Под настойчивыми расспросами сына Ван Гуйхуа в конце концов сдалась и неохотно заговорила о делах давно минувших дней.
Под настойчивыми расспросами сына Ван Гуйхуа в конце концов сдалась и неохотно заговорила о делах давно минувших дней.
Ее отец вскоре после свадьбы ушел в армию. Вернувшись со службы, он устроился в почтовое управление Минчжоу, получив заветную «железную миску риса» от государства. Быстро привыкнув к сытой городской жизни, он нашел себе там городскую зазнобу, после чего вернулся лишь ради того, чтобы потребовать у деревенской жены развод. Маленькой Гуйхуа тогда едва исполнился год. Ее дедушка с бабушкой наотрез отказались отдавать внучку уходящей невестке.
Ее отец вскоре после свадьбы ушел в армию. Вернувшись со службы, он устроился в почтовое управление Минчжоу, получив заветную «железную миску риса» от государства. Быстро привыкнув к сытой городской жизни, он нашел себе там городскую зазнобу, после чего вернулся лишь ради того, чтобы потребовать у деревенской жены развод. Маленькой Гуйхуа тогда едва исполнился год. Ее дедушка с бабушкой наотрез отказались отдавать внучку уходящей невестке.
Так девочка и осталась сиротой при живых родителях — ненужная ни матери, ни родному отцу, который вычеркнул ее из своей новой блестящей жизни раз и навсегда. За всю жизнь отец наведывался в деревню от силы пару раз. Он ни разу не взял дочь на руки, не подарил ей даже капли тепла или родительской заботы.
Так девочка и осталась сиротой при живых родителях — ненужная ни матери, ни родному отцу, который вычеркнул ее из своей новой блестящей жизни раз и навсегда. За всю жизнь отец наведывался в деревню от силы пару раз. Он ни разу не взял дочь на руки, не подарил ей даже капли тепла или родительской заботы.
Ван Гуйхуа не проучилась в школе ни единого дня. Едва ей исполнилось восемнадцать, ее выдали замуж за бедного крестьянского парня Чэнь Яньши. Отец не соизволил явиться даже на ее свадьбу.
Ван Гуйхуа не проучилась в школе ни единого дня. Едва ей исполнилось восемнадцать, ее выдали замуж за бедного крестьянского парня Чэнь Яньши. Отец не соизволил явиться даже на ее свадьбу.
Горькие воспоминания обожгли старые раны, и на глазах женщины заблестели слезы. Чэнь Ши, при всем уважении к матери, не мог до конца прочувствовать ее детскую боль. В его голове сейчас лихорадочно крутилась лишь одна мысль: действительно ли его новоявленный кровный дядя занимает пост секретаря городского комитета партии?
Горькие воспоминания обожгли старые раны, и на глазах женщины заблестели слезы. Чэнь Ши, при всем уважении к матери, не мог до конца прочувствовать ее детскую боль. В его голове сейчас лихорадочно крутилась лишь одна мысль: действительно ли его новоявленный кровный дядя занимает пост секретаря городского комитета партии?
— Но ведь вы столько лет не общались, — осторожно начал он. — Откуда такая уверенность, что сын деда от второго брака действительно стал секретарем горкома?
— Но ведь вы столько лет не общались, — осторожно начал он. — Откуда такая уверенность, что сын деда от второго брака действительно стал секретарем горкома?
Ван Гуйхуа лишь тихо всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова от подступивших к горлу слез.
Ван Гуйхуа лишь тихо всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова от подступивших к горлу слез.
— Это мне твой дядя Синьчэн поведал, — пришел на помощь жене Чэнь Яньши. — Сам я свечку не держал, всех деталей не знаю. Хочешь подробностей — надо ехать к нему и расспрашивать лично.
— Это мне твой дядя Синьчэн поведал, — пришел на помощь жене Чэнь Яньши. — Сам я свечку не держал, всех деталей не знаю. Хочешь подробностей — надо ехать к нему и расспрашивать лично.
