Март. Весна цвела во всей красе.
Князь У вернулся из Учана в Интянь, и Ма Сюин устроила для него дома простой пир по случаю возвращения. На столе было вдоволь всего: изысканные и вкусные блюда, свежие сезонные фрукты и овощи, а также ароматное вино.
Князь У и Ма Сюин сидели плечом к плечу во главе стола. Слева направо расположились: Чжу Бяо, Чжу Шуан, Чжу Ган, а также еще совсем малыши Чжу Ди и Чжу Су, которые пока не могли есть самостоятельно. Эти пятеро были родными сыновьями Ма Сюин.
Далее сидела госпожа Сунь, державшая на руках дочь, а рядом с ней — госпожа Ху, находившаяся на девятом месяце беременности. Что же до остальных наложниц, которые еще не родили и не принесли потомства роду Чжу, то им, разумеется, не дозволялось присутствовать за столом — им оставалось лишь ждать и надеяться в задних дворах поместья.
Князь У поглядел на своего любимого старшего сына, затем перевел взгляд на других детей, воплощавших его мужскую силу, и довольно улыбнулся.
После пира, когда дети и наложницы разошлись, Князь У в сопровождении своей супруги удалился в главные покои. Стоило ему вернуться из поездки, он непременно проводил ночь в покоях Ма Сюин, даже несмотря на то, что она была уже на пятом месяце беременности. Это было не только проявлением уважения к жене, с которой он прошел через все невзгоды, но и желанием поделиться сокровенным: будь то рассказы о героических подвигах или досадных ошибках.
Ма Сюин почувствовала, как на душе стало легче, и с интересом спросила:
— И что же ты собираешься делать?
Чжан Чан был министром двора династии Юань. В конце двадцать второго года эры Чжичжэн (1362) он прибыл с посольской миссией, и Князь У, заметив его хитрость и изворотливость, оставил его в Интяне, даровав должность советника. Однако Чжан Чан был упрямцем и фанатичным сторонником династии Юань, чьей единственной целью в Цзяннани было вставлять палки в колеса Князю У изнутри.
Князь У немного подумал и великодушно произнес:
— Пожалуй, стоит наградить Чан Юйчуня женщиной.
В кои-то веки в Князе У проснулась совесть.
— Мы должны как следует их отблагодарить.
Его супруга всегда была проницательна и рассудительна, раз за разом она предлагала именно те слова похвалы или утешения, что приходились ему по душе.
Дежурный тюремщик стоял ни жив ни мертв, мечтая лишь о том, чтобы провалиться сквозь землю. Не успела Ма Сюин закончить фразу, как Князь У, охваченный яростью, схватил плеть и бросился вон. Тот самый повар из Фэнъяна, прославившийся своими свиными ножками, действовал по его указке, намереваясь отравить Ма Сюин и Чжу Бяо. Князь У, сжимавший окровавленную плеть и источавший смертоносную ауру, в тот момент походил на самого настоящего демона.
Ма Сюин тихо вздохнула, а затем, взяв мужа под руку, мягко произнесла:
— Чунба, давай вернемся домой.
Его цель была ясна, и когда Ма Сюин, тяжело ступая из-за беременности, добралась до места, повар и его вдохновитель Чжан Чан были уже забиты насмерть!
Династия Юань шаталась, и любой, у кого были хоть капля ума, старался присягнуть новому господину. Взгляд и голос Ма Сюин подействовали как целительный дождь: ярость Князя У постепенно улеглась, и он послушно последовал за ней в поместье. Как же повезло иметь такую жену!
Довольный собой Князь У уже выжимал полотенце, чтобы вытереть лицо, как вдруг услышал от Ма Сюин, что кто-то пытался навредить ей и сыну! Он пришел в неистовство!
Чан Лэ заранее предвидела конец этого человека, но не ожидала, что все обернется именно так.
Ма Сюин, приносившая ему сменную одежду, замерла и с виноватым видом добавила:
— Та мать с сыном пострадали вместо меня и Бяо-эра.
Оправившись от гнева, Князь У вспомнил о своих подчиненных.
— Родная, ты сказала, что жена Чан Юйчуня при тяжелых родах была вынуждена сломать младенцу ключицу?
