В этот особенный момент восприятие Шишоу и Минчани столкнулось с серьезнейшим испытанием, касающимся участи тех Стражей Времени, в чьи тела были внедрены семена Гнезда Мин. На памяти бесчисленных поколений у всех Стражей Времени, пораженных семенем Гнезда Мин, был лишь один исход — их духовное сознание превращалось в удобрение для белых цветов. Однако рука, вырвавшаяся в этот миг из лиан Гнезда Мин, заставила обе противоборствующие стороны замереть в одно и то же мгновение. Их дальнейшие действия зависели вовсе не от ответных боевых приемов противника, а от того, кто скрывался за этой рукой!
Сам Вэй Ян в тот момент вовсе не осознавал, насколько он уникален. Для новичка среди Стражей Времени, который еще недавно даже не мог нормально запустить Клинок-щит, столь заниженные ожидания от собственных сил казались вполне обоснованными. Сейчас Вэй Ян ощущал лишь туман в голове и жуткую тошноту. Он изо всех сил попытался вырваться, думая лишь о том, как бы поскорее найти укромное место и как следует выблевать всю эту мерзость из глубины своего желудка.
И вот на глазах у изумленной толпы появилась вторая рука. Следом обе руки с силой развели в стороны лианы, разрывая брешь в растительном коконе. Когда весь Вэй Ян целиком предстал перед взорами окружающих, и Шишоу, и Минчань увидели парня, с ног до головы опутанного лианами, с растрепанными волосами. Одной рукой он упирался в колено, другой держался за внешний край кокона и истошно изрыгал себе под ноги зеленую жижу.
Весь этот процесс занял секунд тридцать, после чего Вэй Ян выпрямился, наугад сорвал свисавший над головой белый лепесток и вытер им рот. Распрямившись, лепесток пару раз пружинно качнулся вверх-вниз, а прилипшая к его кончику блевотина оставила узкий след как раз на белых одеждах Цзю Цзи. К тому моменту выражение лица Цзю Цзи стало почти звериным: зеленое пламя, окутывавшее его правый глаз, расползлось по всей правой половине лица, а в воздухе застлало тревожное, будоражащее душу ощущение нестабильности.
Минчаньцы и люди Блейка отчетливо ощущали ярость Цзю Цзи. В то же время Блейк и Мэй Руосин восхищенно думали о том, что, пожалуй, именно таково истинное, предельное состояние Цзю Цзи. Казалось, этот парящий в полувоздухе Человек в Белом одним лишь громким криком способен разорвать преграду самой жизни. От этого давящего ощущения Сяо Иньтао даже потеряла сознание и привалилась к плечу Цин Ши.
Цзю Цзи исступленно взревел, и среди затянувшегося неба мгновенно породились три зеленые молнии, которые, подхватив его тело, устремились к Вэй Яну.
Первым же приемом он метил прямо в лоб Вэй Яну. Белый веер в его правой руке, обвитый дикими молниями пустоши, с сокрушительной силой обрушился на противника. Мощь этого удара заставила стоявших в нескольких чжанах Мэй Руосин и Блейка содрогнуться от ужаса. Вэй Ян почувствовал, что на него что-то несется, и на уровне инстинкта вскинул правую руку над головой, принимая защитную стойку.
Белый веер Цзю Цзи со страшной силой врезался в его блок, вспыхнул зеленый свет, и в следующее мгновение Вэй Ян все так же стоял на прежнем месте, а Цзю Цзи отбросило назад на добрый десяток шагов.
Тот замер на месте, с изумлением глядя на Вэй Яна.
В этот момент Вэй Ян неторопливо вышел вперед, глубоко вздохнул и почувствовал необычайную легкость во всем теле, словно вдохнул чистейший родниковый воздух Пяти Континентов. Он пожал плечами, а затем медленно поднял голову, только вот глаза его оставались крепко зажмуренными.