«Неважно, правда это или преувеличение, но упускать такую ниточку нельзя!» — лихорадочно соображал Чэнь Ши. Если слухи подтвердятся и ему удастся достучаться до секретаря горкома Минчжоу, то перед ним откроются поистине безграничные перспективы. Какая там должность заместителя начальника деревенского участка? С такой опорой он вполне сможет замахнуться на кресло секретаря уездного комитета!
«Неважно, правда это или преувеличение, но упускать такую ниточку нельзя!» — лихорадочно соображал Чэнь Ши. Если слухи подтвердятся и ему удастся достучаться до секретаря горкома Минчжоу, то перед ним откроются поистине безграничные перспективы. Какая там должность заместителя начальника деревенского участка? С такой опорой он вполне сможет замахнуться на кресло секретаря уездного комитета!
Он уже потянулся было за мобильным, собираясь набрать номер дяди Синьчэна, но вовремя одернул руку. Подобные тонкие дела по телефону не решаются. Лучше лично отправиться в Минчжоу, навестить дядю и разузнать все на месте, с глазу на глаз.
Он уже потянулся было за мобильным, собираясь набрать номер дяди Синьчэна, но вовремя одернул руку. Подобные тонкие дела по телефону не решаются. Лучше лично отправиться в Минчжоу, навестить дядю и разузнать все на месте, с глазу на глаз.
— Отец, ну как можно было скрывать такую связь? Почему вы молчали раньше? — с легким упреком спросил он.
— Отец, ну как можно было скрывать такую связь? Почему вы молчали раньше? — с легким упреком спросил он.
— А толку-то с этого? — в сердцах сплюнул Чэнь Яньши. — Они твою мать за человека не считают, с чего бы им признавать нас, нищих крестьян?
— А толку-то с этого? — в сердцах сплюнул Чэнь Яньши. — Они твою мать за человека не считают, с чего бы им признавать нас, нищих крестьян?
— Если они не идут к нам сами, значит, мы должны прийти первыми! — упрямо возразил Чэнь Ши. — Если дядя действительно сидит в кресле секретаря горкома, то даже тех крох, что упадут с его барского стола, нам хватит, чтобы подняться в сто раз выше, чем мы можем сейчас мечтать в этой глуши.
— Если они не идут к нам сами, значит, мы должны прийти первыми! — упрямо возразил Чэнь Ши. — Если дядя действительно сидит в кресле секретаря горкома, то даже тех крох, что упадут с его барского стола, нам хватит, чтобы подняться в сто раз выше, чем мы можем сейчас мечтать в этой глуши.
— Ни за что! — вскинулась разрыдавшаяся Ван Гуйхуа. — Они презирали меня всю жизнь, и я никогда не унижусь до того, чтобы вымаливать их признание!
— Ни за что! — вскинулась разрыдавшаяся Ван Гуйхуа. — Они презирали меня всю жизнь, и я никогда не унижусь до того, чтобы вымаливать их признание!
— Мама, я прекрасно понимаю твою гордость и обиду, — мягко, но настойчиво заговорил Чэнь Ши, заглядывая ей в глаза. — Но нужно смотреть правде в лицо. Был бы я сейчас секретарем провинциального комитета, они бы сами приползли к твоим ногам, расталкивая друг друга локтями. Но мы — простые крестьяне. Я умудрился перейти дорогу большому начальству в департаменте, меня сослали в глухой участок. Если сейчас не найдется влиятельный человек, готовый протянуть руку помощи, я до конца дней своих сгнию здесь. Потолок моей карьеры — жалкая должность мелкого чиновника, и то, если на могилах наших предков заструится благодатный дым!
— Мама, я прекрасно понимаю твою гордость и обиду, — мягко, но настойчиво заговорил Чэнь Ши, заглядывая ей в глаза. — Но нужно смотреть правде в лицо. Был бы я сейчас секретарем провинциального комитета, они бы сами приползли к твоим ногам, расталкивая друг друга локтями. Но мы — простые крестьяне. Я умудрился перейти дорогу большому начальству в департаменте, меня сослали в глухой участок. Если сейчас не найдется влиятельный человек, готовый протянуть руку помощи, я до конца дней своих сгнию здесь. Потолок моей карьеры — жалкая должность мелкого чиновника, и то, если на могилах наших предков заструится благодатный дым!
