Над головой покачивалась тусклая лампа.
Над головой покачивалась тусклая лампа.
Первая фаза Катастрофы — сыплющиеся с небес кристаллы оригиниума — всё никак не прекращалась.
Первая фаза Катастрофы — сыплющиеся с небес кристаллы оригиниума — всё никак не прекращалась.
С потолка то и дело сыпалась пыль, отчего забитые хламом стеллажи в узком подсобном помещении уныло поскрипывали и мелко дрожали, готовые вот-вот рухнуть.
С потолка то и дело сыпалась пыль, отчего забитые хламом стеллажи в узком подсобном помещении уныло поскрипывали и мелко дрожали, готовые вот-вот рухнуть.
Тяжёлую дверь заперли наглухо, чтобы столпившиеся снаружи операторы не услышали ни единого звука.
Тяжёлую дверь заперли наглухо, чтобы столпившиеся снаружи операторы не услышали ни единого звука.
Дыхание Доберман становилось всё более прерывистым и глубоким. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она тихо выдохнула.
Дыхание Доберман становилось всё более прерывистым и глубоким. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она тихо выдохнула.
Инструктор полулежала на груде мягких картонных коробок, а у неё на груди, ластясь и ища тепла, устроился Альбен Глейз в своём малолетнем обличье.
Инструктор полулежала на груде мягких картонных коробок, а у неё на груди, ластясь и ища тепла, устроился Альбен Глейз в своём малолетнем обличье.
— Доктор, ну как же вы... — Доберман смущённо нахмурила свои короткие аккуратные брови, а её лицо залил густой пунцовый румянец. — Откуда у вас... такие навыки?
— Доктор, ну как же вы... — Доберман смущённо нахмурила свои короткие аккуратные брови, а её лицо залил густой пунцовый румянец. — Откуда у вас... такие навыки?
«Ещё бы!»
«Ещё бы!»
«В этом деле мне равных нет!»
«В этом деле мне равных нет!»
Альбен прижался горячим лбом к мягкому, тренированному животу Доберман. Сквозь нежную кожу отчётливо угадывался рельеф крепких мышц — физическое здоровье и природная грация женщины-воина будоражили разум.
Альбен прижался горячим лбом к мягкому, тренированному животу Доберман. Сквозь нежную кожу отчётливо угадывался рельеф крепких мышц — физическое здоровье и природная грация женщины-воина будоражили разум.
Удивительно, но тело Доберман подействовало на него как спасительный лёд: жар, охвативший его голову во время тактического командования, постепенно спадал.
Удивительно, но тело Доберман подействовало на него как спасительный лёд: жар, охвативший его голову во время тактического командования, постепенно спадал.
В нынешнем детском теле крылась странная особенность. Стоило Альбену перенапрячь мозг, ведя за собой отряды, как у него начиналась жуткая лихорадка.
В нынешнем детском теле крылась странная особенность. Стоило Альбену перенапрячь мозг, ведя за собой отряды, как у него начиналась жуткая лихорадка.
И лишь тесный контакт с противоположным полом позволял остудить закипающий разум и поддерживать колоссальную вычислительную мощность его интеллекта.
И лишь тесный контакт с противоположным полом позволял остудить закипающий разум и поддерживать колоссальную вычислительную мощность его интеллекта.
«Похоже, мой мозг буквально отказывается работать без женского общества», — мысленно усмехнулся он.
«Похоже, мой мозг буквально отказывается работать без женского общества», — мысленно усмехнулся он.
Вдыхая исходящий от Доберман аромат, Альбен облегчённо выдохнул. Его заполнило глубокое чувство умиротворения и безопасности.
Вдыхая исходящий от Доберман аромат, Альбен облегчённо выдохнул. Его заполнило глубокое чувство умиротворения и безопасности.
В этом запахе смешалось всё: едва уловимые нотки пота после тяжёлого боя, тонкий аромат кондиционера для стирки, естественное тепло её тела и ещё кое-что...
В этом запахе смешалось всё: едва уловимые нотки пота после тяжёлого боя, тонкий аромат кондиционера для стирки, естественное тепло её тела и ещё кое-что...
