Разобравшись с вызовом и уладив конфликт, все четверо двинулись обратно в поселок Фушань. Двое помощников устроились впереди — один крутил баранку, другой лениво дремал на пассажирском сиденье. Чэнь Ши и Чжан Ху делили заднее сиденье служебного автомобиля. Чжан Ху вздохнул, глядя на проплывающие за окном однообразные пейзажи, и по-дружески хлопнул коллегу по плечу:
Разобравшись с вызовом и уладив конфликт, все четверо двинулись обратно в поселок Фушань. Двое помощников устроились впереди — один крутил баранку, другой лениво дремал на пассажирском сиденье. Чэнь Ши и Чжан Ху делили заднее сиденье служебного автомобиля. Чжан Ху вздохнул, глядя на проплывающие за окном однообразные пейзажи, и по-дружески хлопнул коллегу по плечу:
— Да уж, Чэнь, несладко приходится нашему брату на низах. Сам видишь, изо дня в день одна и та же рутина — сплошные бытовые дрязги да соседские склоки. Помню, в полицейской академии мы все бредили погонями, задержаниями опасных рецидивистов... Романтика, адреналин! А отработал год на участке и поймал себя на мысли, что уже и забыл, с какой стороны к пистолету подходить.
— Да уж, Чэнь, несладко приходится нашему брату на низах. Сам видишь, изо дня в день одна и та же рутина — сплошные бытовые дрязги да соседские склоки. Помню, в полицейской академии мы все бредили погонями, задержаниями опасных рецидивистов... Романтика, адреналин! А отработал год на участке и поймал себя на мысли, что уже и забыл, с какой стороны к пистолету подходить.
— Да брось ты, Чжан, — с мягкой улыбкой отозвался Чэнь Ши. — В нашей глуши откуда взяться матерым преступникам? А если и объявится кто посерьезнее, так дело сразу заберет окружное управление — к нам уголовный розыск никого и близко не подпустит.
— Да брось ты, Чжан, — с мягкой улыбкой отозвался Чэнь Ши. — В нашей глуши откуда взяться матерым преступникам? А если и объявится кто посерьезнее, так дело сразу заберет окружное управление — к нам уголовный розыск никого и близко не подпустит.
— И то верно, — согласился Чжан Ху, но тут же с живым любопытством покосился на спутника. — Слушай, а ведь поговаривают, тебя к нам прямиком из провинциального департамента перевели? Направлен сверху, так сказать?
— И то верно, — согласился Чжан Ху, но тут же с живым любопытством покосился на спутника. — Слушай, а ведь поговаривают, тебя к нам прямиком из провинциального департамента перевели? Направлен сверху, так сказать?
Чэнь Ши лишь молча улыбкой подтвердил его догадку.
Чэнь Ши лишь молча улыбкой подтвердил его догадку.
— Ничего себе! — На лице Чжан Ху отразилось неподдельное изумление. — А ну-ка колись, как тебя так угораздило? Это же целый департамент провинции! Я, когда академию оканчивал, спал и видел, как бы туда распределение получить. Предел мечтаний!
— Ничего себе! — На лице Чжан Ху отразилось неподдельное изумление. — А ну-ка колись, как тебя так угораздило? Это же целый департамент провинции! Я, когда академию оканчивал, спал и видел, как бы туда распределение получить. Предел мечтаний!
Чэнь Ши на мгновение замялся, подбирая слова, а затем уклончиво ответил:
Чэнь Ши на мгновение замялся, подбирая слова, а затем уклончиво ответил:
— Там всё... довольно запутанно. Сложно объяснить в двух словах, если честно.
— Там всё... довольно запутанно. Сложно объяснить в двух словах, если честно.
Поняв, что новый знакомый вежливо уходит от ответа, Чжан Ху не стал обижаться. В конце концов, они знали друг друга всего первый день. Будь он на месте Чэнь Ши, тоже вряд ли стал бы откровенничать с первым встречным. Ясно было одно — история там темная, и без подковерных интриг явно не обошлось.
