Чэнь Ши затеял этот ужин с Ма Голяном вовсе не ради того, чтобы выведать у него какие-то секреты. Этот хитрый старый лис никогда не выдал бы ничего важного первому встречному, сколько его ни пои. Цель была куда прозаичнее — наладить личный контакт и заработать немного расположения, чтобы в будущем этот прожженный ветеран хотя бы не вставлял ему палки в колеса и не копал под него яму на службе.
Чэнь Ши затеял этот ужин с Ма Голяном вовсе не ради того, чтобы выведать у него какие-то секреты. Этот хитрый старый лис никогда не выдал бы ничего важного первому встречному, сколько его ни пои. Цель была куда прозаичнее — наладить личный контакт и заработать немного расположения, чтобы в будущем этот прожженный ветеран хотя бы не вставлял ему палки в колеса и не копал под него яму на службе.
Они увлеченно звенели стопками, поглощая сытные блюда. О делах практически не говорили — так, вели пустую, ни к чему не обязывающую беседу обо всем и ни о чем. Со стороны могло показаться, будто сидят закадычные друзья, но оба прекрасно понимали: всё это лишь фальшивая любезность. Случись что-то серьезное, и новоиспеченный «наперсник» мгновенно испарится, сделав вид, что они едва знакомы.
Они увлеченно звенели стопками, поглощая сытные блюда. О делах практически не говорили — так, вели пустую, ни к чему не обязывающую беседу обо всем и ни о чем. Со стороны могло показаться, будто сидят закадычные друзья, но оба прекрасно понимали: всё это лишь фальшивая любезность. Случись что-то серьезное, и новоиспеченный «наперсник» мгновенно испарится, сделав вид, что они едва знакомы.
Чэнь Ши осушил еще одну стопку, размышляя о превратностях судьбы. Ему было достаточно и того, чтобы в минуту слабости этот человек не побежал допинывать его ногами. Дружба между коллегами — штука призрачная и насквозь фальшивая.
Чэнь Ши осушил еще одну стопку, размышляя о превратностях судьбы. Ему было достаточно и того, чтобы в минуту слабости этот человек не побежал допинывать его ногами. Дружба между коллегами — штука призрачная и насквозь фальшивая.
Расплатившись по счету, Чэнь Ши попрощался. До дома Ма Голяна вызвался проводить Сунь Жуюи, решивший заодно забрать у невестки пустую посуду после доставки.
Расплатившись по счету, Чэнь Ши попрощался. До дома Ма Голяна вызвался проводить Сунь Жуюи, решивший заодно забрать у невестки пустую посуду после доставки.
На следующее утро, едва переступив порог участка, Чэнь Ши направился прямиком в административный отдел, держа в руках лишний стаканчик сладкого чая с молоком. Сюй Линьлинь уже была на рабочем месте и усердно перебирала папки с документами.
На следующее утро, едва переступив порог участка, Чэнь Ши направился прямиком в административный отдел, держа в руках лишний стаканчик сладкого чая с молоком. Сюй Линьлинь уже была на рабочем месте и усердно перебирала папки с документами.
— Доброе утро, сестра Сюй, — с мягкой улыбкой произнес Чэнь Ши, ставя стаканчик на ее стол. — Вот, держи чай. Слышал от одного старого лекаря китайской медицины, что теплый молочный чай крайне полезен для здоровья.
— Доброе утро, сестра Сюй, — с мягкой улыбкой произнес Чэнь Ши, ставя стаканчик на ее стол. — Вот, держи чай. Слышал от одного старого лекаря китайской медицины, что теплый молочный чай крайне полезен для здоровья.
— Ах, Сяо Чэнь! — кокетливо рассмеялась Сюй Линьлинь. — Ну и умеешь же ты подбирать слова.
— Ах, Сяо Чэнь! — кокетливо рассмеялась Сюй Линьлинь. — Ну и умеешь же ты подбирать слова.
Оставив угощение, Чэнь Ши вежливо откланялся и покинул кабинет.
Оставив угощение, Чэнь Ши вежливо откланялся и покинул кабинет.
Сюй Линьлинь ведала вопросами регистрации, оформлением удостоверений личности и прочими паспортными делами. Если кто-то из его родственников или деревенских внезапно обратится к нему за содействием, через нее уладить бумажные формальности будет куда проще. Такие мелкие знаки внимания обходятся недорого, но позволяют выстроить прочный мост доверия. Когда придет время просить об услуге, она просто не сможет отказать. Глупо бежать в храм и расшибать лоб о порог только тогда, когда припечет. О богах нужно помнить всегда, а не только в беде.
