Бай Цзыши почувствовал, как на душе немного полегчало. Он уже успел загнать себя в тупик, предаваясь бесконечному самобичеванию. События последних двух дней заставили его осознать, насколько он был наивен. Он ведь твердо решил жить здесь по-настоящему, влиться в этот мир, но все равно продолжал смотреть на всё сквозь призму земного мышления. Не слишком ли это глупо? Не ведет ли он себя как страус, прячущий голову в песок?
И сейчас он снова на руках у другого человека... Причем его несут на руках, как женщину... Нет, стоп. Здесь он, по сути, и есть женщина...
Женщина...
Винсент недоуменно смотрел на маленького полузверя, чье лицо после его слов стало еще мрачнее. Что с этим малышом? Похоже, он совсем пал духом.
— Винсент, скажи, я ведь совершенно бесполезен? — вяло спросил Бай Цзыши.
Бесполезен? Винсент на мгновение замедлил шаг и невозмутимо ответил:
— Хотя ты настолько слаб, что даже от легкого толчка полузверя можешь пострадать...
Легкого толчка... Бай Цзыши болезненно поморщился.
— Ты почти самый хрупкий полузверь, которого я когда-либо встречал...
Снова поморщился.
— Нет, не почти, а точно самый хрупкий, — поправил себя Винсент, немного подумав.
Бай Цзыши начал съеживаться.
— У тебя почти нет сил... кажется, нет никаких особых талантов... иногда ты странно зацикливаешься на пустяках... порой выглядишь таким глупеньким...
Бай Цзыши застыл с каменным лицом, решив, что ему лучше было бы вообще исчезнуть на какое-то время.
— Но... для несовершеннолетнего полузверя ты сделал достаточно. Ты отважился принять вызов взрослого полузверя, чье превосходство в силе было очевидным — этого уже немало. Хотя я не понимаю, почему ты в итоге отказался от боя.
Бай Цзыши вздрогнул и поднял голову. В глазах всегда холодного зверя промелькнула мягкость. Глядя на него сверху вниз, Винсент выглядел на удивление нежно. Бай Цзыши вдруг почувствовал странную неловкость. Это признание, пусть и не было громкой похвалой, согрело его сердце и подарило крупицу уверенности. Он сможет начать новую жизнь на этой планете. Даже если он далеко от привычных людей и мест, даже если правила этого общества совсем иные, он сможет выжить, полагаясь на себя.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Бай Цзыши.
...Хотя я до сих пор не уверен, хвалил ты меня или оскорблял.
Насчет отказа от боя Бай Цзыши решил все же объясниться:
— Знаешь... я просто не ожидал, что ваши драки настолько опасны... Прости, если ты пострадал, это моя вина.
И, добавил он про себя, я действительно был напуган. Эту часть он озвучивать не стал: в глазах Винсента он и так выглядел никчемным, не хватало еще прослыть трусом.
Винсент кивнул, принимая извинения:
— Поединки такого уровня — пустяки, не бери в голову.
Бай Цзыши дернул уголком рта. То есть он все это время просто накручивал себя на пустом месте?
Винсент, увидев его подавленный вид, решил утешить:
— Ты просто не разбираешься в этом.
Бай Цзыши отвернулся... Это что, было пренебрежение? Или нет?
Ну... хотя то, что он не разбирается — чистая правда.
Бай Цзыши решил больше не говорить, и остаток пути они проделали в полном молчании. Спустя долгое время в глазах Винсента отразилось недоумение: что же все-таки с этим малышом?
Биси все это время следовал за ними по пятам. Глядя на Бай Цзыши и высокого статного зверя, он находил эту картину весьма гармоничной. Хотя Баю до совершеннолетия оставалось еще семь лет, если они начнут общаться сейчас, то к тому времени их чувства могут стать только крепче.
Они кружили по округе целый час, и все это время Биси шел следом. Внезапно зверь впереди остановился, обернулся и посмотрел на него. Биси понял, что его зовут, и подошел.