Поняв, что новый знакомый вежливо уходит от ответа, Чжан Ху не стал обижаться. В конце концов, они знали друг друга всего первый день. Будь он на месте Чэнь Ши, тоже вряд ли стал бы откровенничать с первым встречным. Ясно было одно — история там темная, и без подковерных интриг явно не обошлось.
Чтобы перевести разговор на более безопасную тему, Чэнь Ши спросил:
Чтобы перевести разговор на более безопасную тему, Чэнь Ши спросил:
— Кстати, Чжан, а ты какую академию оканчивал?
— Кстати, Чжан, а ты какую академию оканчивал?
— Минчжоускую, выпуск две тысячи четвертого.
— Минчжоускую, выпуск две тысячи четвертого.
— Надо же, я ведь тоже из выпуска четвертого года! Получается, мы одногодки по службе, — оживился Чэнь Ши.
— Надо же, я ведь тоже из выпуска четвертого года! Получается, мы одногодки по службе, — оживился Чэнь Ши.
— Серьезно? — Чжан Ху уставился на него во все глаза. — Ты тоже учился в Минчжоу?
— Серьезно? — Чжан Ху уставился на него во все глаза. — Ты тоже учился в Минчжоу?
— Нет, я окончил Университет общественной безопасности Дунхая.
— Нет, я окончил Университет общественной безопасности Дунхая.
— А-а, вон оно что... — протянул Чжан Ху, и в его голосе проскользнула едва уловимая тень зависти. — Ну, тогда все понятно. С дипломом Дунхая прямая дорога в высшие эшелоны. А выпускникам наших местных провинциальных школ, чтобы хотя бы в окружное управление пробиться, нужно, чтобы у всей родни до седьмого колена на могилах благовония круглосуточно дымились от такой удачи.
— А-а, вон оно что... — протянул Чжан Ху, и в его голосе проскользнула едва уловимая тень зависти. — Ну, тогда все понятно. С дипломом Дунхая прямая дорога в высшие эшелоны. А выпускникам наших местных провинциальных школ, чтобы хотя бы в окружное управление пробиться, нужно, чтобы у всей родни до седьмого колена на могилах благовония круглосуточно дымились от такой удачи.
Однако в следующую секунду Чжан Ху ощутил странное, почти злорадное облегчение. «Подумаешь, элита из Университета Дунхая! И где ты теперь? Точно так же, как и я, паришься на самых низах в захудалом участке». В душе поднялась волна снисходительного сочувствия к Чэнь Ши: бедолага, небось, кожей и пупом пробивал себе дорогу в департамент, а там без влиятельных покровителей его в одночасье стерли в порошок и выставили за дверь, вернув к суровой реальности.
Однако в следующую секунду Чжан Ху ощутил странное, почти злорадное облегчение. «Подумаешь, элита из Университета Дунхая! И где ты теперь? Точно так же, как и я, паришься на самых низах в захудалом участке». В душе поднялась волна снисходительного сочувствия к Чэнь Ши: бедолага, небось, кожей и пупом пробивал себе дорогу в департамент, а там без влиятельных покровителей его в одночасье стерли в порошок и выставили за дверь, вернув к суровой реальности.
— А сам ты из каких краев будешь? — поинтересовался Чжан Ху.
— А сам ты из каких краев будешь? — поинтересовался Чжан Ху.
— Из деревни Цинхэ.
— Из деревни Цинхэ.
Чжан Ху наморщил лоб, вспоминая. Ему доводилось бывать там разок. Места глухие, дороги — одно название: сплошная грунтовка, разбитая колея. Стоит пройти хорошему ливню, и туда ни одна машина не проедет, увязнет по самые уши. В такой глухомани отродясь не водилось крупных чиновников или важных начальников, иначе дорогу давно бы заасфальтировали, а не бросили в таком непотребном виде. Этот факт окончательно утвердил Чжан Ху в мысли: никакого блата и влиятельной родни за спиной у Чэнь Ши нет и в помине.