Однако Вэй Ян вовсе не видел перед собой сплошную тьму — напротив, окружающий пейзаж пронизывали тончайшие зеленые нити. По очертаниям, свету и тени, которые создавали эти нити, он мог примерно различить Цзю Цзи, членов Минчани, Блейка, Мэй Руосин и остальных. Больше всего этих нитей было на Цзю Цзи, причем светились они ярче всего, на втором месте шел Блейк. Мэй Руосин и Цин Ши светились чуть тусклее. Среди той толпы присутствовало еще одно нечто, чей свет то вспыхивал, то гас, и Вэй Ян с ходу не смог понять, кто это.
Кроме того, вокруг рассыпалось еще около четырех-пяти десятков более тонких, но густых сгустков энергии — этих людей Вэй Ян, казалось, вообще не знал, но по крайней мере он понимал: человек, стоявший прямо перед ним сейчас, представлял наибольшую угрозу.
Заструились голубые нити, и Цзю Цзи снова бросился в атаку. На этот раз, взмахнув Белым веером, он пустил в сторону Вэй Яна несколько воздушных клинков, после чего сам ускорил движение, неотступно следуя за этой волной атак.
Вэй Ян вдруг вспомнил о своей Безымянной табличке, и тут же его правая ладонь раскрылась, призывая артефакт — табличка стрелой вылетела из обломков и прямо угодила ему в ладонь. Вэй Ян поднял ее перед собой,
после чего в его сознании всплыл образ сражающегося Управляющего Лу.
И вот цельная табличка разделилась надвое: одна часть замерла слева, другая справа от плеч Вэй Яна. За секунду до того, как воздушные клинки достигли цели, обе таблички одновременно испустили из центров тусклые зеленые ряби в пространстве. Клинки, столкнувшись с этой рябью, канули в нее, словно брошенные в омут камни, и бесследно растворились.
Вэй Ян почувствовал, как в его правую ладонь изнутри упирается какая-то сила, и тут же толкнул вперед с точно таким же усилием. В воздухе словно бы появилась вторая рука, давившая во встречном направлении; плечи и локоть Вэй Яна пронзила тупая боль, но он отчетливо понимал, что еще не применил всю полноту сил.
Затем Вэй Ян глубоко вздохнул, слегка подал правое плечо назад, заставив ладонь отпрянуть, следом резко развернул верхнюю часть туловища влево, выбросил вперед правое плечо вместе с рукой и, завершив движение на одном дыхании, выплеснул накопившееся давление наружу.
Со стороны казалось, что от этого взмаха перед Вэй Яном пошла волна ряби, в которой только что поглощенные клинки противника в неизменном виде отразились обратно. Цзю Цзи несся следом и не успел вовремя среагировать. Опомнившись, он обнаружил, что его левое плечо было начисто срезано, и из раны хлынул фонтан крови.
Все это Лу Юй наблюдал от начала и до конца. Он тихо усмехнулся и произнес:
— Цзю Цзи, ты ведь и не думал, что, изначально планируя сделать духовное сознание моего сына питательной средой для Гнезда Мин, в итоге получишь Гнездо Мин, ставшее сосудом для его души. Истиине небеса совершают круговорот, ха-ха-ха.
Однако Цзю Цзи к тому моменту уже обрел прежнюю невозмутимость и холодно бросил:
— Старик Лу, не радуйся раньше времени. Раз он способен впитывать питательные вещества Гнезда Мин, это доказывает, что он вовсе не обладает духовным сознанием твоего сына. Ты сам лучше всех знаешь: те, кто принадлежит к Шишоугуну, абсолютно не способны выдержать натиск Гнезда Мин. Впрочем, можешь не переживать, скоро я отправлю тебя воссоединиться с сыном.
Сразу после этих слов лицо Лу Юя омрачилось, а затем на нем стали сменять друг друга безумие и горькие рыдания.
Мэй Руосин посмотрела на Блейка и спросила:
— Что он имеет в виду? Ты понимаешь?
