— Ты как, в порядке? — С тревогой в голосе спросила девушка.
Чжан Шэнъэр действительно был мертв. Он окончательно превратился в безмолвное тело. И лишь когда до ушей Чжаохоэра долетел ее голос, он очнулся от оцепенения.
— Со мной все хорошо, — ответил он, силясь принять эту страшную правду.
Он перевел взгляд на шею девушки, где багровели свежие следы от чужих пальцев.
— Не переживай, это скоро пройдет, сущие пустяки, — торопливо добавила она, решив, что мальчик так пристально смотрит из жалости.
Она прикрыла шею ладонью. Тонкие, бледные пальцы с аккуратными прозрачными ногтями попытались спрятать под собой уродливые багровые кровоподтеки.
В этот миг до него дошло.
Если бы Чжан Шэнъэр действительно хотел ее убить, ему хватило бы и одной руки. Две руки ему были не нужны.
И все это случилось лишь потому, что сам Чжаохоэр вовремя не спустил курок.
Чжан Шэнъэр вцепился в нее обеими руками не просто так. Он собирался лишить ее жизни, но делал это напоказ – ради него. Если бы у мальчика не хватило духу пойти на убийство, Чжан Шэнъэр просто переломил бы этой девчонке шею.
Чжаохоэр подумал:
«Похоже... я так никогда и не понимал, что творится в голове у этого человека. Он словно сам искал смерти от моих рук, желая преподать мне последний урок. Пожертвовал собственной жизнью, чтобы показать, как устроен этот мир».
Какая глупость... И ведь даже не подумал – а хотел ли кто-то вообще учиться у него?
Хотя когда-то давно этот мерзавец действительно учил меня грамоте... Но как же это было давно.
И все же...
Настоящей причиной его смерти стала его собственная оплошность. Он сам дал слабину.
Не пытайся он вечно полагаться на Чжан Шэнъэра, дело никогда не дошло бы до необходимости убивать его. Чжаохоэр слишком недооценил то, насколько сильно тот был к нему привязан.
Он отошел от безжизненного тела, приблизился к ложу и в упор посмотрел на гостью.
— Небесная дева.
— Ч-что такое? — Запнулась она.
Внутри у нее все сжалось от нехорошего предчувствия. Глаза мальчика неуловимо изменились – теперь они походили на глубокий омут, на дне которого клубилось и переливалось что-то темное и вязкое.
Если бы она сама только что убила собственного брата, она наверняка разрыдалась бы навзрыд, как маленькая. Или изо всех сил старалась бы сдержать крик, но слезы все равно лились бы градом.
А этот мальчик ведь явно не хотел убивать. Он колебался, сомневался до последнего, но ради ее спасения все же нанес смертельный удар. И теперь, когда братоубийство свершилось, он не проронил ни слезинки, не устроил истерику. На его лице вообще трудно было разглядеть хоть каплю скорби.
Ей еще никогда не доводилось видеть таких детей. Она поняла, что совершенно не понимает, о чем думает этот ребенок. Тревога внутри нее сгустилась, точно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться проливным дождем.
— Я прошу вас... обучите меня культивации, Небесная дева, — прямо, без обиняков заявил Чжаохоэр.
Он больше не желал ходить вокруг да около, тратить время на хитрые расспросы и уловки, пытаясь скрыть свои истинные намерения.
— Прости... Но именно в этом... я ничем не могу тебе помочь, — виновато отказала девушка.
Чжаохоэр шагнул еще ближе. Она отчетливо слышала, как тяжело и прерывисто стало его дыхание.
Они стояли совсем рядом. Его глаза лихорадочно блестели, но в них все отчетливее проступала ярость, смешанная с темной, неописуемой злобой. Естественные темные отметины вокруг глаз теперь казались двумя уродливыми шрамами.
Мальчик перед ней стремительно менялся, становясь совершенно чужим. Словно он сорвал притворную маску, являя миру свое истинное лицо.
В душе у нее поднялась волна панического страха. Ей уже приходилось испытывать подобное.
— Прошу вас, Небесная дева... назовите мне причину, — Чжаохоэр намеренно понизил голос, сделав его мягким.
Но для нее эти слова прозвучали подобно удару колокола.
— Тайные искусства нельзя передавать кому попало... На это нужно получить дозволение секты и моего учителя.
— Тогда не могли бы вы попросить у них это дозволение ради меня?
— Нет, это невозможно, — твердо отрезала она.
«Достигнув ранга небесного бессмертного, она все еще вынуждена оглядываться на мнение учителя и секты, чтобы обучить кого-то? Здесь что-то не так», – подумал Чжаохоэр, заподозрив неладное.
— Раз так, объясните мне, почему нельзя? — Он явно вознамерился докопаться до самой сути.