Чжан Ху наморщил лоб, вспоминая. Ему доводилось бывать там разок. Места глухие, дороги — одно название: сплошная грунтовка, разбитая колея. Стоит пройти хорошему ливню, и туда ни одна машина не проедет, увязнет по самые уши. В такой глухомани отродясь не водилось крупных чиновников или важных начальников, иначе дорогу давно бы заасфальтировали, а не бросили в таком непотребном виде. Этот факт окончательно утвердил Чжан Ху в мысли: никакого блата и влиятельной родни за спиной у Чэнь Ши нет и в помине.
Когда патрульная машина затормозила у ворот участка, Чэнь Ши едва успел ступить на асфальт, как его взгляд зацепился за до боли знакомый силуэт. Это был Фугуй — его деревенский приятель, с которым они вместе выросли в Цинхэ. Приятель тоже заметил полицейского. Он с прищуром всмотрелся в его лицо, словно не веря собственным глазам, а затем уверенно зашагал навстречу.
Когда патрульная машина затормозила у ворот участка, Чэнь Ши едва успел ступить на асфальт, как его взгляд зацепился за до боли знакомый силуэт. Это был Фугуй — его деревенский приятель, с которым они вместе выросли в Цинхэ. Приятель тоже заметил полицейского. Он с прищуром всмотрелся в его лицо, словно не веря собственным глазам, а затем уверенно зашагал навстречу.
— Чэнь Ши! Глазам не верю! Ты какими судьбами здесь объявился? — громогласно воскликнул Фугуй.
— Чэнь Ши! Глазам не верю! Ты какими судьбами здесь объявился? — громогласно воскликнул Фугуй.
Чэнь Ши внутренне вздохнул. Он был готов к чему-то подобному. В таких крошечных городках шила в мешке не утаишь — любые слухи разлетаются мгновенно, и земляки рано или поздно все равно узнали бы о его возвращении.
Чэнь Ши внутренне вздохнул. Он был готов к чему-то подобному. В таких крошечных городках шила в мешке не утаишь — любые слухи разлетаются мгновенно, и земляки рано или поздно все равно узнали бы о его возвращении.
— Привет, Фугуй. А ты-то какими делами в полицию пожаловал?
— Привет, Фугуй. А ты-то какими делами в полицию пожаловал?
— Да я-то ладно! — Фугуй с широкой ухмылкой бесцеремонно сгреб Чэнь Ши в охапку, сильно прижав к себе за плечо. — Слушай, я же сперва подумал, что обознался. Все в деревне только и трубили, что ты в самом провинциальном департаменте важной птицей заделался! Как тебя в нашу глухомань занесло?
— Да я-то ладно! — Фугуй с широкой ухмылкой бесцеремонно сгреб Чэнь Ши в охапку, сильно прижав к себе за плечо. — Слушай, я же сперва подумал, что обознался. Все в деревне только и трубили, что ты в самом провинциальном департаменте важной птицей заделался! Как тебя в нашу глухомань занесло?
— Перевели для набора опыта, на низовую службу, — уклонился от лишних подробностей Чэнь Ши.
— Перевели для набора опыта, на низовую службу, — уклонился от лишних подробностей Чэнь Ши.
— То есть теперь ты у нас в местном участке служить будешь, обычным копом? — не унимался Фугуй.
— То есть теперь ты у нас в местном участке служить будешь, обычным копом? — не унимался Фугуй.
Чэнь Ши лишь коротко и сдержанно кивнул в ответ.
Чэнь Ши лишь коротко и сдержанно кивнул в ответ.
— А я вот паспорт потерял, пришел документы на восстановление подавать, — спохватился приятель.
— А я вот паспорт потерял, пришел документы на восстановление подавать, — спохватился приятель.
— Тогда поспеши, — поторопил его Чэнь Ши. — Конец рабочего дня на носу, скоро закроются.
— Тогда поспеши, — поторопил его Чэнь Ши. — Конец рабочего дня на носу, скоро закроются.
Пока Фугуй убегал утрясать дела со своим удостоверением, Чэнь Ши направился в комнату отдыха. Внутри оказался один лишь Чжан Ху, лениво листавший что-то в телефоне.
Пока Фугуй убегал утрясать дела со своим удостоверением, Чэнь Ши направился в комнату отдыха. Внутри оказался один лишь Чжан Ху, лениво листавший что-то в телефоне.