Забиты насмерть — Князь У сделал это собственными руками! Он определенно был безумцем. И дело было не в ранней смерти императрицы Ма и Чжу Бяо — он был безумен изначально! Ма Сюин же была святой, спустившейся с небес: как она, день и ночь находясь рядом с таким сумасшедшим, не испытывала страха?
В темнице Интяня на полу лежали два окровавленных трупа с открытыми глазами, не желающими закрываться даже в смерти.
Князь У был вне себя от ярости!
Ма Сюин: «???»
Князь У: «У него всего два сына, и одному из них сломали ключицу. Подарю-ка я ему женщину, пусть родит еще наследников».
Ма Сюин: «...» — именно так.
***
Поместье Чан, гостиная.
Красивая женщина покорно распростерлась на полу.
Чан Юйчунь, вернувшийся с победой, был ошеломлен, госпожа Лань была в шоке, Чан Лэ — тоже.
Да Князь У просто психически болен! Неужели он специально отвечает злом на добро?
Чан Юйчунь вскочил, собираясь выбежать из дома, но госпожа Лань схватила его за полу халата. Увидев это, Чан Лэ махнула рукой, и Вань Син вежливо проводила женщину вон.
— Госпожа, зачем вы меня остановили?! — воскликнул раздосадованный Чан Юйчунь.
Госпожа Лань ответила:
— Раз господин даровал её, разве мы можем отказаться?
Чан Юйчунь нахмурился:
— Мне нужна только ты одна!
Лэ-эр часто говорила, что залог искренности между супругами — это верность, как телесная, так и душевная. Он был грубым воякой и лишь ценой собственной жизни добился нынешнего семейного счастья, поэтому не хотел, чтобы из-за какой-то женщины возник разлад с женой и дочерью.
Увидев искренность мужа, госпожа Лань успокоилась:
— Тогда отдай её мне. Ты не должен её искать и, тем более, прикасаться к ней.
Чан Юйчунь закивал: лишь бы в их семье снова воцарился мир и покой, он готов на что угодно! Госпожа Лань взглянула на мужа, который от волнения не знал, куда деть руки, и утешила его:
— Наша семья должна быть неразлучна.
Чан Юйчунь радостно закивал: конечно, быть вместе — это лучше всего, лишь бы не оставаться в одиночестве!
Отец и мать решили проблему парой слов, и Чан Лэ молча вышла из гостиной, направляясь в свой павильон Иньли.
Вань Юэ, заметив бледность на лице госпожи, встревоженно спросила:
— Барышня, что с вами? Вам нехорошо?
Чан Лэ покачала головой:
— Почему господин решил подарить отцу женщину?
Последним, кому выпала честь получить такой подарок, был Сюй Да. Его жена, мать знаменитой мудрой императрицы Сюй Мяоюнь (супруги Чжу Ди), была второй дочерью предателя Се Цзайсина. В прошлом году в апреле Се Цзайсин поднял мятеж и переметнулся к злейшему врагу Князя У — Чжан Шичэну. Причина его предательства была весьма странной: он обвинял Князя У в том, что тот без его согласия выдал его дочь замуж за Сюй Да.
Князь У пришел в ярость: Сюй Да, хоть и был вдовцом, являлся его лучшим полководцем, чье будущее было безгранично. Он выдал её замуж из лучших побуждений, а его поступок растоптали! Если бы воля Князя У, он бы вырезал девять колен рода Се Цзайсина. Но Сюй Да любил жену, у них были дети, и Князю У пришлось считаться с чувствами брата. Смерти удалось избежать, но наказание все же последовало. Князь У даровал Сюй Да женщину — формально наложницу, а на деле — соглядатая. Сюй Да знал свою вину: то, что Князь У не убил жену и детей, уже было проявлением милости, поэтому он был обязан принять подарок.
Тогда Чан Лэ сочла действия Князя У оправданными, но что происходит сейчас? При чем тут тяжелые роды её матери? Даже если он не умеет быть благодарным, зачем отвечать злом на добро?
