— Юнь Хоусин замешан в хищении огромной суммы казенных денег. Князю Янь совместно с Далисы надлежит в десятидневный срок вернуть похищенное. Если по прошествии десяти дней казна не будет восполнена, виновного ждет наказание согласно военным законам.
После оглашения императорского указа в зале воцарилась тишина, на лицах вельмож отразились самые разные чувства. Наследный принц же в душе облегченно выдохнул.
Евнух Ван перевел взгляд на Сяо Чэньяня:
— Ваше Высочество, князь Янь, Его Величество проявил особую милость: преступление, совершенное Юнь Хоусином, не затрагивает принцессу Янь. Вы еще не принимаете указ?
Мужчина ответил спокойным, ровным голосом:
— Принимаю указ. Благодарю Его Величество за великую милость.
Евнух Ван, успокоившись, вернулся к старому императору. После того как указ был оглашен, чиновники из партии наследного принца почувствовали, как с их плеч свалился тяжкий груз, на лицах заиграли торжествующие улыбки. Император давно забросил государственные дела, всецело предавшись поискам бессмертия. И хотя нынешнее происшествие его встревожило, к счастью, он по-прежнему оставался на стороне наследника.
Теперь, когда Юнь Хоусина ждет смертная казнь, о пересмотре дела Поместья Маркиза-Защитника Государства не может быть и речи. Вернуть украденные деньги за десять дней невозможно, и, подбросив Сяо Чэньяню такую раскаленную головню, они с нетерпением ждали, как тот выкрутится. К тому же, это решение разом разрешило проблему самого наследника, который в последние дни отчаянно пытался собрать средства, чтобы отмыться от обвинений в коррупции. Стоит лишь потянуть время эти десять дней, и Сяо Чэньянь сполна поплатится за свою дерзость.
— Раз Его Величество издал указ, на сегодня утреннюю аудиенцию можно считать оконченной. Князь Янь, я буду с нетерпением ждать твоих успехов...
Наследник не успел договорить, как Сяо Чэньянь, даже не обернувшись, зашагал прочь. Лицо принца мгновенно стало багровым, он в ярости взмахнул рукавами и удалился. Ну и ладно, Сяо Чэньянь, посмотрим, как ты будешь отчитываться через десять дней!
Остальные чиновники, видя это, также начали расходиться. Сяо Чэньянь всегда отличался решительностью, поэтому двигался гораздо быстрее остальных. После аудиенции сановники покидали дворец кто поодиночке, кто небольшими группами, но все они, направляясь к выходу, должны были пройти через ворота Юйчжао.
И там они увидели князя Янь, который, выйдя раньше всех, замер в ожидании у самых ворот.
Помощник министра чинов Ши Юаньчжэн шептался с коллегой, как вдруг тот побледнил и, дрожа, указал пальцем вперед. Ши невольно обернулся, и его улыбка застыла — высокая фигура князя нависла над ним, словно тень. В мгновение ока все чиновники отпрянули в стороны.
— К-князь Янь? — заикаясь, произнес Ши. — Что вы... что вы собираетесь делать?
Сяо Чэньянь, глядя на него сверху вниз, проговорил с нечитаемым выражением лица:
— Фамилия помощника министра — Ши? И правда, от твоего рта несет невыносимой вонью.
Ши покраснел, но, подавленный аурой князя, не посмел издать ни звука. Тем временем подошел Се Шу вместе со своими коллегами из Далисы. Увидев происходящее, они вытаращили глаза:
— Разве князь Янь не ушел? Почему он с помощником министра Ши? Постойте, что он собирается...
В следующее мгновение у ворот Юйчжао раздался хруст, сопровождаемый леденящим душу воплем. Помощник министра Ши повалился на землю, схватившись за лицо — его челюсть была раздроблена в щепки! А виновник, даже не взглянув на него, холодно зашагал прочь, словно только что раздавил под ногой надоедливого кузнечика.
Чиновники онемели от ужаса, люди из Далисы судорожно втянули воздух.
— Это же дворец! Как он... как князь Янь посмел...
Се Шу смотрел вслед удаляющейся фигуре мужчины — одинокой и острой, как ледяной клинок, рассекающий снежную бурю. Он покосился на ошеломленных коллег и негромко спросил:
— А почему он должен был не посметь? Ведь это Сяо Чэньянь.
Даже будучи заклейменным титулом «Янь», даже упав с небес в грязь, даже среди северных снегов и кровавых битв, он сумел выбраться из самого настоящего ада и подняться с колен. Нынешний он — больше не загнанный пес, которого когда-то вышвырнули из столицы. Он стал свирепым волком, наточившим когти и готовым вцепиться в глотки врагов. Разве могут эти столичные паразиты, утопающие в роскоши, тягаться с ним?
Волк пришел. Паразитам пришел конец.