Чэнь Ши понимал: чтобы освоиться на новом месте, нужно как можно скорее разведать внутреннюю кухню участка и расклад сил. Чжан Ху выглядел парнем простым и прямодушным — стоит пропустить с ним по паре стаканов за ужином, и тот сам выложит всё как на духу. Обычно новички, приходя в коллектив, устраивали грандиозное застолье для всего отдела сразу. Но Чэнь Ши знал жизнь: когда за столом собирается толпа, все разговоры сводятся к банальным тостам, дежурным любезностям и пустой чиновничьей болтовне. Никакого проку от этого нет. Если хочешь завязать настоящие доверительные отношения, приглашать нужно с глазу на глаз.
Чэнь Ши понимал: чтобы освоиться на новом месте, нужно как можно скорее разведать внутреннюю кухню участка и расклад сил. Чжан Ху выглядел парнем простым и прямодушным — стоит пропустить с ним по паре стаканов за ужином, и тот сам выложит всё как на духу. Обычно новички, приходя в коллектив, устраивали грандиозное застолье для всего отдела сразу. Но Чэнь Ши знал жизнь: когда за столом собирается толпа, все разговоры сводятся к банальным тостам, дежурным любезностям и пустой чиновничьей болтовне. Никакого проку от этого нет. Если хочешь завязать настоящие доверительные отношения, приглашать нужно с глазу на глаз.
Он подошел и присел на соседний стул:
Он подошел и присел на соседний стул:
— Чжан, как у тебя с планами на вечер? Свободен?
— Чжан, как у тебя с планами на вечер? Свободен?
— А что такое? — тут же насторожился Чжан Ху.
— А что такое? — тут же насторожился Чжан Ху.
«Все-таки система меняет людей», — мысленно усмехнулся Чэнь Ши. Каким бы наивным ни казался этот провинциальный парень, въевшаяся привычка госслужащего давала о себе знать: сначала разузнай, в чем выгода или подвох, а уже потом отвечай, свободен ты или занят. Гражданским до такой хватки далеко.
«Все-таки система меняет людей», — мысленно усмехнулся Чэнь Ши. Каким бы наивным ни казался этот провинциальный парень, въевшаяся привычка госслужащего давала о себе знать: сначала разузнай, в чем выгода или подвох, а уже потом отвечай, свободен ты или занят. Гражданским до такой хватки далеко.
— Да вот, думал пригласить тебя пропустить по стаканчику после смены, — непринужденно предложил Чэнь Ши.
— Да вот, думал пригласить тебя пропустить по стаканчику после смены, — непринужденно предложил Чэнь Ши.
Услышав про выпивку, Чжан Ху мгновенно расслабился. От такого предложения он отказываться не собирался. За все время, что он здесь проработал, ему вечно приходилось самому раскошеливаться и угощать старших коллег, а тут вдруг его самого зовут в заведение! Приятно, черт возьми.
Услышав про выпивку, Чжан Ху мгновенно расслабился. От такого предложения он отказываться не собирался. За все время, что он здесь проработал, ему вечно приходилось самому раскошеливаться и угощать старших коллег, а тут вдруг его самого зовут в заведение! Приятно, черт возьми.
— Знаешь, пожалуй, я абсолютно свободен, — с готовностью улыбнулся он.
— Знаешь, пожалуй, я абсолютно свободен, — с готовностью улыбнулся он.
— Отлично. Я в Фушане человек новый, мест не знаю, так что выбор заведения за тобой. Как закончим, сразу и двинем, — подытожил Чэнь Ши.
— Отлично. Я в Фушане человек новый, мест не знаю, так что выбор заведения за тобой. Как закончим, сразу и двинем, — подытожил Чэнь Ши.
— Договорились! — кивнул Чжан Ху.
— Договорились! — кивнул Чжан Ху.
Оставшееся до конца смены время они скоротали за неспешной беседой. Ровно в полшестого Чжан Ху сверился с часами на экране телефона, бодро поднялся и скомандовал:
Оставшееся до конца смены время они скоротали за неспешной беседой. Ровно в полшестого Чжан Ху сверился с часами на экране телефона, бодро поднялся и скомандовал:
— Ну что, Чэнь, рабочий день окончен. Погнали!