Ван Гуйхуа судорожно вздохнула и стерла слезы со щек:
Ван Гуйхуа судорожно вздохнула и стерла слезы со щек:
— Твоего деда давно нет в живых. Та городская змея тоже преставилась. Их дети никогда не показывались в наших краях. Единственный из нашей родни, кто хоть как-то общался с ними — это твой дядя Синьчэн.
— Твоего деда давно нет в живых. Та городская змея тоже преставилась. Их дети никогда не показывались в наших краях. Единственный из нашей родни, кто хоть как-то общался с ними — это твой дядя Синьчэн.
Чэнь Ши в несколько взмахов палочек опустошил свою пиалу и решительно поднялся из-за стола:
Чэнь Ши в несколько взмахов палочек опустошил свою пиалу и решительно поднялся из-за стола:
— Я еду в Минчжоу. Найду дядю Синьчэна.
— Я еду в Минчжоу. Найду дядю Синьчэна.
— Прямо сейчас? — изумился отец.
— Прямо сейчас? — изумился отец.
— Да, времени терять нельзя, — твердо кивнул сын.
— Да, времени терять нельзя, — твердо кивнул сын.
Оставив привезенные гостинцы на столе, он подхватил рюкзак. Будущее было важнее всего. Он слишком долго страдал от отсутствия покровителей, и теперь, когда перед ним забрезжил хотя бы призрачный шанс, он готов был расшибиться в лепешку, но использовать его на все сто процентов. В конце концов, этот таинственный секретарь горкома приходится его матери единокровным братом. Кровь не водица, и такую связь стоило попытаться наладить.
Оставив привезенные гостинцы на столе, он подхватил рюкзак. Будущее было важнее всего. Он слишком долго страдал от отсутствия покровителей, и теперь, когда перед ним забрезжил хотя бы призрачный шанс, он готов был расшибиться в лепешку, но использовать его на все сто процентов. В конце концов, этот таинственный секретарь горкома приходится его матери единокровным братом. Кровь не водица, и такую связь стоило попытаться наладить.
Чэнь Ши взял рюкзак и поспешил обратно в поселок Фушань. Взглянув на часы, он отметил, что стрелки показывают половину первого дня. Ровно в два часа отходила прямая пригородная маршрутка до Минчжоу. Не теряя ни минуты, он поспешил на автостанцию, купил билет и занял свое место в салоне, уносящем его навстречу призрачной надежде и дяде Синьчэну.
Чэнь Ши взял рюкзак и поспешил обратно в поселок Фушань. Взглянув на часы, он отметил, что стрелки показывают половину первого дня. Ровно в два часа отходила прямая пригородная маршрутка до Минчжоу. Не теряя ни минуты, он поспешил на автостанцию, купил билет и занял свое место в салоне, уносящем его навстречу призрачной надежде и дяде Синьчэну.
Ван Синьчэн рос бок о бок с Ван Гуйхуа, и между ними всегда сохранялась теплая братская привязанность. Будучи сыном ее второго дяди по отцовской линии, он рано лишился матери и сполна разделил с кузиной все тяготы сиротского детства, что сплотило их крепче любых кровных уз.
Ван Синьчэн рос бок о бок с Ван Гуйхуа, и между ними всегда сохранялась теплая братская привязанность. Будучи сыном ее второго дяди по отцовской линии, он рано лишился матери и сполна разделил с кузиной все тяготы сиротского детства, что сплотило их крепче любых кровных уз.
Дорога заняла больше четырех часов. Наконец пригородный автобус, тяжело отдуваясь, въехал на автостанцию Минчжоу.
