маленького врага, пусть приходит на мои похороны.
Старая госпожа Шэ гневно спросила:
— Если бы оно было чистым, откуда бы взялся ребёнок, который пришёл мстить?
Нянюшка не могла вымолвить ни слова. Она понимала, что её, скорее всего, обманул родственник, и в душе её кипели сожаление и ненависть.
Кисть Судьи цокнула языком:
— У этой Старой госпожи голова варит отлично, сразу догадалась, в чём дело.
Цин У не стала это комментировать. Она заговорила:
— Хотя деревенские роженицы рожают часто, вы только подумайте: с чего бы вашему родственнику раз за разом приносить вам столько свежей Плаценты?
— Мелких бесов, которые заявились сюда, больше десятка. Все они полны обиды. Они умерли не от обычных трудных родов. Та Плацента была их единственным пристанищем.
— Вторая госпожа на этот раз пострадала незаслуженно, но она действительно съела Плаценту этих мелких бесов. То, что эти бесы пришли к ней мстить, — тоже в порядке вещей.
Именно поэтому Цин У не стала развеивать тех мелких бесов, а просто прогнала их.
Она посмотрела на Старую госпожу Шэ:
— Развеять этих мелких бесов легко, но Вторая госпожа из-за этого потеряет часть своей удачи.
— Лучший способ — дождаться, пока она очнётся, и пусть она сама вознесёт за этих детей молитвы и сделает подношения, чтобы успокоить их злобу и чисто завершить эту кармическую связь.
— Вот это правильно. — Старая госпожа Шэ закивала. — Сами виноваты. Эти мелкие бесы тоже несчастны: не родились, как положено, а после смерти единственное, что им было дорого, продали и съели.
Старая госпожа Шэ посмотрела на нянюшку острым взглядом:
— Хотя ты сделала это не со зла, но едва не погубила госпожу. В поместье ты остаться не можешь. А что до твоего родственника, лучше тебе честно признаться, кто это.
Нянюшка, кланяясь и благодаря, увела людей из поместья искать своего проклятого родственника. На этот раз он её действительно подставил.
За такой проступок в любом другом знатном доме её могли бы просто забить до смерти.
Вскоре Вторая госпожа очнулась. Узнав правду, она, собрав силы, попыталась встать, чтобы поблагодарить Цин У.
Цин У лишь махнула рукой, оставила ей талисман и сказала:
— Эти мелкие бесы умерли не своей смертью, и нрав у них скверный. Этот талисман защитит тебя, но сможешь ли ты рассеять их злобу — зависит только от тебя самой.
Цин У к тому же увидела, что между Второй госпожой и этими мелкими бесами есть некая «связь». Это бедствие может обернуться и удачей, но сможет ли эта связь реализоваться — зависит только от самой Второй госпожи.
Но Цин У не стала говорить об этом вслух. В некоторых делах важны поступки, а не помыслы. Но в делах «связи» — как раз важен помысел.
Это дело пока можно было считать решённым. Второй господин Жун тоже узнал, кто такая Цин У, понял, что был слишком опрометчив, и подошёл извиниться и поблагодарить.
Цин У, видя, что его лицо позеленело после рвоты, не стала его донимать. По правде говоря, семейные устои в Поместье князя Жуян были и правда неплохи.
Хотя у покойного старого князя были две наложницы, нынешний князь Жуян и вторая ветвь семьи не брали наложниц. Даже при такой нехватке наследников они не следовали привычке других богатых домов — без конца набирать женщин в задние покои.
Когда Хо Хунъин и Му Ин пришли, сожгли талисманы, всё уже было улажено. Они не стали расспрашивать. Старая госпожа Шэ по-прежнему была приветлива, смеясь, назвала Хо Хунъин маленьким проказником.
Она взяла за руку Му Ин и с сожалением сказала:
— Почему не привели того мальчика, Юлана? Сювэнь всё время вспоминает младшего братца.
Му Ин опешила. Раньше она думала, что Старая госпожа предлагала её сыну Сяо Юйлану побрататься лишь для того, чтобы противостоять наследному принцу. Но теперь она поняла, что старушка говорит это всерьёз.
Старая госпожа Шэ притворно рассердилась:
— Что? Брезгуешь породниться со мной, старухой?
— Нет, я просто... — Глаза Му Ин потеплели. — Боюсь, что доставлю хлопоты Поместью князя Жуян.
— Глупая ты девочка. — Старая госпожа Шэ вздохнула, с тоской в глазах, словно разговаривая сама с собой: — Всё течёт, всё меняется. Всё уже не то, что раньше. В своё время мой старик был слишком слаб, из-за чего наша дружба сошла на нет. Наверное, это мой эгоизм — я надеюсь, что следующее поколение сможет возобновить эту связь...
Старушка замолчала, пришла в себя и улыбнулась Му Ин:
— Ладно, не будем о прошлом. Ты почаще приводи детей, составь компанию мне, старой карге.
Му Ин пришлось согласиться.
Старая госпожа Шэ вдруг перевела разговор на Цин У:
— Глядя на Принцессу Янь, я всё вспоминаю одного старого знакомого.
Хо Хунъин заинтересовалась:
— Кого? Она похожа на Принцессу-сестрицу?
Старая госпожа Шэ с улыбкой ответила:
— Старого генерала Му.
Рука Му Ин, спрятанная в рукаве, невольно сжалась в кулак. Но с виду она оставалась спокойной и, изобразив удивление, улыбнулась:
— Я никогда не видела своего деда и не знаю, каков он был в молодости.
