Хо И действительно не мог смотреть на эту сестру, его взгляд невольно сместился на фигуру, что гладила Хо Хунин по спине, и оторвать его оказалось непросто. Внезапно он встретился взглядом с насмешливыми глазами собственной сестры.
Хо И яростно зыркнул на неё, с некоторым смущением отвел взгляд и перевёл его на Ван Юйлана, принявшись всерьёз разглядывать мальчика.
Младший пошёл лицом в Му Ин — уже сейчас был послушным и красивым, глаза ясные, вот только кожа слишком белая, будто он давным-давно не видел солнца, из-за чего выглядел хрупким и худым.
Узнав правду о событиях тех лет, Хо И жалел лишь о том, что Ван Шэн умер слишком легко, но ещё больше он ненавидел себя самого: будь он чуточку осмотрительнее, Му Ин не пришлось бы пере столько тягот.
Хо И ненавидел Ван Шэна, но не собирался вымещать злобу на ребёнке.
— Брат, чего ты стоишь столбом? — Хо Хунин, видя, что её старший брат снова превратился в деревяшку, невольно забеспокоилась. Забыв про лепёшку, она тут же ухватила Му Ин за руку и произнесла: — Сестрица Му Ин, мой брат сегодня пришёл сюда, чтобы взять ученика.
Му Ин остолбенела. Ранее Цин У и Хо Хунин уже упоминали, что генералу Хо неплохо бы стать боевым наставником Сяо Юйлана, но она не приняла это всерьёз и даже не стала говорить об этом самому мальчику.
Главным образом, учитывая положение Хо И, разве мог тот испытывать недостаток в желающих обучаться у него? Она вовсе не считала своего ребёнка хуже других, просто всё это казалось... слишком внезапным.
Му Ин подсознательно посмотрела на Хо И, да и Сяо Юйлан замер с удивленным лицом.
Хо И слегка кивнул:
— Хо хотел бы взять Юйлана в ученики, не согласится ли госпожа?
— Это... — Сердце Му Ин резко ёкнуло. В мыслях снова промелькнуло то нелепое предположение, которое она тут же сама же и задавила.
Заметив, что выражение лица Хо И совершенно спокойно и в нём нет и намека на какие-то виды на неё, она испытала облегчение и взяла себя в руки.
Сохраняя невозмутимость, Му Ин произнесла:
— Для моего сына было бы великой честью попасть к генералу Хо, но всё это так неожиданно... Позвольте мне, невежественной женщине, проявить дерзость и спросить: почему?
Му Ин полагала, что Хо И вряд ли вызвался добровольно — скорее всего, он уступил ради лица Сяо Чэньяня или же поддался на докучливые уговоры Хо Хунин.
Конечно, было бы прекрасно, если бы ребёнок смог поступить в ученики к Хо И, но Му Ин не хотела никого принуждать.
Взгляд Хо И оставался спокойным:
— У Хо действительно есть личные мотивы, но всё делается добровольно, никто меня не принуждал. Госпожа Му, можете не беспокоиться.
Очевидно, Хо И тоже разглядел тревогу Му Ин.
На сердце у Му Ин немного отлегло. Хотя сомнения еще оставались, речь шла о будущем ребенка, и она, поразмыслив, сказала:
— Возможно, прозвучит так, будто я заришусь на большее, чем положено... Сама-то я не против, но вопрос ученичества — дело серьезное, нужно, чтобы сам Юйлан этого захотел.
В нынешнем мире отношения наставника и ученика ничуть не уступали отношениям отца и сына, и поступление Ван Юйлана к Хо И было далеко не пустяком.
К тому же Му Ин прекрасно осознавала, какие опасности нависли над ней и ребенком, отчего её не покидала смутная тревога.
Хо И перевел взгляд на мальчика в глубине залы. Малыш, услышав о наставничестве, тоже удивился, а затем принялся внимательно разглядывать Хо И с той степенью зрелости, что присуща маленьким взрослым.
Этот взгляд не был оскорбительным, и Хо И чувствовал, что ребенок тоже размышляет о чем-то своем.
— Хочешь учиться боевым искусствам? — Хо И обратился к мальчику.
Сяо Юйлан кивнул:
— Хочу.
Он хотел стать сильнее, чтобы защитить мать.
— Хочешь войти в число моих учеников?
Ван Юйлан сосредоточенно думал. На его прелестном, словно вылепленном из снега и яшмы лице застыло сосредоточенное выражение, а голос, хоть и оставался детским, уже обретал внутренний стержень:
— Для меня большая честь поступить в ученики к генералу, и я тоже хочу стать сильнее, чтобы расправить крылья и защитить маму и себя самого.