Дорога заняла больше четырех часов. Наконец пригородный автобус, тяжело отдуваясь, въехал на автостанцию Минчжоу.
Выйдя из душного здания вокзала, Чэнь Ши первым делом потянулся за телефоном, намереваясь набрать номер Ван Синьчэна. Но вовремя одернул себя. Напрашиваться на встречу вот так, с порога, было некрасиво. Он приехал просить о помощи, а значит, лишний раз доставлять людям неудобства не следовало.
Выйдя из душного здания вокзала, Чэнь Ши первым делом потянулся за телефоном, намереваясь набрать номер Ван Синьчэна. Но вовремя одернул себя. Напрашиваться на встречу вот так, с порога, было некрасиво. Он приехал просить о помощи, а значит, лишний раз доставлять людям неудобства не следовало.
«Явишься к ним сейчас — они небось уже поужинали, — рассудил он про себя. — И что тогда? Хозяйке придется заново возиться у плиты, разрываясь между вежливостью и досадой».
«Явишься к ним сейчас — они небось уже поужинали, — рассудил он про себя. — И что тогда? Хозяйке придется заново возиться у плиты, разрываясь между вежливостью и досадой».
Решив не усложнять хозяевам жизнь, Чэнь Ши подыскал недорогую гостиницу неподалеку от дома Синьчэна. Заселившись, он наскоро поел сам и решил выждать до половины восьмого вечера, прежде чем наносить визит.
Решив не усложнять хозяевам жизнь, Чэнь Ши подыскал недорогую гостиницу неподалеку от дома Синьчэна. Заселившись, он наскоро поел сам и решил выждать до половины восьмого вечера, прежде чем наносить визит.
Сумерки стремительно сгущались, укутывая город в вечернюю прохладу. Чэнь Ши заглянул в ближайший магазинчик, где придирчиво выбрал блок хороших сигарет и пару бутылок приличного алкоголя. На часах было без двадцати восемь — самое подходящее время, ни рано, ни поздно. Пора было идти.
Сумерки стремительно сгущались, укутывая город в вечернюю прохладу. Чэнь Ши заглянул в ближайший магазинчик, где придирчиво выбрал блок хороших сигарет и пару бутылок приличного алкоголя. На часах было без двадцати восемь — самое подходящее время, ни рано, ни поздно. Пора было идти.
Набрав наконец номер Ван Синьчэна, Чэнь Ши непринужденно соврал, будто приехал в Минчжоу по делам и просто хотел заглянуть на огонек. Дядя обрадовался, подтвердил, что они с женой дома, и велел немедленно приходить.
Набрав наконец номер Ван Синьчэна, Чэнь Ши непринужденно соврал, будто приехал в Минчжоу по делам и просто хотел заглянуть на огонек. Дядя обрадовался, подтвердил, что они с женой дома, и велел немедленно приходить.
В гостях у Ван Синьчэна он бывал всего несколько раз. Впервые они приехали сюда вместе с отцом много лет назад, когда нужно было отвезти поступившего в университет Чэнь Ши в Ичжоу.
В гостях у Ван Синьчэна он бывал всего несколько раз. Впервые они приехали сюда вместе с отцом много лет назад, когда нужно было отвезти поступившего в университет Чэнь Ши в Ичжоу.
Знакомой дорогой Чэнь Ши быстро добрался до жилого комплекса, где обитал его дядя, поднялся на нужный этаж и негромко постучал в дверь. Спустя мгновение замок щелкнул, и на пороге показалась миловидная женщина средних лет.
Знакомой дорогой Чэнь Ши быстро добрался до жилого комплекса, где обитал его дядя, поднялся на нужный этаж и негромко постучал в дверь. Спустя мгновение замок щелкнул, и на пороге показалась миловидная женщина средних лет.
— Тетушка! — вежливо улыбнулся Чэнь Ши.
— Тетушка! — вежливо улыбнулся Чэнь Ши.
— Чэнь Ши, проходи быстрее! — тепло отозвалась его тетя, Сун Я.