Винсент посмотрел на полузверя, следовавшего за ними, и осторожно опустил маленького полузверя на землю:
— Его тело почти отдохнуло, но внутри, скорее всего, есть повреждения от перегрузки. Вернувшись, обязательно как следует позаботьтесь о его восстановлении.
Бай Цзыши почувствовал, что силы возвращаются к конечностям, но слова Винсента его поразили:
— Я ранен?
Винсент и Биси уставились на него в четыре глаза, как будто он был редким экспонатом.
Биси почувствовал знакомое бессилие:
— Ты что, ничего не почувствовал? Давление, которое создали Винсент и Эдвард, было огромным. Если бы я не оттащил тебя, ты бы сейчас уже лежал без сознания, харкая кровью. Бай, твое тело еще слабее, чем я думал.
Бай Цзыши озадаченно замолчал, а затем произнес:
— Я просто чувствовал тяжесть в груди, небольшую боль, а когда мышцы затекли, стало трудно двигаться. Я думал, это нормальная реакция на произошедшее.
Винсент молча смотрел на него некоторое время, а потом спросил:
— Как... как ты вообще умудрился дожить до таких лет?
Бай Цзыши отвернулся. Земля ведь была безопасным местом, правда?
Не желая больше ловить на себе такие взгляды, Бай Цзыши перевел тему:
— Изумруд уже отдали Чешелю...
При упоминании изумруда на лице Биси промелькнуло разочарование и недоумение:
— Отдали. — Он посмотрел на Бай Цзыши. — Бай, поступок Чешеля...
Бай Цзыши прервал его:
— На самом деле я могу понять Чешеля. Иногда люди, даже зная, что поступают неправильно, имеют веские причины. Он очень любит Эдварда, да и такой поступок не прошел для него даром.
Биси вздохнул:
— Репутация Чешеля практически уничтожена. Для его карьеры оценщика камней это катастрофа. В будущем, когда он будет торговать с другими... с такой-то славой...
Бай Цзыши помолчал:
— Почему же он пошел на это, зная о последствиях?
Биси погладил Бай Цзыши по волосам:
— На то есть причина. Чешель тоже сирота. Пятьдесят лет назад, во время Месяца Звериных Набегов, ему было всего одиннадцать. Его отец был в передовом отряде. Это был выдающийся зверь, и семья Чешеля жила счастливо, но отец не вернулся. Его отец-полузверь винил во всем себя: он считал, что как оценщик камней не смог найти достаточно изумрудов, чтобы сделать партнера сильнее. Он постоянно внушал Чешелю, что тот должен стать великим мастером, чтобы в будущем обеспечить своему партнеру достаточно камней для эволюции.
— Из-за того, что он рос без отца, а второй родитель был слишком строг, Чешель стал очень гордым, даже самонадеянным. Узнав, что Эдвард идет в передовой отряд, он, видимо, сильно переволновался. Вспомнив судьбу своего отца, он решил во что бы то ни стало найти для Эдварда лучшие камни. Мы советовали ему купить их в государственном магазине или на рынке, но он не слушал. Хотел выжать максимум из своих денег, но удача отвернулась — большую часть сбережений потратил, а нашел лишь один качественный камень. Это стало для него ударом. А потом тревога за Эдварда, нехватка времени и денег... Когда он увидел этот синий изумруд, он словно помешался. Наверное, чувствовал, что раз камней так мало, он несет за это ответственность, и решил пойти на риск, даже ценой репутации. Ведь синий изумруд усваивается быстрее.
Винсент нахмурился:
— Ответственность — это хорошо. Но перекладывать риски на других — это подло. Почему другие должны страдать из-за него?
— Кто бы спорил, никто не хотел такого исхода, — вздохнул Биси.
Бай Цзыши слушал их и не понимал главного:
— Биси, разве Эдвард, идя в передовой отряд, должен обеспечивать себя всем сам? Ведь правительство снабжает армию! И разве изумруды не находятся под полным контролем племени? На Земле энергетические ресурсы — нефть, электричество — контролируются государством.
Вопросы Бай Цзыши застали обоих врасплох. Винсент смерил его долгим взглядом, отчего Бай Цзыши невольно коснулся своего лица, не понимая, что не так.