Сюй Линьлинь ведала вопросами регистрации, оформлением удостоверений личности и прочими паспортными делами. Если кто-то из его родственников или деревенских внезапно обратится к нему за содействием, через нее уладить бумажные формальности будет куда проще. Такие мелкие знаки внимания обходятся недорого, но позволяют выстроить прочный мост доверия. Когда придет время просить об услуге, она просто не сможет отказать. Глупо бежать в храм и расшибать лоб о порог только тогда, когда припечет. О богах нужно помнить всегда, а не только в беде.
Ео возвращение в родные края уже заприметил Фугуй, а значит, скрыть этот факт от односельчан не удастся. Как только родня и соседи пронюхают, что он пристроился в полицию, его засыплют просьбами помочь в любой, даже самой пустяковой ерунде. Чэнь Ши всей душой противился возвращению в родные места. Уж лучше бы его забросили в любой другой захолустный участок. Местные родичи и земляки твердо уверены: если ты при должности, то обязан решать их проблемы просто так, по праву родства. Поможешь им — они сочтут это за должное и даже спасибо не скажут. Но стоит лишь раз ответить отказом — и будь уверен, за спиной они проклянут весь твой род до восемнадцатого колена.
Ео возвращение в родные края уже заприметил Фугуй, а значит, скрыть этот факт от односельчан не удастся. Как только родня и соседи пронюхают, что он пристроился в полицию, его засыплют просьбами помочь в любой, даже самой пустяковой ерунде. Чэнь Ши всей душой противился возвращению в родные места. Уж лучше бы его забросили в любой другой захолустный участок. Местные родичи и земляки твердо уверены: если ты при должности, то обязан решать их проблемы просто так, по праву родства. Поможешь им — они сочтут это за должное и даже спасибо не скажут. Но стоит лишь раз ответить отказом — и будь уверен, за спиной они проклянут весь твой род до восемнадцатого колена.
Оказавшись на новом месте, первым делом нужно закрепиться на ногах, и лишь затем думать о карьерном росте. Действующий заместитель начальника сейчас валялся в больнице, по сути просто дожидаясь пенсии. Ну а сам начальник участка, Ван Цзяньмин, смотрел на Чэнь Ши как на пустое место.
Оказавшись на новом месте, первым делом нужно закрепиться на ногах, и лишь затем думать о карьерном росте. Действующий заместитель начальника сейчас валялся в больнице, по сути просто дожидаясь пенсии. Ну а сам начальник участка, Ван Цзяньмин, смотрел на Чэнь Ши как на пустое место.
Чжан Ху был назначен его наставником, так что ладить с ним и перенимать тонкости ремесла было жизненно важно. К счастью, они оба были молоды и быстро нашли общий язык. Что касается Ма Голяна, то даже если тот не получит кресло зама, портить с ним отношения категорически не стоило. Его колоссальный опыт и стаж весили немало. Раз уж он не рвался штурмовать карьерные высоты, даже сам начальник Ван Цзяньмин вынужден был относиться к нему с подчеркнутым уважением.
Чжан Ху был назначен его наставником, так что ладить с ним и перенимать тонкости ремесла было жизненно важно. К счастью, они оба были молоды и быстро нашли общий язык. Что касается Ма Голяна, то даже если тот не получит кресло зама, портить с ним отношения категорически не стоило. Его колоссальный опыт и стаж весили немало. Раз уж он не рвался штурмовать карьерные высоты, даже сам начальник Ван Цзяньмин вынужден был относиться к нему с подчеркнутым уважением.
За полмесяца службы Чэнь Ши досконально изучил местный контингент. Ни у кого здесь не было мало-мальски серьезной опоры или покровителей. Да и глупо надеяться встретить здесь влиятельных людей: те, у кого есть хоть какие-то связи, никогда не остались бы гнить в этой глухомани, где птицы на лету дохнут. В худшем случае они бы осели в уездном управлении общественной безопасности.
За полмесяца службы Чэнь Ши досконально изучил местный контингент. Ни у кого здесь не было мало-мальски серьезной опоры или покровителей. Да и глупо надеяться встретить здесь влиятельных людей: те, у кого есть хоть какие-то связи, никогда не остались бы гнить в этой глухомани, где птицы на лету дохнут. В худшем случае они бы осели в уездном управлении общественной безопасности.