— Чэнь Ши, проходи быстрее! — тепло отозвалась его тетя, Сун Я.
Он аккуратно поставил принесенный пакет с выпивкой и сигаретами на тумбочку в гостиной. Заметив это, Сун Я шутливо пожурила его:
Он аккуратно поставил принесенный пакет с выпивкой и сигаретами на тумбочку в гостиной. Заметив это, Сун Я шутливо пожурила его:
— Ну зачем ты тратился? Сколько раз говорить: не нужно ничего покупать, когда приходишь к нам. Ты же не чужой человек!
— Ну зачем ты тратился? Сколько раз говорить: не нужно ничего покупать, когда приходишь к нам. Ты же не чужой человек!
— Дядюшка любит пропустить по стаканчику, вот я и решил прихватить бутылочку-другую, — с улыбкой возразил Чэнь Ши.
— Дядюшка любит пропустить по стаканчику, вот я и решил прихватить бутылочку-другую, — с улыбкой возразил Чэнь Ши.
— Ты сам-то ужинал? — заботливо поинтересовалась тетя.
— Ты сам-то ужинал? — заботливо поинтересовалась тетя.
— Да, тетушка, перекусил уже.
— Да, тетушка, перекусил уже.
Из ванной комнаты с полотенцем в руках вышел сам Ван Синьчэн. Увидев гостя, он просиял:
Из ванной комнаты с полотенцем в руках вышел сам Ван Синьчэн. Увидев гостя, он просиял:
— О, Чэнь Ши пришел! — и тут же строго повернулся к жене: — Живо на кухню, собери что-нибудь на стол.
— О, Чэнь Ши пришел! — и тут же строго повернулся к жене: — Живо на кухню, собери что-нибудь на стол.
— Дядюшка, не надо, я правда сыт! — поспешно замахал руками парень.
— Дядюшка, не надо, я правда сыт! — поспешно замахал руками парень.
— Да как это «не надо»? Прийти к нам и остаться голодным? Так дело не пойдет, — притворно нахмурился Синьчэн. — Ладно, но в следующий раз, как будешь проездом в Минчжоу, обязательно пообедаешь у нас. Это даже не обсуждается.
— Да как это «не надо»? Прийти к нам и остаться голодным? Так дело не пойдет, — притворно нахмурился Синьчэн. — Ладно, но в следующий раз, как будешь проездом в Минчжоу, обязательно пообедаешь у нас. Это даже не обсуждается.
— Хорошо, дядюшка, ловлю на слове, — улыбнулся Чэнь Ши.
— Хорошо, дядюшка, ловлю на слове, — улыбнулся Чэнь Ши.
Он ловко достал из кармана пачку сигарет и почтительно, обеими руками, протянул одну Ван Синьчэну:
Он ловко достал из кармана пачку сигарет и почтительно, обеими руками, протянул одну Ван Синьчэну:
— Дядюшка, угощайся.
— Дядюшка, угощайся.
Затем он тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонек.
Затем он тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонек.
Синьчэн глубоко затянулся, выпуская сизое облачко ароматного дыма.
Синьчэн глубоко затянулся, выпуская сизое облачко ароматного дыма.
— Присаживайся. Отец твой сказывал, ты в провинциальное управление общественной безопасности устроился?
— Присаживайся. Отец твой сказывал, ты в провинциальное управление общественной безопасности устроился?
Чэнь Ши лишь горько усмехнулся в ответ:
Чэнь Ши лишь горько усмехнулся в ответ:
— Было дело... После выпуска в прошлом году действительно попал в управление. Но полмесяца назад меня перевели обратно в наш Фушань, в местное отделение полиции.
— Было дело... После выпуска в прошлом году действительно попал в управление. Но полмесяца назад меня перевели обратно в наш Фушань, в местное отделение полиции.
После этого он без утайки выложил дяде всю историю.
После этого он без утайки выложил дяде всю историю.