— Бай, ты даже этого не знаешь? Скажи, ты точно с нашего континента? — Биси уже привык к тому, что Бай Цзыши ничего не знает, но каждый его вопрос заставлял удивляться все больше.
Бай Цзыши весь напрягся, а потом молча отвернулся. Биси, ты попал в точку: я вообще инопланетянин.
Ладно, если он продолжит так «тупить», его либо примут за идиота, либо будут жалеть. Бай Цзыши потер переносицу, вспоминая сюжеты сериалов про попаданцев, поднял голову и посмотрел на них двумя темными глазами, в которых плескалась легкая грусть, а уголки губ чуть дрогнули в горькой улыбке:
— Знаете... на самом деле я мало что помню из того, что было до того, как я пострадал. Я даже не помню, где мой дом. Помню только, что там было мало людей, и все жили очень обособленно...
Винсент замер. Маленький полузверь, который всегда казался таким оптимистичным, сейчас словно сбросил маску спокойствия. Его хрупкие плечи поникли, а в темных, как лучший черный нефрит, глазах застыла печаль. Даже рассказывая о потере памяти, он старался не выглядеть слишком несчастным. Эта попытка казаться сильным словно тонкая игла уколола Винсента в самое сердце — не больно, но неприятно. Судя по его словам, жизнь Бай Цзыши была совсем не такой, как он думал. Биси не его отец, он был ранен, а травма, вызвавшая амнезию, явно была серьезной. Что могло случиться с таким хрупким созданием? Какую жизнь он вел? Винсент не хотел представлять его прошлое в мрачных красках, но не мог отделаться от мысли, что Бай Цзыши пришлось несладко.
Словно не в силах сдержаться, Винсент протянул руку и взъерошил его волосы. Его грубая ладонь, привыкшая к оружию, была потрясена мягкостью и гладкостью волос, которые не стригли уже полгода. Они струились под пальцами, словно вода. Ощущение было настолько приятным, что Винсент позволил себе задержать руку на его голове подольше.
Бай Цзыши почувствовал тяжесть и тепло. Это было совсем не так, как когда его гладили Ланджа или Биси. От прикосновения Винсента веяло какой-то бережностью, словно его ценили. Приятно, конечно, но... голову мужчины и талию женщины трогать нельзя! Раньше, когда это делали Ланджа или Биси, он терпел, хотя ему было не по себе. Но сейчас, под рукой Винсента, в нем вдруг взыграло упрямство. Захотелось проявить характер. Бай Цзыши правой рукой попытался сбросить его ладонь, но... не смог.
Одна рука не справилась... Он молча подключил вторую, и наконец рука Винсента покинула его голову. Бай Цзыши поднял взгляд, указал на свою макушку и строго предупредил:
— Сюда — не трогать!
Винсент, почувствовав его кошачью хватку, лишь усмехнулся. Силы было мало, но посыл ясен. Он послушно убрал руку. Глядя на его гневный взгляд и слыша капризный тон, Винсент вдруг почувствовал удовлетворение. Этот малыш был куда милее, когда проявлял характер. Он тихо рассмеялся, сузив свои красивые глаза.
Биси наблюдал за их перепалкой с чувством облегчения. Бай всегда казался ему отстраненным. Он был послушным, вежливым, но между ним и миром словно стояла невидимая стена. Даже когда он пытался влиться в жизнь, эта отчужденность оставалась. Теперь же от него исходило нечто по-настоящему живое. Биси, всегда мечтавший о таком милом ребенке, привязался к нему всей душой.
Как же хорошо, что Бай наконец решился на такую маленькую шалость.
Биси взглянул на небо и прервал их общение:
— Уже поздно, Бай, пора домой. А на твои вопросы ответим после ужина, они довольно сложные.
Бай Цзыши глянул на время — почти шесть вечера. И тут он вспомнил:
— Ой, Биси, а твои заготовки!
Биси мягко улыбнулся:
— У меня есть ящик у Оуэна, он присмотрит.
Бай Цзыши понимающе кивнул:
— Тогда идем. — Он покосился на Винсента. Ему хотелось пригласить его на ужин — зверь помог ему уже дважды. Но... это ведь не его дом.