— Но на мне лежит тяжелое бремя. Став чьим-либо учеником, я принесу этому человеку проблемы.
— Очень большие проблемы.
Слова Ван Юйлана заставили глаза Му Ин защипать от подступивших слёз, а Хо И удивился зрелости и не по годам развитому уму ребенка, из-за чего его собственный взгляд невольно смягчился.
— Проблем не будет, — Хо И не отличался красноречием, он лишь серьезно сказал мальчику: — Я сделаю всё возможное, чтобы обучить тебя боевым искусствам и воспитать достойным человеком. От тебя требуется лишь упорство, стремление вперед и сила — достаточная сила, чтобы защитить тех, кого ты хочешь защитить.
Му Ин замерла, ошеломленно глядя на Хо И.
Глаза Ван Юйлана засияли. Глубоко вздохнув, он тяжело опустился на колени:
— Я желаю принять генерала Хо в качестве своего наставника!
На суровом, не склонном к улыбкам лице Хо И промелькнула легкая улыбка. Повернувшись к Сяо Чэньяню, он произнес:
— Придется мне воспользоваться гостеприимством ванъе.
В глазах Сяо Чэньяня тоже мелькнула улыбка:
— Для поместья это великая честь.
Цин У тоже улыбнулась:
— Подайте лучший чай, что есть в доме.
В поместье внезапно воцарилась праздничная атмосфера. Ван Юйлан поднес Хо И чаю, совершил положенные земные поклоны и прошел обряд ученичества.
Тут же Хо И снял с пояса короткий нож и передал его Ван Юйлану. Для взрослого этот клинок был слишком мал, но для ребенка — в самый раз.
— Это железное лезвие я отобрал у воинов хунну, когда впервые вышел на поле боя. Оно стало моим первым военным трофеем. Сегодня я дарую его Юйлану в надежде, что, владея этим клинком, ты будешь помнить о безопасности в мирные дни, но оставаться бдительным и осторожным в опасности.
— Спасибо, учитель!
Ван Юйлан принял подарок обеими руками и низко поклонился.
Увидев его покрасневший от поклонов лоб, Хо И протянул руку, потрепал мальчика по голове и бросил:
— Хороший парень.
— Юйлан — мой первый ученик. Через несколько дней, выбрав благоприятный день, я устрою банкет в поместье Хо, чтобы все узнали, что он — мой ученик.
Слова Хо И потрясли Му Ин, однако Цин У ничуть не удивилась.
Настоящий мужчина дела делает по-настоящему широко.
Хо Хунин до того возбудилась, что бросилась вперед, подхватила Ван Юйлана на руки и закружила:
— Ха-ха-ха! Теперь у меня есть маленький соученик! Сяо Юйлан, ну-ка, быстро назови меня тетушкой-наставницей!
Впрочем, ей куда больше хотелось, чтобы Сяо Юйлан назвал её просто тетушкой, но спешить не стоило.
После церемонии ученичества Хо И и Хо Хунин остались в поместье на ужин и лишь затем распрощались.
Отныне Сяо Юйлан по ночам по-прежнему сопровождал Е Ю в Нижний Мир, по утрам отправлялся в поместье Хо постигать боевые искусства, а после полудня возвращался читать книги.
До самого ухода брата и сестры Хо Му Ин не могла полностью прийти в себя. Наблюдая за счастливым лицом сына, она всё же запрятала свои сомнения и тревоги глубоко на дно души.
— Не переживай, — с легкой улыбкой произнесла Цин У. — В этом мире все связи предопределены. Раз узы завязались, значит, так тому и быть. Дела семьи Ван уже стали прошлым, Сяо Юйлан устремился вперед, и тебе тоже пора смотреть в будущее.
Му Ин опешила, горько вздохнула и усмехнулась:
— Я просто не понимаю.
— Тогда дождись дня, когда ответ откроется сам собой, — улыбнулась Цин У и легко провела пальцем по межбровью Му Ин, будто смахивая темные тучи.
Её голос звучал на редкость мягко:
— Сестрица Ин, не упускай больше свое счастье.
Му Ин рассеянно смотрела на неё.
В этот момент она действительно увидела в Цин У тени былых знакомых.
Значит... это действительно ты, кузина Цин У?
Банкет по случаю принятия ученика в доме Хо был назначен на первое число следующего месяца, и в эти дни Сяо Юйлан крутился как белка в колесе.