Кое-что до боли знакомое самому Альбену.
Кое-что до боли знакомое самому Альбену.
Доберман время от времени вздрагивала, но её ладонь, покоящаяся на затылке мальчика, не пыталась оттолкнуть его. Напротив, она мягко прижимала его к себе.
Доберман время от времени вздрагивала, но её ладонь, покоящаяся на затылке мальчика, не пыталась оттолкнуть его. Напротив, она мягко прижимала его к себе.
«Всё-таки в ней говорит природа перро, — подумал Альбен. — Стоит им признать хозяина, как они становятся невероятно ласковыми и преданными»
«Всё-таки в ней говорит природа перро, — подумал Альбен. — Стоит им признать хозяина, как они становятся невероятно ласковыми и преданными»
Перед глазами вспыхнула системная строчка:
Перед глазами вспыхнула системная строчка:
[Текущее количество очков: 2]
[Текущее количество очков: 2]
С учётом прежних накоплений, теперь у него в запасе было два очка.
С учётом прежних накоплений, теперь у него в запасе было два очка.
Побыв ещё немного в объятиях Доберман, Альбен наконец почувствовал, что жар окончательно спал, а самочувствие пришло в норму.
Побыв ещё немного в объятиях Доберман, Альбен наконец почувствовал, что жар окончательно спал, а самочувствие пришло в норму.
Альбен неохотно отстранился. Доберман, словно заворожённая, медленно провела пальцами по животу, размазывая оставленные им капли пота. Её обычно строгое, волевое лицо разгладилось, щёки горели, а в полуприкрытых глазах плескалась нежная, влажная истома.
Альбен неохотно отстранился. Доберман, словно заворожённая, медленно провела пальцами по животу, размазывая оставленные им капли пота. Её обычно строгое, волевое лицо разгладилось, щёки горели, а в полуприкрытых глазах плескалась нежная, влажная истома.
— Доктор... — вздохнула она, пытаясь вернуть голосу прежнюю строгость, хотя вышло на редкость слабо. — Не смейте вытворять подобное с кем-то другим. Это... добром не кончится.
— Доктор... — вздохнула она, пытаясь вернуть голосу прежнюю строгость, хотя вышло на редкость слабо. — Не смейте вытворять подобное с кем-то другим. Это... добром не кончится.
Она понимала, что её предостережения звучат неубедительно. Этот мелкий чертёнок обладал пугающим обаянием, против которого у неё просто не было защиты.
Она понимала, что её предостережения звучат неубедительно. Этот мелкий чертёнок обладал пугающим обаянием, против которого у неё просто не было защиты.
«Когда вернёмся на Родос-Айленд, нужно обязательно попросить доктора Кальцит обследовать Доктора, — подумала Доберман, пытаясь унять колотящееся сердце. — Почему от одного его прикосновения я напрочь теряю голову?»
«Когда вернёмся на Родос-Айленд, нужно обязательно попросить доктора Кальцит обследовать Доктора, — подумала Доберман, пытаясь унять колотящееся сердце. — Почему от одного его прикосновения я напрочь теряю голову?»
Поправив одежду, Альбен придвинулся ближе и звонко чмокнул Доберман в щёку.
Поправив одежду, Альбен придвинулся ближе и звонко чмокнул Доберман в щёку.
— Спасибо за помощь, сестрица Доберман! — весело сострил он.
— Спасибо за помощь, сестрица Доберман! — весело сострил он.
Инструктор лишь обречённо вздохнула. В глубине души она поражалась собственной слабости — ну как она могла так легко пойти на поводу у мальчишки?
Инструктор лишь обречённо вздохнула. В глубине души она поражалась собственной слабости — ну как она могла так легко пойти на поводу у мальчишки?
Строгая, хладнокровная и принципиальная женщина-офицер не просто уступила его капризу, но и, преодолев стыд, получила от этого искреннее удовольствие.
Строгая, хладнокровная и принципиальная женщина-офицер не просто уступила его капризу, но и, преодолев стыд, получила от этого искреннее удовольствие.