— Нельзя... и все тут... — девушка отвернулась.
От дыхания мальчика веяло жаром, но сами его расспросы обдавали ледяным холодом.
Опустив глаза, она тихо добавила:
— ...Я пока не собираюсь возвращаться в секту... и встречаться с учителем тоже не планирую. Без этого получить их согласие просто невозможно.
На самом деле больше всего она боялась, что по возвращении ей придется признать предательство учителя и старшего брата. А еще это неминуемо втянет ее родителей в кошмар их семейной междоусобицы.
— Если тебе нужно что-то другое, я обязательно помогу... Помогу избавиться от рабского клейма, обзавестись собственным делом. Когда я... для меня это не составит никакого труда. Вот увидишь. А когда ты подрастешь... я могу подыскать тебе хорошую невесту. У тебя появятся дети, я присмотрю и за ними. И так до тех пор, пока ты не состаришься и не уйдешь в мир иной – тогда наш долг друг перед другом будет уплачен.
Чувствуя себя виноватой в том, что толкнула мальчика на братоубийство, она в смятении заговорила слишком быстро, выкладывая все свои карты одну за другой.
И для Чжаохоэра это стало очередной зацепкой.
— Небесная дева, правильно ли я вас понял? Вы вернетесь в свою секту только после того, как я состарюсь и умру? — Снова спросил он.
— Да... Я намерена провести в мире смертных около сотни лет, прежде чем подумаю о возвращении. Тебе не дожить до этого дня. Поэтому... мне очень жаль, но я не могу обучить тебя культивации.
Ей казалось, что достаточно переждать этот век в тишине. Если ее брат не сможет стать небесным бессмертным, его жизнь оборвется естественным образом, и тогда они больше никогда не встретятся, позабытые временем. А если он все же достигнет этой вершины, она найдет в себе силы простить его предательство.
Возможно, и он тогда простит ее. Они забудут былые обиды и снова станут близки, как прежде. Девушка полностью ушла в мир собственных иллюзий.
— Я глубоко тронут вашей заботой, Небесная дева. К сожалению, мне нечем отплатить вам за доброту. И еще больше я сожалею о том, что мне все это совершенно не нужно, — голос мальчика безжалостно вернул ее к реальности.
— Тогда чего же ты хочешь? — В ее чистом голосе прорезались нотки раздражения и обиды.
— Культивации, — его ответ остался прежним. — Мне нужен только способ стать практикующим.
— Я не могу дать тебе то, чего ты просишь... — она разочарованно посмотрела на него. — Если ты продолжишь настаивать, мне останется только... уйти.
Обхватив колени руками, она забилась в самый угол постели и спрятала лицо за каскадом черных волос.
Никто не мог видеть, какое выражение сейчас было на ее лице.
— Как только рассветет, я уйду отсюда и заберу с собой тот самострел. А ты скажешь всем, что это я убила твоего брата. Свали всю вину на меня, — приглушенно донеслось из-под волос. — И еще... спасибо тебе... за то, что заботился обо мне.
Крупная, прозрачная слеза скатилась из уголка ее покрасневших глаз.
Она и сама не понимала, почему плачет. Если что-то не получается получить силой, нужно просто отступить и плыть по течению – эту простую истину должен понимать любой практикующий.
Она ведь все прекрасно понимала. Но почему же тогда из глаз лились слезы?
Чжаохоэр смотрел на сжавшуюся в комок Небесную деву. Она сейчас выглядела точно так же, как в тот день, когда он только принес ее сюда. Стоило ли радоваться тому, что он так рано раскрыл перед ней карты?
Продолжай он юлить и тратить время на уговоры, ответ наверняка остался бы прежним.
Значит, дело в другом.
О чем именно она так горько скорбела тогда и о ком проливала слезы сейчас? Пока он не найдет ответы на эти вопросы, ему не удастся подчинить ее своей воле и использовать в своих целях.
Он сделал еще один шаг вперед, взобрался на ложе и медленно, очень медленно протянул руку, крепко перехватив ее тонкое запястье.
Чжаохоэр не ожидал, что эта дева проявит к нему столько терпения, что будет готова ждать его старости и тратить на него лучшие годы своей жизни. И при всем этом она наотрез отказывалась дать ему то, ради чего все затевалось!
Но события сегодняшней ночи окончательно истощили его терпение.
Он больше не собирался играть по правилам и соблюдать приличия!
Он должен был прямо сейчас узнать, ради чего тот самоубийца Чжан Шэнъэр пролил свою кровь и отдал жизнь!
Чжаохоэр бесцеремонно нарушил границы ее личного пространства, ворвавшись в кокон из черных волос и белых шелков.