Биси, словно прочитав его мысли, пригласил:
— Винсент, если у тебя нет срочных дел, не хочешь ли поужинать с нами? У Бая почти нет друзей, если не возражаешь, составь ему компанию.
Хотя то, что его выставили одиноким ребенком, которому нужны няньки, Бай Цзыши не понравилось, но перспектива поужинать с Винсентом была заманчивой. Он пропустил последнюю фразу мимо ушей и с надеждой посмотрел на зверя.
Под этим влажным, темным взглядом даже сердце такого сурового воина, как Винсент, дрогнуло. Он кивнул:
— Тогда не буду вас утруждать.
Бай Цзыши был доволен покладистостью Винсента. Однако следующая фраза Биси заставила его едва не споткнуться:
— До дома далековато, а Бай сегодня ранен, Винсент, если не против, не мог бы ты...
Бай Цзыши и так знал, что он скажет. Не мог бы ты нести его... то есть, нести на руках...
Не мог бы! Конечно, не мог! В ваших глазах я ребенок, полузверь, но в душе я — настоящий мужчина!
— Не нужно, я сам... А-а! — Бай Цзыши забыл, что в присутствии Винсента он редко мог что-то решать. Не успел он отказаться, как оказался в крепких объятиях зверя.
Бай Цзыши сердито ткнул Винсента в грудь:
— Эй, опусти меня! Я могу идти сам! Ты не можешь вот так, без моего согласия... Опусти!
Винсент, глядя, как бледные щеки Бай Цзыши наконец порозовели, был доволен. Он проигнорировал протесты, решив, что это просто упрямый ребенок хорохорится.
Видя, что его игнорируют, Бай Цзыши разозлился еще больше и ударил кулаком в грудь зверя. Ссс... он тут же отдернул руку и затряс ею. Да на чем они растут, эти звери? Мышцы как сталь! Силой не взять, и Бай Цзыши сменил тактику:
— Винсент, опусти меня, тебе же тяжело... — А про себя подумал: «Господи, если меня так понесут по улице, на глазах у всех, какой позор!»
Винсент, видя, что тот продолжает брыкаться, несмотря на ушибленную руку, остановился и легонько шлепнул его по попе:
— Не балуйся.
От этого шлепка Бай Цзыши окаменел. Шлепнул по попе... Этот зверь шлепнул его по попе! И что значит не балуйся? Что значит?! Черт...
Впрочем, после этого Бай Цзыши притих. Делать нечего, пришлось закрыть глаза и уткнуться лицом в грудь зверя... Хм... грудь у него и правда твердая, но опираться на нее даже приятно.
Без медленного шага Бай Цзыши они дошли до дома менее чем за двадцать минут. Кэте уже вернулся из школы, а Кару, охотившийся весь день, тоже был дома. Биси издалека услышал смех отца и сына.
Войдя в дом, Биси предложил Винсенту чувствовать себя как дома и ушел на кухню. Бай Цзыши, наконец получив свободу, сердито зыркнул на Винсента и, вспомнив о своем намерении, поспешил на кухню:
— Биси, я помогу тебе.
Винсент остался в гостиной с Кару. Кэте, посчитав взрослых скучными, убежал играть с друзьями.
Кару был добродушным мужчиной ростом под два с половиной метра. Посмотрев на Винсента, он решил, что как хозяин должен что-то сказать, и почесал затылок:
— Ну... ты... того самого мальчишки? (Имея в виду поклонника и защитника несовершеннолетнего полузверя).
Винсент замер. Того самого мальчишки? Хм... если речь о нем, то... кажется, это не так уж и плохо... Винсент начал анализировать свое поведение по отношению к Бай Цзыши за последние дни и с опозданием понял, что действительно выделял его среди остальных.
Погруженный в раздумья, Винсент не ответил ни да, ни нет. Кару усмехнулся:
— Ну, тогда тебе придется подождать. Малышу всего двадцать три... он довольно мил, думаю, когда подрастет, у него будет много поклонников, вот тогда-то тебе и придется несладко...

Комментарии

Загрузка...