Отдежурив в пятницу положенные часы, в субботу утром Чэнь Ши решил навестить родителей. За все две недели он ни разу не подал о себе весточки — главным образом потому, что у отца с матерью попросту не было мобильного телефона. Лишь пару дней назад с ним связался второй старший брат, прослышавший где-то слухи о его переводе в участок Фушаня.
Отдежурив в пятницу положенные часы, в субботу утром Чэнь Ши решил навестить родителей. За все две недели он ни разу не подал о себе весточки — главным образом потому, что у отца с матерью попросту не было мобильного телефона. Лишь пару дней назад с ним связался второй старший брат, прослышавший где-то слухи о его переводе в участок Фушаня.
От брата скрывать правду Чэнь Ши не стал. Они были близки с самого детства. В свое время брат бросил школу и пошел вкалывать разнорабочим только для того, чтобы Чэнь Ши смог спокойно доучиться и получить диплом. Если бы не эта жертва, на одни лишь скромные доходы родителей он ни за что не потянул бы высшее образование. Сейчас брат с невесткой трудились в далеком Ханчэне, возвращаясь в родные края от силы раз в год. Вот он и попросил Чэнь Ши при первой возможности навестить стариков.
От брата скрывать правду Чэнь Ши не стал. Они были близки с самого детства. В свое время брат бросил школу и пошел вкалывать разнорабочим только для того, чтобы Чэнь Ши смог спокойно доучиться и получить диплом. Если бы не эта жертва, на одни лишь скромные доходы родителей он ни за что не потянул бы высшее образование. Сейчас брат с невесткой трудились в далеком Ханчэне, возвращаясь в родные края от силы раз в год. Вот он и попросил Чэнь Ши при первой возможности навестить стариков.
Поднявшись в субботу ни свет ни заря, Чэнь Ши накупил гостинцев для родителей и всяких сладостей для маленькой племянницы. Набив тяжелый рюкзак под завязку, он отправился в путь. Одолев за час крутую горную тропу без единой передышки, он наконец вошел в родную деревню Цинхэ.
Поднявшись в субботу ни свет ни заря, Чэнь Ши накупил гостинцев для родителей и всяких сладостей для маленькой племянницы. Набив тяжелый рюкзак под завязку, он отправился в путь. Одолев за час крутую горную тропу без единой передышки, он наконец вошел в родную деревню Цинхэ.
Старый родительский дом — три покосившихся флигеля под черепичной крышей — казалось, ничуть не изменился за долгие годы. Чэнь Ши помнил, как в детстве во время сильных ливней вода дырявила крышу насквозь: на улице хлестал дождь, а в комнатах звенела капель. Лишь пару лет назад, когда брат уехал на заработки и прислал первые приличные деньги, они полностью перестелили черепицу, избавившись от этой напасти.
Старый родительский дом — три покосившихся флигеля под черепичной крышей — казалось, ничуть не изменился за долгие годы. Чэнь Ши помнил, как в детстве во время сильных ливней вода дырявила крышу насквозь: на улице хлестал дождь, а в комнатах звенела капель. Лишь пару лет назад, когда брат уехал на заработки и прислал первые приличные деньги, они полностью перестелили черепицу, избавившись от этой напасти.
Подойдя к воротам, он сразу увидел свою двухлетнюю племянницу, которая увлеченно ковырялась в грязи у крыльца. Брат с женой уехали трудиться в город, оставив малышку на попечение бабушки с дедушкой. По словам брата, невестка снова была в положении — роды ожидали ближе к концу года.
Подойдя к воротам, он сразу увидел свою двухлетнюю племянницу, которая увлеченно ковырялась в грязи у крыльца. Брат с женой уехали трудиться в город, оставив малышку на попечение бабушки с дедушкой. По словам брата, невестка снова была в положении — роды ожидали ближе к концу года.
Услышав шаги, девочка вскинула голову. Ее большие круглые глазки удивленно моргнули, а затем личико озарилось чистой детской радостью.
Услышав шаги, девочка вскинула голову. Ее большие круглые глазки удивленно моргнули, а затем личико озарилось чистой детской радостью.
— Дядя вернулся! — пискнула она тонким, забавным голоском.
— Дядя вернулся! — пискнула она тонким, забавным голоском.
Бросив грязную лопатку, она заковыляла к Чэнь Ши на неокрепших ножках.