В первый же день Хо И увёл его в военный лагерь, а когда привез обратно, у мальчика тряслись ноги, но ночью ему снова предстояло идти с Е Ю бродить по подземному миру.
Несколько ночей подряд даже этот бесчувственный старый призрак Е Ю не выдерживал и подумывал предложить Ван Юйлану пару дней отдыха.
Кто бы мог подумать, что этот мелкий сорванец окажется столь безжалостен к себе. Раз уж смерти от усталости не предвиделось, он пахал до изнеможения, стиснув зубы снося все нагрузки и отказываясь давать себе слабину.
Хотя Му Ин и разрывалось сердце от жалости, останавливать сына она не стала.
Что уж говорить о ней, родной матери — остальные обитатели поместья тоже едва не плакали от сочувствия. Хунжуй и Люйцяо изощрялись в кулинарии, пытаясь приготовить для малыша что-нибудь вкусненькое, но поскольку их кулинарные таланты оставляли желать лучшего, им оставалось лишь помогать Му Ин на подхвате.
А вот настоящая тетушка Цин У обладала железным сердцем и время от времени отправляла Ван Юйлана в гору Хэнлу за дикорастущими грибами и травами.
Сегодня она как раз лакомилась грибами, которые мальчик с таким трудом добыл ранним утром, верхом на лошади съездив в гору Хэнлу. Сяо Чэньянь сегодня отдыхал от дел и тоже напросился на обед.
За трапезой он упомянул об одной вещи, которая порядком удивила Цин У.
— Титулованная княжна Аньпин выходит замуж за наследного принца в качестве правой наложницы?
Сяо Чэньянь кивнул, заметив странное выражение на её лице.
— Что такое?
— Супруга правого министра готова своими руками отправить дочь в огненную яму?
— Это её собственный выбор.
Цин У выгнула бровь:
— Она с ума сошла? Променяла такое лакомое и желанное для неё блюдо в твоем лице на собачье дерьмо?
Сяо Чэньянь как раз сделал глоток грибного супа. Он слегка замер, но, не изменив в лице, проглотил жидкость и бросил на неё косой взгляд.
Цин У хмыкнула:
— Разве ты не знал, как сильно она вожделеет твоего тела?
Сяо Чэньянь нахмурился:
— Не порть аппетит.
Он действительно ничего об этом не знал, а то немногое, что до него доходило, лишь вызывало отвращение.
Цин У презрительно усмехнулась и, слегка заинтересовавшись, подперла щеку рукой, разглядывая его:
— Ты ведь уже не мальчик, неужели никогда не думал о женщинах?
Сяо Чэньянь почувствовал, что нормально поесть сегодня ему не удастся.
Прислуживавшая вокруг челядь заблаговременно удалилась.
Он с головной болью потер межбровьем и, глядя на нее, произнес:
— Что ты в конце концов хочешь узнать?
— Просто любопытно, — с невинным видом протянула Цин У. — Другие князья и знатные господа, если и не имеют гаремов, то хотя бы пару наложниц или служанок для постели держат. Неужели среди девушек не нашлось ни одной, кто бы тебе приглянулся?
Взгляд его потемнел, а голос прозвучал зловеще и холодно:
— Разве наличия ванфэй мне недостаточно?
Цин У слегка втянула голову в плечи и брезгливо скривилась, всё меньше заботясь о масках:
— Тебе нравится такое? Живые тебя не устраивают, подавай мертвых женщин?
В груди Сяо Чэньяня что-то угрожающе надувалось. Зная, что она специально нарывается, он на этот раз не стал отшучиваться или искусно уводить разговор в сторону, а уставился прямо на нее:
— Раз уж есть ванфэй, искать кого-то на стороне без надобности. Как насчет того, чтобы я этой же ночью перебрался спать обратно?
Цин У словно отбросило назад бумерангом, её прекрасные глаза округлились:
— Ты рехнулся!
Сяо Чэньянь холодно усмехнулся:
— У меня к ванфэй самые крепкие и неизменные чувства. И какова же реакция ванфэй?
Цин У в испуге подпрыгнула, глядя на него так, будто в него вселился демон.
В прошлые времена, сумей она так парировать его слова, Сяо Чэньянь, пожалуй, даже обрадовался бы. Но сейчас, видя её реакцию, он чувствовал лишь тяжелый ком в груди, и брови его невольно сошлись на переносице.
Неужели она настолько не желает иметь с ним ничего общего?
— Испугалась? — он подавил эмоции, возвращая себе невозмутимый вид.
Увидев это, Цин У наконец вернулась на место и сердито зыркнула на него:
— Жить надоело? Теперь еще и мстить вздумал.