Блейк глянул на почти потерявшего рассудок Лу Юя и равнодушно ответил:
— Стражи Времени и Минчань — как вода и огонь. Субстанция Минчани для Стража Времени — чистейший яд, но для чужеземца это неизведанное нечто. И хотя по здравому размышлению обычный чужеземец тоже не вынесет эрозии яда Минчани, этот парень на данный момент цел и невредим. Пусть мы и не знаем, откуда он взялся, но он точно не из Пяти Континентов Шишоу, а значит, он никак не может быть духовным сознанием сына Лу Юя.
Выслушав это, Мэй Руосин перевела взгляд обратно на Вэй Яна. Она никак не могла взять в толк, как тот парень, с которым она некогда столкнулась в Чужеземье, теперь способен на равных сражаться с мастером высшего ранга из Минчани и даже умудрился ранить его.
Мэй Руосин снова задала вопрос:
— Если это не сознание Стража Времени, почему он смог воспользоваться табличкой и Клинком-щитом?
Блейк нахмурился и произнес:
— Этого я тоже не могу понять. Будь он не из Стражей Времени, табличка вообще не отреагировала бы на него. К тому же то, что он использовал только что, — это вовсе не Клинок-щит.
Мэй Руосин изумленно воскликнула:
— Не Клинок-щит?
Блейк продолжил:
— У Стражей Времени принято действовать парами: один держит нефритовый осколок, а второй прикрывает Клинком-щитом, их роли в нападении и защите строго разделены. Причина в том, что природа этих двух небесных искусств взаимоисключающа, и никто не способен овладеть ими одновременно. То же, что этот парень продемонстрировал только что, лишь внешне напоминает Клинок-щит, но он способен не только отражать атаки, но и контратаковать. Это идет вразрез с самой сутью Клинка-щита.
Мэй Руосин услышала это, и ситуация с Вэй Яном стала казаться ей еще более запутанной. Тем временем Цзю Цзи широко взмахнул Белым веером, прикрывая им раненое плечо. Из веера полезли бесчисленные белые лианы, образуя вокруг его плеча коконоподобную оболочку. Взмыв высоко в воздух, он произнес:
— На сегодня пока хватит. И хотя Седьмое Чужеземье еще не стало достоянием Минчани, вам двоим не суждено дожить до сегодняшнего вечера. Если Владыка Минчани не сможет воцариться над Семи Чужеземьями, тогда пусть все вокруг обратится в ничто в утешение моему господину в загробном мире!
Договорив, он создал позади себя разрыв в пространстве, наполненный зеленим свечением, боком шагнул в эту трещину и исчез в вышине.
Вслед за исчезновением Цзю Цзи на земле точно в тот же миг закрылись порталы, зиявшие за спинами каждого из миньонах Минчани. Вот только они не предпринимали никаких попыток атаковать — застыв в прежних позах, они безвольно свесили головы, словно роботы, у которых села батарейка.
В этот момент облаченный в красные песчаные доспехи Вэй Ян впервые обратил внимание на жалкое состояние собственного тела, поверженного на землю. Бурный всплеск эмоций вызвал срыв доспехов, и заключенный в груди зыбучий песок закрутился с бешеными оборотами. Увидев это, Хун Цюй извлек из-за пазухи размером с ладонь песочные часы, повернулся к остальным, сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Госпожа Мэй, я вынужден откланяться. Раз этот парень Вэй Ян облачился в песчаные доспехи, отныне он принадлежит Сфере Глазури. Я заберу его с собой...
Мэй Руосин кивнула и ответила:
— Благодарю за труд, господин Хун. При случае я непременно нанесу ответный визит с благодарностью.
Хун Цюй бросил взгляд на Вэй Яна, затем перевел его на стоявшего рядом Вэй Яна, покачал головой и промолвил:
— Воистину, новое поколение сменяет старое. Слышать такое от госпожи Мэй мне даже немного неловко.
С этими словами он опомнился, выдернул заглушку с одной стороны песочных часов, и содержавшийся в них зыбучий песок разделился на два потока: один окутал Вэй Яна, другой — его самого. Под покровом песка оба силуэта начали постепенно расплываться.