Чан Лэ ломала голову, обдумывая всё снова и снова, как вдруг её осенило. Хотя Князь У был безумцем, он действительно обладал талантом покорителя Поднебесной. Он был невероятно трудолюбив в государственных делах, и обычные люди не могли заставить его тратить время на подбор наложниц. Это значило, что дело касалось людей или вещей, которые ему дороги. Например, Сюй Да — он был и ценным человеком, и важным делом. Её отец тоже был ценен для него, но не настолько, чтобы из-за случая с родами...
Если в поместье Чан и было что-то, что его беспокоило, так это помолвка.
О боже, неужели он метит в меня? Он боится, что будущая невестка сломает ключицу его старшему внуку? Да он что, с ума сошел? Сломанная ключица — это был вынужденный выбор, когда иного пути не оставалось! Неужели он считает, что если невестка рода Чжу при родах попадет в беду, она обязана пожертвовать собой ради ребенка? Ха, для него члены семьи Чжу — люди, а невестки — лишь инструменты для продолжения рода?
Чан Лэ охватило отчаяние, депрессия и желание сбежать от свадьбы! Знает ли Чжу Бяо о замыслах отца? Разделяет ли он его взгляды?
***
Мартовская погода — как настроение ребенка: только что светило солнце, а через мгновение разразилась буря. Из-за скорого открытия ресторана Фулэ Чан Лэ, несмотря на дождь, отправилась туда.
Фулэ — Счастье и Радость, просто и понятно. Никто и подумать не мог, что дочь конфуцианского ученого Сун Юй сможет придумать такое простое название. Весенний дождь был густым, и челка Чан Лэ намокла.
Чжу Вэньюй протянула ей сухое полотенце:
— Я же говорила тебе не приходить, я бы позже зашла в поместье Чан и все рассказала.
Чан Лэ, подняв голову, обняла её за руку:
— Как же я могла позволить сестре Вэньюй трудиться в одиночку?
Чжу Вэньюй легонько коснулась её лба:
— Только ты умеешь так подлизаться.
Чан Лэ довольно прищурилась: лесть — очень полезное оружие.
— Лэ-эр... — Чжу Вэньюй слегка нахмурилась. — Мы справимся? Ресторан Фулэ... мы точно справимся?
Три женщины, двое из которых еще дети — правда ли это возможно?
Чан Лэ была уверена:
— Конечно, справимся!
Они открываются официально, и благодаря репутации домов Чжу, Чан и Сун в Интяне, в первое время знатные господа и чиновники обязательно придут их поддержать. Трудный начальный период пройдет гладко, а затем, когда о них узнают, бизнес пойдет в гору.
— Сестра Вэньюй, не волнуйся, не стоит так сильно переживать, — добавила Чан Лэ.
Если не случится непредвиденного, деньги потекут рекой. А единственным непредвиденным обстоятельством мог стать лишь этот извращенец Князь У! Они пытались прокормиться на его земле, и если он не одобрит их начинание, всё пойдет прахом. Чан Лэ заранее обдумала это: Князь У определенно не хотел, чтобы женщины из его окружения «светились» на публике. Но это не имело значения — если он не выступит против открыто, то для всех остальных это будет означать поддержку.
Чтобы он молчал, Чан Лэ специально попросила Сун Юй обратиться к добросердечной госпоже Ма. Все вышло ровно так, как предполагала Чан Лэ: стоило Ма Сюин заговорить о ресторане, как лицо Князя У вытянулось, и на нем можно было прочесть крупными буквами: «Я не согласен».
Ма Сюин лишь бросила на него мимолетный взгляд:
— Будущая невестка и племянницы, у них есть способности и таланты, разве ты не должен радоваться?
Князь У помолчал мгновение, затем взял Ма Сюин за руку:
— Родная, ты же знаешь, что мои отец, мать, братья и сестры погибли от рук коррумпированных чиновников и жадных богачей.
Больше всего на свете Князь У ненавидел именно эти две категории людей! Ма Сюин, конечно, это знала, но...
— Чунба, сегодня не вчера. Сейчас ты — Князь У, а в будущем... — она сделала паузу. — Все люди под твоим правлением: чиновники, солдаты, пахари и торговцы — все они твои подданные.

Комментарии

Загрузка...