***
Кровавые события при дворе сгустили атмосферу в столице. Когда разнеслась весть о том, что Юнь Хоусина, Ван Шэна и других коррупционеров ждет мучительная казнь, народ ликовал. В день экзекуции люди толпами собрались у ворот Умэнь.
Цин У не пошла — пытки и казни? Она в Иньсы видела вещи и пострашнее. У нее были дела поважнее. Сначала она сожгла «Сутры Сердца», переписанные Сяо Чэньянем, чтобы помочь несчастным духам очиститься и восстановить свои тела. Затем отправила их в Город Несправедливо Погибших в Иньсы, где среди них была и душа Юнь Цинъу. Поручили это дело, конечно же, Е Ю.
Дальше предстояло вернуть к жизни тех, чьи живые души еще можно было спасти. Из тысячи погибших детей лишь сотня имела шанс на возвращение. Стража в черных доспехах за эти дни отыскала родителей, и Цин У велела собрать всех у Храма горного духа. Весть о том, что злодейства даосов из храма Юньюнь раскрыты и детей еще можно спасти, быстро разнеслась по городу, и люди потянулись к горе Хэнлу.
Храм горного духа был наполовину восстановлен, стражники разбили палатки, чтобы разместить народ и поддерживать порядок. Му Ин тоже приехала помогать: рядом с храмом она установила котел с целебным отваром для успокоения духа, ингредиенты для которого предоставил маленький горный дух. Души этих детей сильно пострадали, и после возвращения в тела им требовалось долгое восстановление. Большинство семей были бедны, но даже для них этот отвар, благословленный горным духом, стал настоящим спасением.
Несмотря на это, вокруг стоял невообразимый шум, каждый ждал своей очереди. Стражники заносили в храм по пять детей, а маленький горный дух помогал их душам вернуться в плоть. Бай Мэй и лисенок наносили на тела детей защитные знаки, чтобы закрепить связь души и тела и даровать им благословение. Цин У в это время, закинув ногу на ногу, попивала чай в отремонтированной комнате, лениво наблюдая за процессом.
— Ты, я погляжу, здесь неплохо устроилась.
В комнату вошел Е Ю. Он без приглашения сел и залпом выпил чашку чая. Цин У покосилась на него:
— Вернулся так быстро? Ты доставил тех призраков в Город Несправедливо Погибших? Надеюсь, они не разбежались по дороге.
— Не напоминай, чуть не остался там навсегда, — Е Ю выглядел напуганным. — Тысяча призраков ворвалась в город, это всполошило Шестой дворец. Если бы я не сбежал, Ван Бяньчэн точно заставил бы меня пахать на них до скончания веков.
Ван Бяньчэн — владыка Шестого дворца, в чьем ведении находился Город Несправедливо Погибших.
— Не преувеличивай, старик шестой просто ворчливый, просто так он не станет применять силу.
Е Ю подумал: «Ха, он не применяет силу, он сразу убивает!»
— Раз ты вернулся, передал ему мое послание?
— Передал, передал, — Е Ю отмахнулся, собираясь налить еще чаю, но Цин У пнула его: — Раз вернулся, иди работай. В страданиях этих детей есть и твоя вина, так что исправляй.
Е Ю скривил лицо:
— Ты не боишься, что я их всех «заплесневею»?
Цин У посмотрела на него с холодной усмешкой:
— Ты сожрал такую огромную саранчу, если не можешь контролировать свою «плесень», то выплюнь все, что съел.
Е Ю тут же подобострастно улыбнулся:
— Слушаюсь, иду работать, уже иду!
— Подожди, — Е Ю остановился, прищурив глаза. — А Ван Бяньчэну можно верить?
— Верить или нет — неважно, главное, что у него много обиды. Старик шестой не любит сидеть без дела, поручить ему дело с «дышащей почвой» было лучшим решением, — Цин У пожала плечами. — Тот белый цыпленок из Обители Сокровищницы Пустоты сует нос в дела Иньсы, нужно создать ему проблем.
Е Ю кивнул и больше не стал расспрашивать. Битвы старых призраков — смерть для мелких духов. Ни Ван Бяньчэн, ни тот белый павлин из Обители не были ему по зубам.
Едва Е Ю ушел, снаружи раздался пронзительный плач. Цин У поморщилась, встала и вышла наружу.
— Принцесса, — Хунжуй как раз вошла за травами, котел снаружи опустел.
— Что там за шум?
— Это женщины из семьи Ши плачут.
— Какой еще семьи Ши?
Хунжуй смущенно ответила:
— Семьи помощника министра Ши.
Цин У не знала никаких «Ши-шми», но пока они шли, Хунжуй объяснила ситуацию. Оказалось, сын того самого помощника министра тоже был в храме Юньюнь, но, в отличие от Се Лина, его тело не выдержало, и душа уже была отправлена в Город Несправедливо Погибших.
— Они привезли его в гробу, собирались хоронить, но, услышав новости, притащили сюда. Бай Мэй уже сказал, что ребенка не спасти, вот они и устроили скандал, обвиняя нас в обмане.