В этот момент безмолвные доселе миньоны Минчани вдруг синхронно задрали головы к небу и широко разинули рты. Из глубин глотки каждого из них показалось зеленое семя размером с куриное яйцо, которое снизу подпирала выросшая из гортани лиана. Поверхность семени была испещрена бороздками и прожилками, напоминая узор грецкого ореха, а внутри него мерцал неровный темно-зеленый свет.
Семена тех двоих минчани, что находились ближе всех к Хун Цюю и Вэй Яну, замигали быстрее остальных. В тот же миг тонкий песок, окутывавший тела этих двоих, стал двигаться медленнее и в конце концов оказался целиком втянут в глотки тех минчани, чьи горла были соединены с основанием семян. При этом Хун Цюй и Вэй Ян по-прежнему стояли на прежних местах. Хун Цюй нахмурился и произнес:
— Плохо дело! Боюсь, это внутренние побеги Гнезда Мин!
Лу Юй неторопливо пояснил:
— Внутренние побеги Минчани — это бракованная версия Гнезда Мин, у них нет функции телепортации, но взамен они обладают чудовищной разрушительной силой. Всего одного такого семени хватит, чтобы сровнять с землей скалы размером с филиал Чжишуя.
Цин Ши окинул взглядом окрестности и произнес:
— Боюсь, вокруг их здесь не меньше четырех-пяти десятков.
Вэй Ян в этот момент чувствовал, как земля уходит из-под ног: покрывавшие его тело красные доспехи кусок за куском осыпались, обнажая ярко сиявшее зеленоватым светом духовное сознание.
Вне себя от тревоги Хун Цюй подхватил на руки поверженное на землю физическое тело Вэй Яна, прижал к кровоточащей ране на затылке горсть красного песка. Вэй Яна погрузило во тьму, а когда он снова открыл глаза, то понял, что уже вернулся в свое давным-давно покинутое тело.
Он оттолкнул Хун Цюя и, опираясь на руки, заковылял к Лу Юю.
Мэй Руосин, Блейк и остальные обступили Вэй Яна. Голый Вэй Ян к тому моменту уже потерял сознание. Блейк завернул его в ту самую красную ткань, в которую ранее было обернуто Эбеновое дерево, и бережно усадил, прислонив спиной к каменной скамье.
Хун Цюй посмотрел на только что обретшего плоть Вэй Яна и уже собирался подойти, но Мэй Руосин легким движением дернула его за край одежды и бросила выразительный взгляд. Хун Цюй тяжело вздохнул и вернулся назад.
На переднем дворе, плечом к плечу на каменной скамье, сидели лишившийся ног Лу Юй и растерявший всю земную пыль Вэй Ян.
Из-за ухода Цзю Цзи вызванные им проливной дождь Минчани и нависшая туча тоже начали постепенно рассеиваться. Золотистые лучи закатного солнца пали прямо между ними, освещая половину каждого из их лиц.
Вэй Ян всматривался в профиль Лу Юя, а тот с пустым взором глядел на горизонт. В этот момент в нем не осталось никаких желаний: боль последних десяти лет после прощальных слов Цзю Цзи обратилась в прах, а утраченное время уже никогда не вернуть.
Свет в его глазах постепенно угасал. В лучах заходящего солнца ему чудилось, будто собственный сын машет ему рукой, а в уголках глаз не переставая набухали и катились горячие слезы.
Вэй Ян молча смотрел на Лу Юй. Из-за буйства песчаных доспехов и повторного слияния с плотью все его тело пронзала жгучая боль, словно от тысяч иголок, но ему было уже не до этого. В его памяти всплыла сцена их первой встречи с Лу Юем: закат в тот день был точь-в-точь как сейчас — багровый, обжигающий, словно огонь.
Лу Юй постепенно закрыл глаза и, слегка шевельнув губами, едва слышно произмолвил:
— Парень по фамилии Вэй, ты мне не сын. Пока у меня еще есть немного времени... Если хочешь отомстить, можешь заняться этим сам.