— Ну что, Чэнь, рабочий день окончен. Погнали!
Ведомый коллегой, Чэнь Ши вскоре очутился на пороге уютного ресторанчика в деревенском стиле, расположившегося в тихом дворике. Хозяин заведения, завидев Чжан Ху, так и расплылся в радушной улыбке, явно признавая в нем постоянного гостя:
Ведомый коллегой, Чэнь Ши вскоре очутился на пороге уютного ресторанчика в деревенском стиле, расположившегося в тихом дворике. Хозяин заведения, завидев Чжан Ху, так и расплылся в радушной улыбке, явно признавая в нем постоянного гостя:
— Офицер Чжан! Какими судьбами! Вам как обычно, отдельную кабинку приготовить?
— Офицер Чжан! Какими судьбами! Вам как обычно, отдельную кабинку приготовить?
— Да, давай ту самую, — важно кивнул Чжан Ху.
— Да, давай ту самую, — важно кивнул Чжан Ху.
Они устроились в небольшом уединенном зале, куда тут же с доброй улыбкой вошла хозяйка, держа наготове блокнот:
Они устроились в небольшом уединенном зале, куда тут же с доброй улыбкой вошла хозяйка, держа наготове блокнот:
— Чего желаете отведать сегодня, товарищ полицейский?
— Чего желаете отведать сегодня, товарищ полицейский?
Чэнь Ши перехватил меню и вежливо пододвинул его старшему товарищу:
Чэнь Ши перехватил меню и вежливо пододвинул его старшему товарищу:
— Чжан, командуй парадом. Выбирай на свой вкус, я в еде совершенно неприхотлив.
— Чжан, командуй парадом. Выбирай на свой вкус, я в еде совершенно неприхотлив.
Пока они шуршали страницами, женщина расторопно наполнила их пиалы горячим чаем. Чжан Ху церемониться не стал и уверенно принял меню. В конце концов, сам когда-то бывал в шкуре зеленого новичка и прекрасно понимал правила этой игры. Назвав четыре или пять фирменных позиций, он вернул карту Чэнь Ши:
Пока они шуршали страницами, женщина расторопно наполнила их пиалы горячим чаем. Чжан Ху церемониться не стал и уверенно принял меню. В конце концов, сам когда-то бывал в шкуре зеленого новичка и прекрасно понимал правила этой игры. Назвав четыре или пять фирменных позиций, он вернул карту Чэнь Ши:
— Давай, Чэнь, добавь чего-нибудь от себя.
— Давай, Чэнь, добавь чего-нибудь от себя.
Тот взял меню и чисто символически выбрал еще пару легких закусок.
Тот взял меню и чисто символически выбрал еще пару легких закусок.
— А из спиртного что подать? — поинтересовалась хозяйка, забирая заказ.
— А из спиртного что подать? — поинтересовалась хозяйка, забирая заказ.
— Пива. И сразу ящик тащи, гулять так гулять! — махнул рукой Чжан Ху.
— Пива. И сразу ящик тащи, гулять так гулять! — махнул рукой Чжан Ху.
Женщина испарилась и через пару минут вернулась, бережно водружая на пол пластиковый ящик с прохладными бутылками, рядом с которыми на стол звякнули два граненых стакана.
Женщина испарилась и через пару минут вернулась, бережно водружая на пол пластиковый ящик с прохладными бутылками, рядом с которыми на стол звякнули два граненых стакана.
Чэнь Ши ловко подцепил крышку, с шипением открыл первую бутылку и уважительно наполнил стакан коллеги до самых краев. Чжан Ху так и расцвел, откровенно наслаждаясь моментом. Наконец-то он чувствовал себя важной персоной! До прихода Чэнь Ши он был самым бесправным существом в участке — перед каждым ветераном приходилось ходить по струнке и заглядывать в рот. Теперь же у него появился официальный преемник, на фоне которого можно было примерить маску умудренного опытом наставника.