Бросив грязную лопатку, она заковыляла к Чэнь Ши на неокрепших ножках.
Чэнь Ши присел и подхватил девчушку на руки, весело рассмеявшись:
Чэнь Ши присел и подхватил девчушку на руки, весело рассмеявшись:
— Милэ, егоза! Ну что, скучала по дяде?
— Милэ, егоза! Ну что, скучала по дяде?
— Скучала! — уверенно кивнула она.
— Скучала! — уверенно кивнула она.
В этот момент из пристройки, где клубился пар от варки корма для свиней, показалась его мать, Ван Гуйхуа.
В этот момент из пристройки, где клубился пар от варки корма для свиней, показалась его мать, Ван Гуйхуа.
— Ох, сыночек вернулся! — всплеснула она руками.
— Ох, сыночек вернулся! — всплеснула она руками.
— Мама, я дома, — отозвался Чэнь Ши. — А где отец?
— Мама, я дома, — отозвался Чэнь Ши. — А где отец?
— Да ушел на поле, картошку от вредителей опрыскивать. Скоро должен вернуться.
— Да ушел на поле, картошку от вредителей опрыскивать. Скоро должен вернуться.
Чэнь Ши занес племянницу в дом, усадил на старенький диван и начал одну за другой доставать из рюкзака яркие пачки с лакомствами. Маленькая Милэ от восторга захлопала в ладоши:
Чэнь Ши занес племянницу в дом, усадил на старенький диван и начал одну за другой доставать из рюкзака яркие пачки с лакомствами. Маленькая Милэ от восторга захлопала в ладоши:
— И это мне, и вот это тоже!
— И это мне, и вот это тоже!
Ее крошечные ладошки просто не могли удержать такое богатство. Зашедшая в комнату Ван Гуйхуа тут же заворчала:
Ее крошечные ладошки просто не могли удержать такое богатство. Зашедшая в комнату Ван Гуйхуа тут же заворчала:
— Не балуй ты ее так, сейчас набьет себе животик сладостями, а потом от нормальной еды нос воротить будет.
— Не балуй ты ее так, сейчас набьет себе животик сладостями, а потом от нормальной еды нос воротить будет.
Чэнь Ши протянул матери мягкую сдобную булочку:
Чэнь Ши протянул матери мягкую сдобную булочку:
— Да ладно тебе, мам. Держи, перекуси пока, с обедом успеется.
— Да ладно тебе, мам. Держи, перекуси пока, с обедом успеется.
Ван Гуйхуа приняла гостинец, но все же не удержалась от наставлений:
Ван Гуйхуа приняла гостинец, но все же не удержалась от наставлений:
— Получил жалованье — так откладывай, не трать по пустякам. Тебе еще жениться надо, копить пора.
— Получил жалованье — так откладывай, не трать по пустякам. Тебе еще жениться надо, копить пора.
— Обо мне не беспокойся, мам, я все рассчитал, — мягко отмахнулся Чэнь Ши.
— Обо мне не беспокойся, мам, я все рассчитал, — мягко отмахнулся Чэнь Ши.
Мать отломила кусочек пышной булки и протянула внучке.
Мать отломила кусочек пышной булки и протянула внучке.
— Вкуснятина какая! Дядя самые лучшие сладости привез! — довольно пропела Милэ, размазывая крошки по щекам.
— Вкуснятина какая! Дядя самые лучшие сладости привез! — довольно пропела Милэ, размазывая крошки по щекам.
— Умница моя. Обещаю, теперь каждый раз буду привозить тебе что-нибудь вкусненькое, — потрепал ее по волосам Чэнь Ши.
— Умница моя. Обещаю, теперь каждый раз буду привозить тебе что-нибудь вкусненькое, — потрепал ее по волосам Чэнь Ши.
— Ура! Значит, у меня никогда-никогда не кончатся конфеты! — запрыгала от радости девочка.
— Ура! Значит, у меня никогда-никогда не кончатся конфеты! — запрыгала от радости девочка.
Чуть позже Чэнь Ши повел Милэ к небольшому ручью на окраине деревни. В детстве он сам проводил тут целые дни, вылавливая крошечных мальков. Когда в его самодельный сачок попались несколько серебристых рыбешек, ручей огласился звонким детским смехом — счастью малышки не было предела.