Вэй Ян несколько раз кашлянул, отвернулся, выплевывая кровавую слюну, и хрипло ответил:
— Дедушка Лу, то, что ты мне задолжал, в этой жизни уже не вернуть. Я пойду с тобой до самого края вечности, а в следующей жизни ты будешь моим сыном и вернешь мне долг.
Услышав это, Лу Юй невольно тихонько усмехнулся, но от резкой боли в груди уголки его губ снова обагрила кровавая пена.
Тяжело дыша, он произнес:
— Ах ты паршивец... Захотел отправить меня на тот свет, так даже спешить не стал.
Оба разом усмехнулись. Лу Юй склонил голову на плечо Вэй Яну. Повеял легкий ветерок, провожая последние лучи заката, и на обоих нисшло чувство полного освобождения. Лу Юй прищурил глаза: тяжесть чужого плеча под щекой дарила ему странное ощущение надежности — точно так же, бывало, в молодости он прислонялся к хрупкому, но крепкому плечу своего восьмилетнего сына. На секунду он даже потерял счет реальности. Ему показалось, что все происходящее — лишь чужеземный сон, что сопровождает его на закате дней родной сын, а сияющий перед глазами свет — это задний двор его родового поместья в Денчжоу, где тоже шумит бамбуковая роща, а за ней возвышается трехэтажный терем. И в следующую же секунду он принял решение.
С усилием приподнявшись, Лу Юй сел. И хотя гелевые повязки на культях обеих ног уже окрасились в темно-багровый цвет, он всё же уселся перед каменной скамьей в позе для медитации.
В этот момент зеленые побеги, исторгнутые изо ртов минчани вокруг, запульсировали темно-зеленым светом с частотой часового механизма бомбы. Хун Цюй уже приготовился развернуть трехслойную защиту из глазурованного песка, укрывая ею себя и остальных. Он глянул на Вэй Яна, жестом призывая того немедленно укрыться в защитной зоне. Пусть он и не знал, способна ли эта техника выдержать ударную волну от взрыва зеленых ростков Минчани, но иного козыря у них не оставалось.
Привалившись спиной к каменной скамье, Вэй Ян видел, как Хун Цюй и Блейк жестами подзывают его к себе, словно что-то громко выкрикивая, но до слуха Вэй Яна уже ничего не доходило. Он позволил образам перед глазами окончательно расплыться. Он устал: скитания по зыбучим пескам Сферы Глазури уже тяжело повредили его духовное сознание, а последовавший за этим взрыв семени Гнезда Мин, таившегося в теле Вэй Яна, при возвращении в собственную плоть оставил от этой оболочки лишь руины. Обретя долгожданный покой рядом с Лу Юем, он хотел лишь запечатлеть это мгновение, оставив его в вечности своей памяти.
В этот момент плотно сомкнутые веки Лу Юя внезапно распахнулись, и в его глазах вспыхнул лазурный ореол. Сложив руки на груди треугольником, он выговорил четыре слова:
— Девять Цитаделей Таинственного Затвора!
И тотчас же обломанный кусок Эбенового дерева, глубоко вогнанный в землю, задрожал с новой силой. Следом несколько сплошных каменных стен, сотканных из смеси щебня и почвы, выросли из земли, послойно укрывая пространство, где стояли Хун Цюй, Блейк, Мэй Руосин и прочие, а также окружение Лу Юя и Вэй Яна. В ту же секунду, когда перед глазами Мэй Руосин угас последний лучик света, все зеленые побеги Минчани в округе взорвались одновременно. Колоссальная ударная волна прокатилась по всей округе Цзычжуюаня. Под мощным натиском этой стихии все вокруг потеряли сознание. А в каменном убежище, где оставались лишь они вдвоем, Лу Юй прошептал:
— Парнишка Вэй, я пойду вперед и подожду тебя. Только смотри проживи свою жизнь как положено, прежде чем прийти ко мне.
Однако этих прощальных слов Вэй Ян уже не услышал.

Комментарии

Загрузка...