Чэнь Ши ловко подцепил крышку, с шипением открыл первую бутылку и уважительно наполнил стакан коллеги до самых краев. Чжан Ху так и расцвел, откровенно наслаждаясь моментом. Наконец-то он чувствовал себя важной персоной! До прихода Чэнь Ши он был самым бесправным существом в участке — перед каждым ветераном приходилось ходить по струнке и заглядывать в рот. Теперь же у него появился официальный преемник, на фоне которого можно было примерить маску умудренного опытом наставника.
Чэнь Ши приподнял свой стакан:
Чэнь Ши приподнял свой стакан:
— Ну, за знакомство, Чжан! Я человек новый, порядков ваших еще не знаю. Если где-то сглуплю или сделаю что не так — руби с плеча, поправляй без стеснения.
— Ну, за знакомство, Чжан! Я человек новый, порядков ваших еще не знаю. Если где-то сглуплю или сделаю что не так — руби с плеча, поправляй без стеснения.
Чжан Ху благосклонно закивал, мысленно ставя парню жирный плюс. «Надо же, какой понятливый и уважительный малый попался!»
Чжан Ху благосклонно закивал, мысленно ставя парню жирный плюс. «Надо же, какой понятливый и уважительный малый попался!»
«Еще бы мне не быть понятливым», — горько усмехнулся про себя Чэнь Ши. Потеряв престижное место в провинциальном главке и с треском вылетев на задворки цивилизации, нужно быть полным кретином, чтобы продолжать гнуть пальцы. Если не научишься прогибаться сейчас — пиши пропало, система сожрет и не поморщится.
«Еще бы мне не быть понятливым», — горько усмехнулся про себя Чэнь Ши. Потеряв престижное место в провинциальном главке и с треском вылетев на задворки цивилизации, нужно быть полным кретином, чтобы продолжать гнуть пальцы. Если не научишься прогибаться сейчас — пиши пропало, система сожрет и не поморщится.
Стаканы со звоном соприкоснулись, и Чэнь Ши осушил свой до дна. Алкоголь быстро сделал свое дело, и хмельной Чжан Ху мгновенно превратился в весьма разговорчивого собеседника. Оказалось, он родом из соседнего городка Хуанчан, в семье единственный сын, но есть еще старшая сестра. Чэнь Ши слушал его с самым благоговейным и сосредоточенным видом — казалось, дай ему волю, он бы достал служебный блокнот и начал конспектировать каждое слово. Главное — выказать абсолютное почтение и заставить собеседника почувствовать свою значимость. Таким юнцам, как Чжан Ху, больше всего на свете нужно было признание их авторитета.
Стаканы со звоном соприкоснулись, и Чэнь Ши осушил свой до дна. Алкоголь быстро сделал свое дело, и хмельной Чжан Ху мгновенно превратился в весьма разговорчивого собеседника. Оказалось, он родом из соседнего городка Хуанчан, в семье единственный сын, но есть еще старшая сестра. Чэнь Ши слушал его с самым благоговейным и сосредоточенным видом — казалось, дай ему волю, он бы достал служебный блокнот и начал конспектировать каждое слово. Главное — выказать абсолютное почтение и заставить собеседника почувствовать свою значимость. Таким юнцам, как Чжан Ху, больше всего на свете нужно было признание их авторитета.
Постепенно стол заставили тарелками с исходящими паром блюдами. Примерно через полчаса, когда голод был утолен, а ящик заметно опустел, Чэнь Ши даже не пришлось задавать наводящие вопросы — захмелевший Чжан Ху сам, сменив тон на доверительный шепот, перешел к главной теме: делам в их полицейском участке.
Постепенно стол заставили тарелками с исходящими паром блюдами. Примерно через полчаса, когда голод был утолен, а ящик заметно опустел, Чэнь Ши даже не пришлось задавать наводящие вопросы — захмелевший Чжан Ху сам, сменив тон на доверительный шепот, перешел к главной теме: делам в их полицейском участке.
