Час назад Юй Хуа передала Янь Чжигао тайное послание. В нем говорилось, что время пришло и он может прийти, чтобы забрать карту обороны города Дайчжоу, а также указывалось точное место в поместье Сяо, где она спрятана.
Разумеется, Матушка Сяо перехватила это письмо, однако она не из тех, кто доводит дело до крайности. Она просто разорвала записку надвое, уничтожив ту часть, где говорилось о тайнике. Даже если бы кто-то другой получил такое послание, он бы непременно попытался выведать недостающее, но если тот, у кого спрашивают, не в духе? Разве станешь навлекать на себя беду?
Поэтому, когда Сяо Цзиньнян собралась наказать служанку, Матушка Сяо не стала ее останавливать, позволив той выпустить пар. Она знала: пробравшийся в дом Янь Чжигао, затаившись в сторонке, видит все происходящее и обязательно, как она и рассчитывала, отправится в кабинет, чтобы найти вторую книгу с картой в потайном отделении.
Все это было заранее спланировано Матушкой Сяо.
Когда Сяо Цзиньнян, отозванная матерью, недоумевала, зачем та все это затеяла, из глубины дома вдруг донесся пронзительный крик:
— А-а-а!
Вопль был настолько жутким, что кровь стыла в жилах. Матушка Сяо поняла, что время пришло, и повела дочь в кабинет. К удивлению Сяо Цзиньнян, самого Янь Чжигао в комнате не оказалось, зато пол был залит кровью, отчего девушку едва не стошнило.
— Матушка, что вы наделали? Вы превратили кабинет господина в ловушку с тайными механизмами! Сколько жизней нужно положить, чтобы выбраться отсюда живым?
— Я лишь переняла у господина Сяо пару приемов, которыми он пользуется на поле боя против врагов. Это еще пустяки. Если бы сам господин Сяо расставлял ловушки, от того, кто сюда сунулся, сегодня не осталось бы и мокрого места.
Матушка Сяо и сама не ожидала, что вещи, переданные ей Сяо Гуйцзюнем, обладают такой разрушительной силой. Болты для арбалета, способные убить слона, были толщиной с человеческую руку, а выпущенные с расстояния в сотню шагов из натянутого до предела лука, они с легкостью прошивали грудь взрослого мужчины насквозь.
— Судя по следам крови, чтобы не истечь кровью на месте, этот человек сломал наконечник и оперение, оставив большую часть древка в ране, — Сяо Цзиньнян, изучая кровавый след, подошла к столу Сяо Гуйцзюня и нашла ту самую книгу с потайным отделением, но карты внутри не было.
Она уже хотела протянуть руку, чтобы перелистать страницы, но Матушка Сяо ее остановила.
— Цзинь-эр, не трогай! Там все пропитано ядом. Одно прикосновение — и плоть разъест до костей. Если я не ошибаюсь, у него самого уже нет одной ладони.
Сяо Цзиньнян в испуге отдернула руку и посмотрела на мать:
— Матушка, неужели вы такой искусный мастер ядов?
Матушка Сяо улыбнулась:
— Опять ты болтаешь глупости. Никакой я не мастер, всему научил господин Сяо. Если кто и велик, так это он.
Сказав это, Матушка Сяо тепло улыбнулась. Сяо Цзиньнян видела, что ее преклонение перед мужем невозможно описать словами — она буквально боготворила его.
— А если говорить о том, кто действительно велик, так это Янь Чжигао. Так страдать от боли и все равно унести карту... Неужели карьерный рост и богатство для него важнее жизни?
Матушка Сяо объяснила:
— В нынешние времена кто не хочет подняться по службе и разбогатеть? Жалованье мелкого чиновника, вроде него, — двадцать лянов в год. На таких, как он, никто даже не смотрит, продвижения по службе не дождаться. Если на службе все гладко, вернувшись домой, можно стать старостой, но некоторые, считая себя полными амбиций, не находят выхода и пускаются во все тяжкие. В прошлом месяце помощник главы Далисы через голову начальства доложил канцлеру Тяню о преступлениях главы Далисы. Но глава Далисы — доверенное лицо канцлера. Канцлер велел ему самому разобраться с жалобой, и тот втихаря убил помощника, объявив всем, что тот внезапно скончался.
Проще говоря: денег мало, работы много, дом далеко, жизнь гроша ломаного не стоит, положение низкое, а ответственности полно — голову могут отрубить в любой момент.
— Матушка, вы же почтенная дама из знатного дома, которая дальше собственного двора никуда не выходит, откуда вам знать такие вещи? — с сомнением спросила Сяо Цзиньнян.
Лицо Матушки Сяо изменилось, она замялась:
— В Синхуафане живут сплошь высокопоставленные чиновники. Стоит лишь прислушаться, и все становится ясно. К тому же, в праздники жены чиновников приходят к нам с визитами, из их пустой болтовни можно многое узнать.