Чуть позже Чэнь Ши повел Милэ к небольшому ручью на окраине деревни. В детстве он сам проводил тут целые дни, вылавливая крошечных мальков. Когда в его самодельный сачок попались несколько серебристых рыбешек, ручей огласился звонким детским смехом — счастью малышки не было предела.
К моменту их возвращения отец, Чэнь Яньши, уже был дома. Завидев сына, суровое лицо старика потеплело:
К моменту их возвращения отец, Чэнь Яньши, уже был дома. Завидев сына, суровое лицо старика потеплело:
— Вернулся все-таки.
— Вернулся все-таки.
— Отец, — почтительно кивнул Чэнь Ши.
— Отец, — почтительно кивнул Чэнь Ши.
Чэнь Яньши тщательно оббил налипшую на калоши грязь у порога и только после этого переступил черту жилой комнаты. Сын вытащил пачку сигарет, протянул отцу одну и тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонек к кончику.
Чэнь Яньши тщательно оббил налипшую на калоши грязь у порога и только после этого переступил черту жилой комнаты. Сын вытащил пачку сигарет, протянул отцу одну и тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонек к кончику.
Отец затянулся крепким дымом, заставив огонек ярко вспыхнуть, и негромко спросил:
Отец затянулся крепким дымом, заставив огонек ярко вспыхнуть, и негромко спросил:
— Тут Фугуй болтал, будто тебя обратно в наш поселковый участок перевели. Правда это?
— Тут Фугуй болтал, будто тебя обратно в наш поселковый участок перевели. Правда это?
Чэнь Ши лишь коротко угукнул в ответ, тоже закуривая. Получив прямое подтверждение, Чэнь Яньши нахмурился. Он мало что смыслил в тонкостях чиновничьих рангов, но даже его крестьянского ума хватало, чтобы понимать: провинциальный департамент и захудалый деревенский участок — это небо и земля.
Чэнь Ши лишь коротко угукнул в ответ, тоже закуривая. Получив прямое подтверждение, Чэнь Яньши нахмурился. Он мало что смыслил в тонкостях чиновничьих рангов, но даже его крестьянского ума хватало, чтобы понимать: провинциальный департамент и захудалый деревенский участок — это небо и земля.
Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил:
Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил:
— Ты ведь с таким трудом пробился в само губернское управление. Как же тебя угораздило вернуться в эту глушь?
— Ты ведь с таким трудом пробился в само губернское управление. Как же тебя угораздило вернуться в эту глушь?
Чэнь Ши молча затянулся, не зная, с чего начать объяснения. Сизый дым медленно поднимался к потолку.
Чэнь Ши молча затянулся, не зная, с чего начать объяснения. Сизый дым медленно поднимался к потолку.
Старик пристально всмотрелся в лицо сына:
Старик пристально всмотрелся в лицо сына:
— В деревне уже вовсю сплетничают. Говорят, ты там взятки греб лопатой, за то тебя с позором оттуда и выставили. Было такое?
— В деревне уже вовсю сплетничают. Говорят, ты там взятки греб лопатой, за то тебя с позором оттуда и выставили. Было такое?
От подобных нелепиц Чэнь Ши даже горько рассмеялся:
От подобных нелепиц Чэнь Ши даже горько рассмеялся:
— Отец, да если бы я и захотел взять взятку, кто бы мне ее дал? На моей прежней должности до таких пирогов и близко не подпускали. При всем желании не разживешься.
— Отец, да если бы я и захотел взять взятку, кто бы мне ее дал? На моей прежней должности до таких пирогов и близко не подпускали. При всем желании не разживешься.
Немного подумав, он решил без утайки рассказать отцу всю правду о том нелепом инциденте. Выслушав рассказ до конца, Чэнь Яньши помрачнел еще сильнее.
Немного подумав, он решил без утайки рассказать отцу всю правду о том нелепом инциденте. Выслушав рассказ до конца, Чэнь Яньши помрачнел еще сильнее.
— Но ведь твоей вины тут нет! — возмущенно выдохнул он, хлопнув ладонью по колену. — Как они могли повесить это на тебя? Где справедливость? Ты всего лишь выполнял приказ начальства!
— Но ведь твоей вины тут нет! — возмущенно выдохнул он, хлопнув ладонью по колену. — Как они могли повесить это на тебя? Где справедливость? Ты всего лишь выполнял приказ начальства!
— Кому там нужна твоя справедливость? — с нескрываемой горечью отозвался Чэнь Ши. — В тех кругах смотрят только на то, чья у тебя спина и чьи интересы ты задел.