— Гляди, какая у нас тут иерархия, — начал Чжан Ху, пододвигая стакан ближе. — Наверху сидят двое: начальник участка и его зам. С начальником нашим, Ван Цзяньмином, ты уже мельком пересекался. Мужик серьезный, ранг замглавы департамента, к тому же по совместительству вице-мэр нашего поселка. А вот замначальника — калибр пониже, обычный начальник отдела. Я его за весь год всего пару раз и видел: дед уже одной ногой на пенсии, подкосила какая-то тяжелая болячка, сейчас лежит в провинциальной больнице, лечится. Так вот, самый матерый волк у нас в отделе — это Ма Голян. По стажу ему равных нет. И если небо на землю не рухнет, именно он займет освобождающееся кресло замначальника. Представляешь, мужик больше двадцати лет в этой дыре лямку тянет! Наконец-то дождался, пока старик на покой соберется. Говорят, Ма сейчас землю носом роет, все пороги оббивает, связи подключает. К концу года нынешний зам официально уходит, и если Ма Голян сейчас этот шанс упустит, то до конца дней своих останется обычным опером.
— Гляди, какая у нас тут иерархия, — начал Чжан Ху, пододвигая стакан ближе. — Наверху сидят двое: начальник участка и его зам. С начальником нашим, Ван Цзяньмином, ты уже мельком пересекался. Мужик серьезный, ранг замглавы департамента, к тому же по совместительству вице-мэр нашего поселка. А вот замначальника — калибр пониже, обычный начальник отдела. Я его за весь год всего пару раз и видел: дед уже одной ногой на пенсии, подкосила какая-то тяжелая болячка, сейчас лежит в провинциальной больнице, лечится. Так вот, самый матерый волк у нас в отделе — это Ма Голян. По стажу ему равных нет. И если небо на землю не рухнет, именно он займет освобождающееся кресло замначальника. Представляешь, мужик больше двадцати лет в этой дыре лямку тянет! Наконец-то дождался, пока старик на покой соберется. Говорят, Ма сейчас землю носом роет, все пороги оббивает, связи подключает. К концу года нынешний зам официально уходит, и если Ма Голян сейчас этот шанс упустит, то до конца дней своих останется обычным опером.
— Погоди, а как же должность политического комиссара? — уточнил Чэнь Ши. — По штату ведь положен политрук?
— Погоди, а как же должность политического комиссара? — уточнил Чэнь Ши. — По штату ведь положен политрук?
— Перевели нашего комиссара, — отмахнулся Чжан Ху. — Нового пока не назначили, так что начальник Ван сейчас и за него отдувается, две должности совмещает.
— Перевели нашего комиссара, — отмахнулся Чжан Ху. — Нового пока не назначили, так что начальник Ван сейчас и за него отдувается, две должности совмещает.
Чэнь Ши понимающе кивнул и снова пригубил пиво:
Чэнь Ши понимающе кивнул и снова пригубил пиво:
— Чжан, ну раз такое дело, кресло освобождается, может, и тебе стоит подсуетиться? Поискать выходы на верха, подтолкнуть карьеру? Шанс-то отличный.
— Чжан, ну раз такое дело, кресло освобождается, может, и тебе стоит подсуетиться? Поискать выходы на верха, подтолкнуть карьеру? Шанс-то отличный.
Чжан Ху так и прыснул со смеху, едва не поперхнувшись:
Чжан Ху так и прыснул со смеху, едва не поперхнувшись:
— Да ты с ума сошел! О чем ты говоришь? Я — простой деревенский парень, откуда у меня связям взяться? Да и отработал я всего ничего, один год. Вот если бы глава окружкома партии приходился мне родным дядей, тогда другой разговор. Для таких, как мы, простых пахарей на ниве правопорядка, пределом мечтаний считается доползти до замначальника годам к сорока. И то, если все боги благоволить будут. А большинство так и кукует всю жизнь: приходят сопливыми юнцами, стареют на дежурствах и уходят на пенсию в том же звании. Просто просиживают штаны из года в год.