Цин У вышла к воротам храма. Небольшой гроб стоял неподалеку, женщина в траурных одеждах рыдала, обхватив его руками. Однако шум поднимали служанки, а из кареты за ними наблюдала молодая девушка.
— Это единственный сын помощника министра Ши, рожденный наложницей, но воспитанный законной женой, — пояснила Хунжуй.
Цин У лениво хмыкнула, сразу поняв, в чем дело.
— Небось, этот никчемный «Ши» получил нагоняй от Сяо Чэньяня при дворе, вот и послал своих баб искать неприятностей.
Хунжуй кашлянула:
— Несколько дней назад князь немного проучил помощника министра Ши во дворце.
— Сяо Чэньянь распустил руки? — удивилась Цин У. — У него же такой «мягкий» характер, странно, что он его не убил.
Хунжуй не знала, плакать или смеяться. Она поняла намек: принцесса упрекает князя в излишней «доброте», из-за чего теперь приходится разбираться с его семьей. Ей стало жаль князя, и она тихо добавила:
— Помощник министра Ши неуважительно отозвался о вас на утренней аудиенции, вот князь и раздробил ему челюсть у ворот Юйчжао. Теперь он даже говорить не может.
Цин У моргнула, уголки ее губ приподнялись, и она высокомерно фыркнула:
— Ну, значит, совесть у него есть. Знает, когда нужно за меня вступиться.
Она хитро прищурилась:
— Посмотрим, что еще выкинут эти «Ши». Если кто-то так отчаянно хочет отправиться на перерождение, как я, призрачный чиновник Иньсы, могу им отказать?
Так как кричали служанки и женщины, стража в черных доспехах не могла применить силу.
— Умоляю, спасите моего сына... ему всего восемь лет! — рыдала наложница, не отпуская гроб.
Люйцяо вышла вперед:
— Госпожа, мы не можем воскрешать мертвых. Храм открыт для молитв за тех, чьи души еще можно вернуть, ваш случай иной. Пожалуйста, уходите и похороните ребенка.
Народ начал возмущаться, требуя, чтобы они убрались и не мешали спасать остальных детей. Женщина в отчаянии посмотрела на карету. Дочь помощника министра, Ши Цуйвэй, вышла из нее и заявила:
— По городу ходят слухи, что в княжестве Янь наняли великого мастера, способного оживлять мертвых. Не вранье ли это? Эта гора называется Горой Пожирателей Младенцев, здесь погибло столько детей! Кто знает, что это за Храм горного духа и кого они здесь призывают? Не дайте себя обмануть!
Вокруг воцарилась тишина. Ши Цуйвэй своими словами посеяла страх в сердцах родителей. В это время раздался звонкий голос маленького мальчика:
— Ты врешь! Дух горы защищает детей, он не может им вредить!
Толстячок в шелках, которого звали Ли Чанъань, был сыном богатого купца. Его отец, не ожидая, что сын подаст голос, был одновременно напуган и обрадован. Мальчик был спасен благодаря усилиям родителей, которые поддерживали в нем жизнь до последнего. После того как Цин У очистила его душу, он быстро пришел в себя.
— Тот злодей из храма Юньюнь хотел нас съесть, а дедушка Морщинистый, Лисенок, князь и принцесса спасли нас! — кричал мальчик. — А еще здесь есть Дух горы, он кормил нас духовной энергией, чтобы мы окрепли! И князь переписал для нас сутры, чтобы мы не стали калеками! А принцесса помогла остальным отправиться на перерождение!
Народ зашумел. Люди начали падать на колени, благодаря Духа горы. Ши Цуйвэй, покраснев от злости, закричала:
— Откуда взялся этот наглый ребенок?!
Отец мальчика, Ли, заслонил сына собой. Он не был глуп и понимал, что на чьей стороне правда.
— Ребенок говорит то, что видел. Я, хоть и простой купец, но в состоянии отличить своего сына от чужого. А вы, госпожа, на каком основании утверждаете, что мы обмануты?
Толпа взревела, требуя, чтобы семья Ши убиралась прочь. Ши Цуйвэй и ее мать, опозоренные, поспешили к карете. В этот момент кто-то воскликнул: «Принцесса!»
Цин У, одетая в роскошное платье, вышла к людям. Ее красота была столь ослепительна, что многие затаили дыхание. Она не обратила внимания на толпу, которая собиралась пасть ниц, — Бай Мэй позвал ее к углу палатки. Там на земле лежала беременная женщина, стонущая от боли.
Ши Цуйвэй, увидев Цин У, задохнулась от зависти. Эта женщина, которую все считали «незаконнорожденным отродьем», теперь стала для народа «живой бодхисаттвой»? Какая ирония!
Цин У подошла к стонущей беременной женщине и слегка нахмурилась.

Комментарии

Загрузка...