От этой мысли ей становилось не по себе.
От этой мысли ей становилось не по себе.
Снаружи их измотанные товарищи ловили каждую минуту, чтобы хоть немного перевести дух. Город задыхался в огне войны и Катастрофы, с небес непрекращающимся потоком сыпался смертоносный оригиниум...
Снаружи их измотанные товарищи ловили каждую минуту, чтобы хоть немного перевести дух. Город задыхался в огне войны и Катастрофы, с небес непрекращающимся потоком сыпался смертоносный оригиниум...
А она здесь, в пыльной каморке, вовсю милуется с Доктором.
А она здесь, в пыльной каморке, вовсю милуется с Доктором.
Пока Доберман предавалась невесёлым мыслям, Альбен вызвал интерфейс Системы.
Пока Доберман предавалась невесёлым мыслям, Альбен вызвал интерфейс Системы.
«Два очка... Хоть бы выпало что-то действительно полезное»
«Два очка... Хоть бы выпало что-то действительно полезное»
Он подошёл к углу, взял прислонённый к стене стандартный меч и крепко сжал рукоять. Система часто подстраивала награды под окружение и предметы в руках пользователя. Держа оружие, он рассчитывал вытянуть боевой навык.
Он подошёл к углу, взял прислонённый к стене стандартный меч и крепко сжал рукоять. Система часто подстраивала награды под окружение и предметы в руках пользователя. Держа оружие, он рассчитывал вытянуть боевой навык.
В воздухе перед ним заплясали призрачные искры, соткавшись в видение из его прошлого.
В воздухе перед ним заплясали призрачные искры, соткавшись в видение из его прошлого.
Величественный тронный зал. Альбен, облачённый в тяжёлые доспехи, восседает на престоле и хищно ухмыляется, обнажая острые, как у акулы, зубы.
Величественный тронный зал. Альбен, облачённый в тяжёлые доспехи, восседает на престоле и хищно ухмыляется, обнажая острые, как у акулы, зубы.
У его ног теснились прекрасные наложницы, а внизу, склонив головы перед своим господином, замерли бесчисленные орды могущественных демонов.
У его ног теснились прекрасные наложницы, а внизу, склонив головы перед своим господином, замерли бесчисленные орды могущественных демонов.
[Вы вернули способность: фехтование LV3 (из мира Rance)]
[Вы вернули способность: фехтование LV3 (из мира Rance)]
[Фехтование LV3 (Ранс)]
[Фехтование LV3 (Ранс)]
[Описание: Став Королем Демонов, Ранс Альбен Глейз наконец преодолел пределы человеческих возможностей, отточив своё мастерство владения мечом до абсолютного максимума — LV3. Данный уровень соответствует величайшим мастерам клинка и святым мечникам в истории. При должной физической силе обладатель этого навыка способен рассекать горы, обращать вспять реки и крушить небеса]
[Описание: Став Королем Демонов, Ранс Альбен Глейз наконец преодолел пределы человеческих возможностей, отточив своё мастерство владения мечом до абсолютного максимума — LV3. Данный уровень соответствует величайшим мастерам клинка и святым мечникам в истории. При должной физической силе обладатель этого навыка способен рассекать горы, обращать вспять реки и крушить небеса]
[Эффект: Искусство меча запечатлено в самой вашей душе. Вне зависимости от текущей формы, вы можете использовать фехтование, адаптированное под ваши физические параметры. На уровне чистой техники этот навык превосходит абсолютное большинство мастеров меча в этом мире]
[Эффект: Искусство меча запечатлено в самой вашей душе. Вне зависимости от текущей формы, вы можете использовать фехтование, адаптированное под ваши физические параметры. На уровне чистой техники этот навык превосходит абсолютное большинство мастеров меча в этом мире]
Призрачное видение рассыпалось мириадами искр. Напоследок в воздухе мелькнул силуэт самого Альбена с хищной акульей улыбкой — тот прежний он задорно подмигнул, явно довольный прожитой жизнью.