Раньше инициативу всегда проявляла она, дразня его так, что он шаг за шагом отступал, спасаясь бегством.
Теперь же Сяо Чэньянь лишь слегка «контратакует», а она, даже не пытаясь прибегнуть к уловкам, тут же бросает доспехи и спешит откреститься от любых связей.
Сяо Чэньянь чувствовал, как тяжесть в груди становится всё невыносимее. Вкус во рту снова пропал, словно еда потеряла всякий вкус.
— Я наелся, — он отложил палочки и поднялся, собираясь уйти.
У Цин У еще оставались вопросы. Видя, что он уходит с каменным лицом, она вскочила и бросилась следом:
— Сяо Чэньянь!
Мужчина неожиданно остановился. Цин У уже почти врезалась ему в спину, но он вдруг резко развернулся и, прежде чем она успела уткнуться ему в грудь, заслонил её лоб ладонью.
— Растяпа.
Его рука была прохладной, но ладонь пылала жаром.
Он чувствовал тепло её тела под своей ладонью — словно острый крючок зацепил его, заставляя помимо воли жаждать большего, стремиться прикоснуться сильнее.
Почти бессознательно он обнял ее за талию.
Цин У уперлась руками ему в грудь, чувствуя, как на нее накатывает волна его дыхания. Сердце призрака затрепетало, и она хлопнула его по плечу:
— Ты нарочно?
— Мм. Нарочно, — его горячее дыхание коснулось ее уха, вызывая легкий зуд. — Позволено только тебе заигрывать со мной?
Цин У была неправа, но держалась с гордым видом:
— Зато я не уходила с кислым лицом.
Взгляд Сяо Чэньяня потемнел. Он уходил не из-за кислого лица — он боялся, что, останься он хоть на мгновение дольше, потеряет над собой контроль.
Прямо сейчас бездна желаний в нем разверзалась всё шире, дикие травы буйно росли внизу живота, подтачивая его выдержку. Он не был святошей и сам не мог толком объяснить, что именно чувствует к ней сейчас.
Но одно было ясно — эти чувства не были чистыми.
Как и говорила Цин У, у сыновей знатных родов с юных лет бывали наложницы. Сяо Чэньянь всегда вел себя целомудренно, возле него никогда не вились эти порхающие пташки, но это не значит, что он ничего не смыслил в подобных делах.
Он испытывал к ней вожделение.
Но он не хотел терять самообладание из-за какой-то «похоти» — чем тогда он отличался бы от зверя?
Хотя она любила заигрывать первой, он прекрасно видел: дело вовсе не в том, что она ничего не смыслит в плотских утехах. Напротив, в её костях и самой природе таилась холодная отстраненность, или, вернее сказать, ей было попросту всё равно.
У нее не было к нему ни вожделения, ни любви. То, что она называла заигрываниями, больше походило на природную вредность духа — вроде кошки, играющей с мышкой, или охотника, дразнящего добычу.
Она просто играла.
Это была почти наивная жестокость.
И вот ирония: он прекрасно всё понимал, но всё же велся на её уловки. Если бы он позволил себе пустить всё на самотек, это смахивало бы на падение на дно.
Не желая скатываться до уровня животного, Сяо Чэньянь мог лишь подавлять эти порывы.
Но её вечные выходки неизменно вызывали в нем ярость и раздражение.
Как бы она отреагировала, раскуси она его «жажду»? Рассмеялась бы, презрительно скривилась или подбросила масла в огонь, продолжив дразнить его как в игре?
Если бы дело ограничилось этим — еще полбеды.
Больше всего Сяо Чэньянь боялся, что она, как только что, начнет шарахаться от него, как от ядовитой змеи.
Почти бессознательно он сжал объятия, впервые испытав глупую и подлую мысль.
После того как зловещая ци в его теле временно стабилизировалась, у него, казалось, даже не осталось предлога для близости с ней.
— Ин Руши, — вдруг позвал он, хотя и знал, что это, должно быть, фальшивое имя.
— Мм? — удивилась Цин У, услышав его вопрос: — Ты когда-нибудь кого-нибудь любил?
Сяо Чэньянь пристально смотрел на нее, но слова, сорвавшиеся с губ, дались ему с трудом:
— Никогда.
— Тогда и я никого.
Она говорила небрежно, с беззаботным видом, в котором невозможно было отличить правду от лжи.
Эмоции в душе Сяо Чэньяня оставались неясными. Пока они молча смотрели друг на друга, подбежал Сыту Цзин:
— Ванъе!