— Кому там нужна твоя справедливость? — с нескрываемой горечью отозвался Чэнь Ши. — В тех кругах смотрят только на то, чья у тебя спина и чьи интересы ты задел.
Из кухни донесся звон посуды, и голос матери оборвал их тяжелый разговор:
Из кухни донесся звон посуды, и голос матери оборвал их тяжелый разговор:
— Живо за стол, все остынет!
— Живо за стол, все остынет!
Чэнь Ши поднялся, прошел на кухню и принялся раскладывать дымящийся рис по пиалам. Вчетвером они уселись за обеденный стол. По случаю приезда младшего сына Ван Гуйхуа приготовила на два блюда больше обычного — обычно-то они с отцом обходились одной миской простых овощей на весь день.
Чэнь Ши поднялся, прошел на кухню и принялся раскладывать дымящийся рис по пиалам. Вчетвером они уселись за обеденный стол. По случаю приезда младшего сына Ван Гуйхуа приготовила на два блюда больше обычного — обычно-то они с отцом обходились одной миской простых овощей на весь день.
Сделав глоток горячего овощного бульона, Чэнь Яньши тяжело вздохнул:
Сделав глоток горячего овощного бульона, Чэнь Яньши тяжело вздохнул:
— И что теперь? Совсем ничего нельзя исправить?
— И что теперь? Совсем ничего нельзя исправить?
Чэнь Ши безнадежно покачал головой:
Чэнь Ши безнадежно покачал головой:
— Шансов нет. Разве что у нас в роду внезапно отыщется какой-нибудь влиятельный чиновник высокого ранга.
— Шансов нет. Разве что у нас в роду внезапно отыщется какой-нибудь влиятельный чиновник высокого ранга.
— С чего это вдруг «нет»? — вдруг горячо возразил старик. — Есть у нас такой человек! Да только знаться он с нами не желает.
— С чего это вдруг «нет»? — вдруг горячо возразил старик. — Есть у нас такой человек! Да только знаться он с нами не желает.
— И кто же это? — скептически хмыкнул Чэнь Ши, не поверив своим ушам.
— И кто же это? — скептически хмыкнул Чэнь Ши, не поверив своим ушам.
— Твой старший дядя по материнской линии, — понизив голос, ответил отец. — От твоего дяди Синьчэна я слышал, что он сейчас в Минчжоу. И не просто так прозябает, а служит секретарем городского комитета партии!
— Твой старший дядя по материнской линии, — понизив голос, ответил отец. — От твоего дяди Синьчэна я слышал, что он сейчас в Минчжоу. И не просто так прозябает, а служит секретарем городского комитета партии!
Чэнь Ши замер и медленно опустил пиалу на стол. Его взгляд мгновенно обострился:
Чэнь Ши замер и медленно опустил пиалу на стол. Его взгляд мгновенно обострился:
— Какой еще дядя? Расскажи толком.
— Какой еще дядя? Расскажи толком.
— Да тот, которого твой дед нажил в Минчжоу, когда завел себе там новую бабу, — нехотя пояснил старик. — Родили они мальчика и девочку. Сын-то как раз и выбился в секретари горкома. Вот только твоей матери они и знать не хотят, за родню не считают.
— Да тот, которого твой дед нажил в Минчжоу, когда завел себе там новую бабу, — нехотя пояснил старик. — Родили они мальчика и девочку. Сын-то как раз и выбился в секретари горкома. Вот только твоей матери они и знать не хотят, за родню не считают.
Ван Гуйхуа, бережно кормившая с ложечки маленькую Милэ, недовольно зыркнула на мужа:
Ван Гуйхуа, бережно кормившая с ложечки маленькую Милэ, недовольно зыркнула на мужа:
— Ешь давай, чего разболтался? К чему ворошить это старое гнилое тряпье?
— Ешь давай, чего разболтался? К чему ворошить это старое гнилое тряпье?
Но в Чэнь Ши уже проснулся охотничий азарт. Сколько он себя помнил, мать воспитывали дедушка с бабушкой по отцовской линии. Стоило в детстве спросить об ее отце, как она всегда отрезала: «Умер он давно, забудь».
Но в Чэнь Ши уже проснулся охотничий азарт. Сколько он себя помнил, мать воспитывали дедушка с бабушкой по отцовской линии. Стоило в детстве спросить об ее отце, как она всегда отрезала: «Умер он давно, забудь».

Комментарии

Загрузка...