— Да ты с ума сошел! О чем ты говоришь? Я — простой деревенский парень, откуда у меня связям взяться? Да и отработал я всего ничего, один год. Вот если бы глава окружкома партии приходился мне родным дядей, тогда другой разговор. Для таких, как мы, простых пахарей на ниве правопорядка, пределом мечтаний считается доползти до замначальника годам к сорока. И то, если все боги благоволить будут. А большинство так и кукует всю жизнь: приходят сопливыми юнцами, стареют на дежурствах и уходят на пенсию в том же звании. Просто просиживают штаны из года в год.
— Ну, за то, чтобы удача повернулась к тебе лицом, — Чэнь Ши вновь наполнил его стакан до краев и лихо осушил свой. — Значит, Ма Голян — самый авторитетный старик в отделе?
— Ну, за то, чтобы удача повернулась к тебе лицом, — Чэнь Ши вновь наполнил его стакан до краев и лихо осушил свой. — Значит, Ма Голян — самый авторитетный старик в отделе?
— Да как сказать... — Чжан Ху почесал затылок. — Есть еще двое, им уже глубоко за полтинник. Но те вообще превратились в мебель, ушли в глухую оборону и просто доживают до пенсии. На вызовы их калачом не заманишь, сидят себе тихонько в кабинетах, бумажки перекладывают да архивы шьют. У нас ведь как: вся работа распределяется строго по выслуге лет. Весь этот геморрой с патрулями и выездами ложится на плечи молодых вроде нас. Всего у нас в штате десять кадровых офицеров, теперь вот с тобой одиннадцать стало. И еще двадцать пять вольнонаемных помощников. Из них четыре или пять девчат сидят на канцелярии — заправляет там некая Сюй Линьлинь. Они штампуют паспорта, ведут учет прописки, щелкают граждан на фотокарточки и прочей бюрократией занимаются. Весь остальной личный состав держит порядок на улицах. Днем на дежурстве обязаны быть все офицеры, а в ночь остаются двое дежурных. У помощников график посменный: пятнадцать человек в день, пятеро в ночь. Поскольку ты только сегодня оформился, начальник приказал мне ввести тебя в курс дела. Так что мой график — твой график, ходи за мной хвостиком. Как натаскаешься, месяца через три, начнут ставить в самостоятельные смены. Но ты не переживай, весь этот месяц у меня исключительно дневные смены, так что ночами поспать удастся. До следующего месяца до темноты дергаться не придется.
— Да как сказать... — Чжан Ху почесал затылок. — Есть еще двое, им уже глубоко за полтинник. Но те вообще превратились в мебель, ушли в глухую оборону и просто доживают до пенсии. На вызовы их калачом не заманишь, сидят себе тихонько в кабинетах, бумажки перекладывают да архивы шьют. У нас ведь как: вся работа распределяется строго по выслуге лет. Весь этот геморрой с патрулями и выездами ложится на плечи молодых вроде нас. Всего у нас в штате десять кадровых офицеров, теперь вот с тобой одиннадцать стало. И еще двадцать пять вольнонаемных помощников. Из них четыре или пять девчат сидят на канцелярии — заправляет там некая Сюй Линьлинь. Они штампуют паспорта, ведут учет прописки, щелкают граждан на фотокарточки и прочей бюрократией занимаются. Весь остальной личный состав держит порядок на улицах. Днем на дежурстве обязаны быть все офицеры, а в ночь остаются двое дежурных. У помощников график посменный: пятнадцать человек в день, пятеро в ночь. Поскольку ты только сегодня оформился, начальник приказал мне ввести тебя в курс дела. Так что мой график — твой график, ходи за мной хвостиком. Как натаскаешься, месяца через три, начнут ставить в самостоятельные смены. Но ты не переживай, весь этот месяц у меня исключительно дневные смены, так что ночами поспать удастся. До следующего месяца до темноты дергаться не придется.
Разведав все ключевые моменты и расклады сил в участке, Чэнь Ши окончательно расслабился. Они пропустили еще по паре стаканов, завершая душевный вечер, и сытые разъехались по домам.
Разведав все ключевые моменты и расклады сил в участке, Чэнь Ши окончательно расслабился. Они пропустили еще по паре стаканов, завершая душевный вечер, и сытые разъехались по домам.

Комментарии

Загрузка...