Призрачное видение рассыпалось мириадами искр. Напоследок в воздухе мелькнул силуэт самого Альбена с хищной акульей улыбкой — тот прежний он задорно подмигнул, явно довольный прожитой жизнью.
Наследие из мира Ранса.
Наследие из мира Ранса.
«Но почему именно фехтование? Чёрт возьми, надо было перед призывом схватиться за какой-нибудь посох! Магия третьего уровня сейчас пришлась бы куда как кстати!»
«Но почему именно фехтование? Чёрт возьми, надо было перед призывом схватиться за какой-нибудь посох! Магия третьего уровня сейчас пришлась бы куда как кстати!»
В той вселенной третий ранг мастерства считался абсолютным пиком для смертных. Но если магия позволяла творить невероятные чудеса, то чистое фехтование на этом фоне выглядело блекло.
В той вселенной третий ранг мастерства считался абсолютным пиком для смертных. Но если магия позволяла творить невероятные чудеса, то чистое фехтование на этом фоне выглядело блекло.
Впереди его ждала схватка с Талулой. Эта безумная драконица щелчком пальцев выжигала целые кварталы и перекраивала поле боя тоннами бушующего пламени. С одним лишь мечом Альбен превратится в горстку пепла ещё на подступах к ней.
Впереди его ждала схватка с Талулой. Эта безумная драконица щелчком пальцев выжигала целые кварталы и перекраивала поле боя тоннами бушующего пламени. С одним лишь мечом Альбен превратится в горстку пепла ещё на подступах к ней.
Он помрачнел и перевёл взгляд на вторую светящуюся сферу.
Он помрачнел и перевёл взгляд на вторую светящуюся сферу.
Использовать последнее очко прямо сейчас он не стал — в голове зрел рискованный план.
Использовать последнее очко прямо сейчас он не стал — в голове зрел рискованный план.
Раз уж Система подстраивает награды под текущую ситуацию, то, столкнувшись с Талулой лицом к лицу под угрозой неминуемой гибели, он гарантированно вытянет способность или артефакт, идеально подавляющий её пламя.
Раз уж Система подстраивает награды под текущую ситуацию, то, столкнувшись с Талулой лицом к лицу под угрозой неминуемой гибели, он гарантированно вытянет способность или артефакт, идеально подавляющий её пламя.
Но для этого придётся сознательно сунуть голову в пасть зверя. В его нынешнем детском теле малейшая оплошность обернётся мгновенной смертью.
Но для этого придётся сознательно сунуть голову в пасть зверя. В его нынешнем детском теле малейшая оплошность обернётся мгновенной смертью.
Стоит ли так рисковать?
Стоит ли так рисковать?
Сыграть в орлянку со смертью. Пан или пропал.
Сыграть в орлянку со смертью. Пан или пропал.
Вот только в случае провала на тот свет отправится не только он, но и все его люди.
Вот только в случае провала на тот свет отправится не только он, но и все его люди.
Альбен сжал кулаки. Сомнения терзали его.
Альбен сжал кулаки. Сомнения терзали его.
— Доктор, что-то не так? — встревоженно спросила Доберман, заметив, как потемнело его лицо.
— Доктор, что-то не так? — встревоженно спросила Доберман, заметив, как потемнело его лицо.
Альбен обернулся.
Альбен обернулся.
Глядя в её преданные, полные искренней заботы глаза, он принял решение. Взмахом руки он развеял кружащую в воздухе световую сферу, откладывая призыв.
Глядя в её преданные, полные искренней заботы глаза, он принял решение. Взмахом руки он развеял кружащую в воздухе световую сферу, откладывая призыв.
— Всё в порядке, Доберман. Просто задумался.
— Всё в порядке, Доберман. Просто задумался.
Он подошёл ближе и добавил тише, но с непоколебимой уверенностью:
Он подошёл ближе и добавил тише, но с непоколебимой уверенностью:
— Мы выберемся из этого ада. И поверь, мы не просто сбежим. Я тебе обещаю.
— Мы выберемся из этого ада. И поверь, мы не просто сбежим. Я тебе обещаю.

Комментарии

Загрузка...