Заметив обнимающуюся парочку, он на мгновение замер. Если бы дело не терпело отлагательств, ему захотелось бы развернуться и уйти, лишь бы не играть роль дубинки, разбивающей пару «уток-мандаринок».
Сяо Чэньянь непринужденно отпустил Цин У, и они, словно по молчаливому согласию, синхронно отступили на шаг назад.
— В чем дело? — лицо Сяо Чэньяня оставалось невозмутимым.
А вот Цин У, увидев Сыту Цзина, нахмурилась.
Сыту Цзин торопливо протянул секретное донесение с мрачным выражением лица:
— Срочное донесение из Наньлина, свирепствует нашествие саранчи.
Взгляд Сяо Чэньяня потемнел. Он развернул послание, вчитываясь в строки, как вдруг со стороны двора стремительно появился Байсуй:
— Ванъе, срочный приказ из дворца.
Ни слова не говоря, Сяо Чэньянь быстрыми шагами направился прочь.
Атмосфера в поместье мгновенно стала тяжелой. Цин У стояла под карнизом крыши, прищурив прекрасные глаза и глядя на южное небо.
Люйцяо вздохнула:
— Опять простым людям придется страдать.
Лицо Хунжуй омрачилось:
— Если это Наньлин, разве это не земли седьмого вана?
— Собери наши дорожные вещи, — бросила Цин У, отчего обе служанки опешили, а затем их лица напряглись.
— Ванфэй имеет в виду, что ванъе уезжает далеко?
Цин У кивнула:
— Приготовьте побольше лекарственных сборов, а как соберете — отнесите на гору Хэнлу Баймэю, пусть покажет горным духам, чтобы те очистили их.
— А мне подготовьте еще бумаги для талисманов.
Не смея медлить, девушки бросились выполнять приказание.
Е Ю тоже позвали. Услышав о нашествии саранчи в Наньлине, он нахмурился:
— В смертном мире нашествия саранчи — дело обычное. Даже если Сяо Чэньяня отправят туда разбираться, ты слишком сильно драматизируешь.
— Наньлин — это удел его седьмого дядюшки, которому он незадолго до этого отправлял послание.
В глазах Цин У мелькнула насмешка:
— Когда я в последний раз была во дворце, то обнаружила странности в смерти наложницы его седьмого дяди. Новость только дошла, как в Наньлине случилось ЧП — с чего бы вдруг такое совпадение?
Не говоря уже о том, что она только что помогла Сяо Чэньяню разрушить массив янского дракона, подавляющего иньского феникса во дворце.
Е Ю тоже почуял неладное и плотно сдвинул брови:
— Нашествиями саранчи в мире людей заведует Управление Яомин, это сфера Хуан Фэна. Тот самый червь Цюйхуан в прошлый раз принадлежал как раз к роду саранчи.
Сказав это, он перехватил взгляд Цин У и скривил губы:
— Хочешь, чтобы я спустился вниз и проверил? Старина Лю ведь там, внизу.
— Десять владык Иньсы выполняют каждый свои обязанности, чиновникам высокого ранга не всегда удобно заниматься подобным. Ты же парень пробивной, тебе будет проще уладить дело.
Е Ю закатил глаза и, развернувшись, зашагал прочь:
— Я твой должник.
Вернувшись в комнату, Цин У набросала несколько талисманов, передала их Му Ин, а заодно написала записку и отправила её в поместье Хо.
Если Сяо Чэньяню предстояло ехать в Наньлин, она неизбежно отправится вслед за ним. Оставлять Му Ин одну в поместье было нельзя — на случай непредвиденных обстоятельств требовалось прикрытие со стороны семьи Хо.
К счастью, Ван Юйлан уже стал учеником Хо И, так что вмешательство клана Хо имело под собой веские основания.
Сяо Чэньянь вернулся из дворца уже после полуночи. Услышав шорох, Цин У поднялась и, толкнув дверь, увидела его стоящим у ворот во двор — на его накинутой на плечи шубе еще блестела ночная сырость.
— Я просто зашел взглянуть на тебя. — Заметив, что она стоит босиком на холодном полу под крышей, Сяо Чэньянь нахмурился, снял шубу и набросил ее на её плечи. — Завтра на рассвете я отправляюсь в Наньлин, ты...
— Я знаю, — лениво протянула Цин У, беря его за руку и увлекая в комнату.
Сяо Чэньянь послушно последовал за ней, слыша, как она говорит:
— Всё, что нужно подготовить, я уже велела собрать. Сегодня ночью тебе тоже нужно хорошенько отдохнуть.
Взгляд Сяо Чэньяня дрогнул:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...