Только глупая Хо Хунъин продолжала удивляться:
— Это не то. Старый генерал Му — дедушка сестры Му Ин. Если они и похожи, то это нормально. Но с чего бы Принцессе-сестрице быть похожей на Старого генерала Му?
— Может, это судьба. — Старая госпожа Шэ улыбнулась. — Принцесса Янь и девочка Му, когда стоят рядом, смотрятся как родные сёстры.
Сердце Му Ин снова сжалось, и она невольно покосилась на Цин У.
Та же всё это время выглядела ленивой и беззаботной, только во взгляде, которым она смотрела на старушку, появилась многозначительность.
Кисть Судьи: «Ну всё, я сдаюсь. Эта Старая госпожа — тёртый калач!»
С основными делами было покончено, Цин У больше не задерживалась. Она заранее попросила Хо Хунъин и остальных сжечь талисманы по четырём углам Поместья князя Жуян, чтобы до тех пор, пока Вторая госпожа не уладит свою карму, люди и бесы в поместье не мешали друг другу.
Что касается намёков Старой госпожи Шэ, Цин У пока не собиралась на них отвечать. В конце концов, им ещё не раз придётся иметь дело с Поместьем князя Жуян.
А вот история с Плацентой выглядела подозрительно. Нужно будет разобраться.
Поэтому Цин У не поехала обратно в княжеский дворец вместе с Му Ин и остальными.
Му Ин сидела в карете, глядя на исчезающий в конце улицы силуэт Цин У, и с тревогой вздохнула.
— Сестра Му Ин, о чём ты беспокоишься? — с любопытством спросила Хо Хунъин. — С тех пор как мы вышли из Поместья князя Жуян, ты всё время витаешь в облаках.
— Ничего, — Му Ин покачала головой и тяжело вздохнула.
Она так и не решилась при всех спросить то, что хотела.
...
За пределами человеческого мира, на краю моря и гор, в земле Гуйсюй.
Гуйсюй был местом угасания Клана Богов, а также центральным узлом равновесия трёх миров.
Сквозь туман быстро промелькнула чья-то фигура. Волосы мужчины были белы, как снег, а на его обычных безупречных белых одеждах расплылись большие кровавые пятна. Веер из перьев павлина в его руке даже растрепался. Он лишился своей обычной изысканной красоты, но приобрёл некое очарование человека, прошедшего битву.
Несколько демонов-слуг догнали его, увидели, в каком он беспорядке, и притихли.
— Хозяин... тот вор сбежал?
Ми Янь зловеще усмехнулся:
— Ммм, сбежал.
Демоны-слуги не осмелились проронить ни слова. Они до сих пор не понимали, зачем Ми Янь пришёл в Гуйсюй. У их хозяина всегда было не всё в порядке с головой.
Как только они добрались до Гуйсюя, Ми Янь, словно безумный, заявил, что пришёл вспомнить былое и полюбоваться останками древних богов.
Любовался он, любовался, да и наткнулся на какого-то наглого вора.
— Хозяин, этот вор украл останки Десяти Шаманов У. Это дело нешуточное. Нам нужно поскорее доложить наверх.
— С чего это докладывать? — Ми Янь резко сменил тему, в глазах его блеснул ледяной свет, и он ткнул пальцем в своё лицо.
На его переносице была небольшая царапина.
— Этот мелкий воришка посмел ранить мою несравненную красоту! Я должен лично прикончить его! Кто посмеет вмешаться, тот будет иметь дело со мной!
Демоны-слуги: «... Да он просто ищет повод для безумства!»
— Кстати, — глаза Ми Яня забегали. — Ступайте в мир людей, передайте весточку моему маленькому врагу. Скажите, что я тяжело ранен и при смерти, пусть поскорее приходит на мои похороны.
Демоны-слуги: «... Учитывая характер той Императорской принцессы, на похороны она не придёт. Скорее, она явится на поминки, чтобы поесть. Вы уверены, что ваше приглашение не превратит вас из «тяжело раненного и при смерти» в «совсем окоченевшего»?»
— А У, твой неприкаянный идеал больше не чист!
Южный город, переулок Цветов и Ив.
Слева — дома цветов, справа — дома ив.
Цин У стояла в начале переулка, громко возмущаясь: «Разврат!», но ноги её сами несли вперёд.
Кисть Судьи цокнула языком:
— Ну и дела! Хуан Фэн умеет развлекаться. Не зря она главнокомандующая букашек. Глубоко постигла искусство пополнения сил. Это она что, в весёлый дом пошла с мальчиками забавляться?
Цин У уверенно шагала внутрь, фыркнув:
— Говорят, в этих злачных местах за выпивку надо платить несколько лянов серебра. Даже я, тётушка, не могу себе этого позволить. А она живёт привольнее меня!
Кисть Судьи: «Это сейчас главное? Судя по твоему тону, ты ещё и завидуешь?»
Павильон Цюнхуа. Среди бела дня весёлый дом ещё не принимал гостей. В это время в заведении в основном оставались только те, кто снимал комнаты на ночь.
Цин У вошла прямо внутрь. У входа зевал привратник. Цин У прошла мимо него, но он не обратил на неё никакого внимания. Когда Цин У поднялась на второй этаж, привратник только принюхался и пробормотал:
— Какой аромат...
Из комнаты на третьем этаже доносились звуки цитры.
Цин У толкнула дверь и вошла. Музыка резко оборвалась.
За цитрой, скрестив ноги, сидел юноша с изящными чертами лица. Увидев ворвавшуюся Цин У, он удивлённо поднял брови.
Раздался грубый женский голос:
— Кто там? Жить надоело — мешать старой госпоже слушать музыку?
Цин У холодно усмехнулась:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...