Выслушав племянника, Ван Синьчэн нахмурился и сокрушенно покачал головой:
Выслушав племянника, Ван Синьчэн нахмурился и сокрушенно покачал головой:
— Да уж, не повезло тебе. Считай, под горячую руку попал, прямо на амбразуру полез.
— Да уж, не повезло тебе. Считай, под горячую руку попал, прямо на амбразуру полез.
— Дядюшка, — осторожно закинул удочку Чэнь Ши, — мама как-то обмолвилась, будто мой старший дядя — секретарь горкома Минчжоу?
— Дядюшка, — осторожно закинул удочку Чэнь Ши, — мама как-то обмолвилась, будто мой старший дядя — секретарь горкома Минчжоу?
В этот момент Сун Я поставила перед гостем тарелку со спелыми фруктами и, присаживаясь рядом, мягко поправила его:
В этот момент Сун Я поставила перед гостем тарелку со спелыми фруктами и, присаживаясь рядом, мягко поправила его:
— Твой старший дядя сейчас занимает должность заместителя секретаря горкома партии. Давай, угощайся фруктами, не стесняйся.
— Твой старший дядя сейчас занимает должность заместителя секретаря горкома партии. Давай, угощайся фруктами, не стесняйся.
— Спасибо, тетушка, — Чэнь Ши вежливо поклонился и закинул в рот одну виноградину.
— Спасибо, тетушка, — Чэнь Ши вежливо поклонился и закинул в рот одну виноградину.
Его мысли лихорадочно заработали. «Заместитель секретаря горкома... Такой пост просто так не получишь. Нужна мощная опора, а у нашей семьи Ван никаких связей нет и в помине. Значит, дело либо в семье той женщины, на которой во втором браке женился дед, либо в родне жены самого старшего дяди».
Его мысли лихорадочно заработали. «Заместитель секретаря горкома... Такой пост просто так не получишь. Нужна мощная опора, а у нашей семьи Ван никаких связей нет и в помине. Значит, дело либо в семье той женщины, на которой во втором браке женился дед, либо в родне жены самого старшего дяди».
— Тетушка, а моя старшая тетя... она тоже местная, из Минчжоу? — как бы невзначай поинтересовался он.
— Тетушка, а моя старшая тетя... она тоже местная, из Минчжоу? — как бы невзначай поинтересовался он.
— Нет, родом она из Ичжоу, — охотно пояснила Сун Я. — Но живет здесь уже столько лет, что давно стала считать себя наполовину минчжоуской.
— Нет, родом она из Ичжоу, — охотно пояснила Сун Я. — Но живет здесь уже столько лет, что давно стала считать себя наполовину минчжоуской.
— И кем же она работает? — продолжал расспрашивать Чэнь Ши.
— И кем же она работает? — продолжал расспрашивать Чэнь Ши.
— Директором Первой средней школы Минчжоу. О, у твоей старшей тетушки семья невероятно влиятельная! Ее отец — бывший заместитель секретаря горкома. Сейчас он уже отошел от активных дел, перевелся на почетную пенсию — возглавляет Народный политический консультативный совет.
— Директором Первой средней школы Минчжоу. О, у твоей старшей тетушки семья невероятно влиятельная! Ее отец — бывший заместитель секретаря горкома. Сейчас он уже отошел от активных дел, перевелся на почетную пенсию — возглавляет Народный политический консультативный совет.
«Первая средняя школа... — припомнил Чэнь Ши. — Лучшее учебное заведение в городе. Процент выпускников, набирающих на госэкзаменах больше шестисот баллов, переваливает за семьдесят. С такими показателями у руководства школы вообще нет проблем с успеваемостью и давлением сверху».
«Первая средняя школа... — припомнил Чэнь Ши. — Лучшее учебное заведение в городе. Процент выпускников, набирающих на госэкзаменах больше шестисот баллов, переваливает за семьдесят. С такими показателями у руководства школы вообще нет проблем с успеваемостью и давлением сверху».
В голове Чэнь Ши сложился четкий пазл. Стало предельно ясно, как старший дядя сумел вскарабкаться на вершину городской власти — его явно продвигал влиятельный тесть.