Глядя на то, как нервничает мать, Сяо Цзиньнян почувствовала, что та явно что-то скрывает. Она не стала допытываться и перевела тему:
— Время не ждет. Если не бросимся в погоню, след остынет, и тогда мы уже ничего не узнаем.
Опасаясь неприятностей, Матушка Сяо взяла с собой нескольких слуг и пошла по кровавому следу Янь Чжигао. Они вышли из района Синхуафан, двинулись на запад, прошли через Тунъифан и Тайпинфан, повернули на юго-восток, миновали Яньшоуфан и добрались до Бучжэнфана. Там след стал бледнее, но было ясно, что Янь Чжигао скрылся внутри.
Матушка Сяо и Сяо Цзиньнян одновременно тяжело вздохнули. И вовсе не оттого, что нашли след, а потому, что Бучжэнфан был особым местом — там находился храм огнепоклонников, куда обычным жителям Чанъаня вход был заказан. В столице было пять таких храмов, четыре из них располагались в западных кварталах, ближе к Западному рынку: в Бучжэнфане, Чунхуафане, Лицюаньфане и Пунинфане, а пятый — в восточном квартале Цзингунфан. Бучжэнфан находился ближе всего к воротам Чжуцюэ императорского города, чтобы Святой Сын Неба мог присматривать за ним.
Как раз когда они ломали голову, как пробраться внутрь, они увидели, как группа иноземцев выбрасывает незваного гостя Янь Чжигао наружу, осыпая его ударами. К счастью, подоспела Юй Хуа и разогнала их, иначе Янь Чжигао был бы забит до смерти.
Юй Хуа обнимала окровавленного Янь Чжигао и рыдала:
— Скажи, что Юй Хуа виновата перед тобой, скажи, что Юй Хуа предала тебя.
Янь Чжигао, тяжело дыша, ответил:
— Если перед смертью я услышал, как ты зовешь меня своим господином, я могу умереть без сожалений. В этом мире никто ни перед кем не виноват, просто пришло время, и кому-то нужно уйти первым. Я лишь выбрал тот путь, что короче. Ты еще молода, в этом мире есть ради чего жить, поэтому, когда я умру, пожалуйста, живи достойно.
Юй Хуа зарыдала так громко, что, казалось, ее было слышно на пол-Чанъаня:
— Как мне жить в этом мире без тебя? Если бы ты не выкупил меня на улицах Чанъаня и не похоронил моих родителей, возможно, я бы давно ушла вслед за ними.
Услышав столь трогательные слова, Янь Чжигао слабо улыбнулся:
— Все моя вина. В молодости я был заносчив и горд, не желал якшаться с теми людьми, из-за чего остался ни с чем. Я выкупил тебя, но не смог дать той жизни, которой ты достойна. Если бы я мог купить тебе ту заколку, которую ты хотела, я бы не пошел на риск, не стал бы давать взятки доверенным лицам канцлера Тяня, узнав, что кто-то предлагает огромные деньги за то, чтобы генерал Сяо снял охрану. Канцлер хотел заменить генерала Сяо своим человеком на посту цзедуши Хэдуна. Чтобы выслужиться перед ним, я сделал тебя шпионкой в доме генерала Сяо, лишь бы однажды выкрасть карту обороны Дайчжоу и позволить канцлеру сместить генерала за халатность, чтобы самому занять его место. Но хитрость обернулась против меня: я потерял и свое будущее, и тебя.
Матушка Сяо и Сяо Цзиньнян переглянулись, не говоря ни слова. Матушка Сяо сурово обратилась к Янь Чжигао:
— Господин Янь, вы предали друга ради собственной выгоды. Если люди узнают, разве не будут они смеяться над вами? Господину Сяо тоже было бы горько узнать о таком.
Янь Чжигао покачал головой, улыбаясь, словно внезапно все понял и ему стало все равно:
— Ничего не поделаешь. Я правда ничего не мог с этим поделать. Милость генерала Сяо ко мне была тяжелее горы Тайшань, ведь это он вывел меня из простых людей в военное ведомство. Но я не справился. За его доброту я смогу отплатить лишь в следующей жизни.
Янь Чжигао выдернул из раны обломок арбалетного болта и тут же перестал дышать от потери крови. Юй Хуа потрясла его, но, увидев, что он не приходит в себя, приняла решение. Она с силой вонзила обломок себе в грудь, следуя за своим возлюбленным.
— Какая горькая судьба у этих двоих! — почти в один голос воскликнули Матушка Сяо и Сяо Цзиньнян.
Сяо Цзиньнян подошла к Янь Чжигао и присела, чтобы обыскать его одежду в поисках карты. Стоявшая рядом Матушка Сяо предостерегла ее: будь осторожна, тот, кто коснется яда в течение часа, либо умрет, либо останется калекой.
Как только она договорила, Сяо Цзиньнян вытаращила глаза и с удивлением посмотрела на мать.
— Что случилось? Коснулась? Я же говорила тебе быть осторожнее!
Сяо Цзиньнян покачала головой:
— Я обыскала его с ног до головы, но карты нет. Она словно испарилась.

Комментарии

Загрузка...