В голове Чэнь Ши сложился четкий пазл. Стало предельно ясно, как старший дядя сумел вскарабкаться на вершину городской власти — его явно продвигал влиятельный тесть.
— Когда ты только сдал экзамены в управление общественной безопасности, я упоминал об этом в разговоре с твоим старшим дядей, — неторопливо произнес Ван Синьчэн. — Он тогда еще похвалил тебя. Сказал, мол, парень молодец — обычный деревенский мальчишка, а смог пробиться в такое серьезное ведомство.
— Когда ты только сдал экзамены в управление общественной безопасности, я упоминал об этом в разговоре с твоим старшим дядей, — неторопливо произнес Ван Синьчэн. — Он тогда еще похвалил тебя. Сказал, мол, парень молодец — обычный деревенский мальчишка, а смог пробиться в такое серьезное ведомство.
— Да толку-то... — Чэнь Ши снова горько усмехнулся. — Фортуна повернулась ко мне спиной, и меня быстро вернули туда, откуда я начинал.
— Да толку-то... — Чэнь Ши снова горько усмехнулся. — Фортуна повернулась ко мне спиной, и меня быстро вернули туда, откуда я начинал.
Ван Синьчэн, будучи человеком тертым и опытным, сразу раскусил истинные намерения племянника.
Ван Синьчэн, будучи человеком тертым и опытным, сразу раскусил истинные намерения племянника.
— Хочешь обратиться к старшему дяде за помощью? — прямо спросил он.
— Хочешь обратиться к старшему дяде за помощью? — прямо спросил он.
— Мама велела мне обязательно навестить вас, когда я приеду в Минчжоу, — искренне ответил Чэнь Ши. — Ну и заодно зайти к старшему дяде, показаться на глаза, так сказать, наладить контакт. В конце концов, они ведь родные брат и сестра. То, что мы столько лет не поддерживали связь — наше упущение.
— Мама велела мне обязательно навестить вас, когда я приеду в Минчжоу, — искренне ответил Чэнь Ши. — Ну и заодно зайти к старшему дяде, показаться на глаза, так сказать, наладить контакт. В конце концов, они ведь родные брат и сестра. То, что мы столько лет не поддерживали связь — наше упущение.
Синьчэн одобрительно кивнул:
Синьчэн одобрительно кивнул:
— Правильно мыслишь. Кровь — не водица, раз уж вы близкие родственники, нужно общаться.
— Правильно мыслишь. Кровь — не водица, раз уж вы близкие родственники, нужно общаться.
Понимая, что момент упускать нельзя, Чэнь Ши тут же решил ковать железо, пока горячо:
Понимая, что момент упускать нельзя, Чэнь Ши тут же решил ковать железо, пока горячо:
— Дядюшка, я ведь никогда не бывал у них в доме. Не мог бы ты завтра устроить нам встречу и проводить меня, чтобы я хоть дорогу запомнил?
— Дядюшка, я ведь никогда не бывал у них в доме. Не мог бы ты завтра устроить нам встречу и проводить меня, чтобы я хоть дорогу запомнил?
— Без проблем, — охотно согласился Ван Синьчэн. — Сейчас уже поздно звонить, но завтра утром я обязательно разузнаю, свободен ли он.
— Без проблем, — охотно согласился Ван Синьчэн. — Сейчас уже поздно звонить, но завтра утром я обязательно разузнаю, свободен ли он.
— Спасибо тебе огромное, дядюшка!
— Спасибо тебе огромное, дядюшка!
— Пустяки, мы же одна семья. К чему эти церемонии?
— Пустяки, мы же одна семья. К чему эти церемонии?
Ван Синьчэн успешно вел бизнес в Минчжоу. В его фирме трудились десятки людей, а дела шли в гору исключительно благодаря покровительству его влиятельного кузена Ван Минчжана. Доход в три-пять миллионов юаней в год давался ему без особого труда.
Ван Синьчэн успешно вел бизнес в Минчжоу. В его фирме трудились десятки людей, а дела шли в гору исключительно благодаря покровительству его влиятельного кузена Ван Минчжана. Доход в три-пять миллионов юаней в год давался ему без особого труда.
Сам же Ван Минчжан занимал пост члена постоянного комитета горкома партии и его штатного заместителя секретаря. Фактически он шел в иерархии сразу за мэром города, являясь третьим человеком в Минчжоу — фигурой колоссального масштаба и колоссальной власти.
Сам же Ван Минчжан занимал пост члена постоянного комитета горкома партии и его штатного заместителя секретаря. Фактически он шел в иерархии сразу за мэром города, являясь третьим человеком в Минчжоу — фигурой колоссального масштаба и колоссальной власти.
Видя, что Чэнь Ши ведет себя скромно, говорит взвешенно и явно метит в чиновничьи круги, Синьчэн решил протянуть ему руку помощи. В конце концов, если парню удастся завязать контакт с Ван Минчжаном, его карьера пойдет в гору семимильными шагами.
Видя, что Чэнь Ши ведет себя скромно, говорит взвешенно и явно метит в чиновничьи круги, Синьчэн решил протянуть ему руку помощи. В конце концов, если парню удастся завязать контакт с Ван Минчжаном, его карьера пойдет в гору семимильными шагами.
Поговорив еще немного о пустяках, Чэнь Ши поднялся с дивана:
Поговорив еще немного о пустяках, Чэнь Ши поднялся с дивана:
— Дядюшка, тогда до завтра. Буду очень признателен за помощь. А сейчас я, пожалуй, пойду к себе в гостиницу.
— Дядюшка, тогда до завтра. Буду очень признателен за помощь. А сейчас я, пожалуй, пойду к себе в гостиницу.
— Какая еще гостиница? — напустил на себя сердитый вид Ван Синьчэн. — Ты приехал в Минчжоу и собрался ночевать у чужих людей? Оставайся у нас, места полно. Неужели мы племянника не приютим?
— Какая еще гостиница? — напустил на себя сердитый вид Ван Синьчэн. — Ты приехал в Минчжоу и собрался ночевать у чужих людей? Оставайся у нас, места полно. Неужели мы племянника не приютим?
В прошлые свои визиты Чэнь Ши действительно останавливался здесь. Квартира дяди была огромной — больше двухсот квадратных метров, с пятью спальнями, так что тесноты можно было не опасаться.
В прошлые свои визиты Чэнь Ши действительно останавливался здесь. Квартира дяди была огромной — больше двухсот квадратных метров, с пятью спальнями, так что тесноты можно было не опасаться.
— Да я ведь приехал по казенным делам, — с извиняющейся улыбкой соврал Чэнь Ши. — Все расходы покроет бухгалтерия, грех не воспользоваться. Но в следующий раз обещаю остановиться исключительно у вас!
— Да я ведь приехал по казенным делам, — с извиняющейся улыбкой соврал Чэнь Ши. — Все расходы покроет бухгалтерия, грех не воспользоваться. Но в следующий раз обещаю остановиться исключительно у вас!
Сун Я и Ван Синьчэн тепло проводили его до лифта. Чэнь Ши помахал им рукой на прощание, и двери кабины сомкнулись.
Сун Я и Ван Синьчэн тепло проводили его до лифта. Чэнь Ши помахал им рукой на прощание, и двери кабины сомкнулись.
«Главное правило просителя — не быть обузой», — думал он, шагая по вечерней улице. Сердце в его груди радостно колотилось. Если у него получится войти в доверие к старшему дяде, заместителю секретаря горкома, перед ним откроются такие двери, о которых он раньше и мечтать не смел.
«Главное правило просителя — не быть обузой», — думал он, шагая по вечерней улице. Сердце в его груди радостно колотилось. Если у него получится войти в доверие к старшему дяде, заместителю секретаря горкома, перед ним откроются такие двери, о которых он раньше и мечтать не смел.

Комментарии

Загрузка...