Девушка в испуге уставилась на его руку – мозолистую, чуть меньшего размера, чем ее собственная. Мальчик мертвой хваткой сжимал ее запястье, словно пытаясь силой вырвать из пучины отчаяния.
— Не смей бежать! — Прорычал он низким, хриплым голосом, похожим на рык дикого зверя, загнавшего добычу в угол.
Этот отчаянный жест вызвал в ее душе смятение.
С одной стороны, ей было даже немного приятно. Она до смерти боялась одиночества, но у нее не оставалось сил заводить новые знакомства и привязанности.
С другой стороны, она вдруг отчетливо поняла, как сильно этот мальчик похож на своего покойного брата. Один душил ее, пытаясь убить, а второй изо всех сил вцепился в руку, не давая уйти.
Они действительно были родными братьями – оба действовали одинаково грубо и бесцеремонно.
Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как она поняла, что жестоко ошиблась.
Что это был за взгляд...
Ярость и лютая ненависть едва ли не выплескивались из его глаз.
Природные отметины вокруг его глаз теперь окончательно превратились в две запекшиеся кровавые раны. Перед ней предстал свирепый, безжалостный и холодный хищник – именно такой, какого так хотел вырастить Чжан Шэнъэр.
Девушка ощутила странную фантомную боль и инстинктивно захотела прикрыть шею ладонью.
Мальчик превратился в голодного зверя, и по его ледяному взгляду она поняла: этот недоросший хищник прямо сейчас прикидывает, в какое место поудобнее вонзить зубы.
И для этого не было цели лучше, чем ее нежная, беззащитная белая шея.
Этот взгляд обжигал так сильно, что фантомная боль казалась вполне реальной.
— Больно... — не удержавшись, прошептала она и опустила голову. Никогда еще ей не было так стыдно. Если бы она не забросила тренировки внешних пределов, ей не пришлось бы сейчас мечтать о том, как бы провалиться сквозь землю.
Учитель был прав: даже если ты временно лишилась способностей внутренних пределов, навыки внешних пределов всегда помогут постоять за себя и не дадут превратиться в беззащитную жертву. Ей действительно не следовало пренебрегать ими. Теперь же, чтобы дать отпор этому мальчишке, ей оставалось только совершить самоубийство и высвободить запертую в теле дхармо-каю. Но цена за это была слишком высока.
И хотя его поведение переходило все границы дозволенного, она не хотела лишать его жизни за эту дерзость. В конце концов, он спас ее.
Однако ее тихий жалобный писк не вызвал в нем сострадания. Напротив, это словно еще сильнее разозлило его. Он резко рванул ее на себя за сжатое запястье.
Расстояние между ними сократилось до предела.
Второй рукой он грубо схватил ее за подбородок, заставляя поднять голову. Скорее всего, он просто хотел заставить ее смотреть ему в глаза. Девушка не понимала, что он собирается сделать или сказать, но ей отчаянно хотелось узнать ответ.
Поэтому она прекратила всякое сопротивление. С бледного, лишенного эмоций лица на мальчика смотрели лишь заплаканные, покрасневшие глаза.
Он же взирал на нее сверху вниз своим яростным звериным взглядом. Она физически ощущала его горячее дыхание на своих губах.
Ближе подойти было уже невозможно.
И тогда он произнес то, что прозвучало одновременно как угроза и как прямой вопрос:
— Ты... действительно больше никогда... не хочешь увидеть своего брата?
Постепенно лицо Небесной девы начало меняться. Набежавшие слезы хлынули из глаз сплошным потоком, заставив ее разрыдаться так горько, что любой умилился бы от жалости. Она попыталась прикрыть глаза рукой, но крупные, похожие на жемчужины слезы все равно катились по щекам.
— Я тоже хочу увидеть его! — Со всей накопившейся обидой выкрикнула она. — Но... но ведь он... хотел меня убить!
Чжаохоэр блефовал. Хотя он и подметил несколько нестыковок в ее поведении, у него все еще не было на руках козыря, способного окончательно сломить ее волю.
В свое время он перечитал немало дешевых историй о том, как прекрасные практикующие или девы-лисицы попадали в беду, их спасали простые смертные, а те потом всячески выказывали свою благодарность. Писатели сочиняли эти небылицы, рискуя лишиться головы, а Чжаохоэр глотал их одну за другой ради крупиц информации о методах культивации и повадках небесных бессмертных.
Возможно, в этих выдумках и крылась доля правды.
Вот только он не верил ни единому слову.
Все эти слащавые бредни казались слишком похожими на несбыточные сны. Настоящую же ценность для него имели те боль и растерянность, которые она демонстрировала сейчас. За всеми ее действиями он видел лишь одно – непреодолимое желание сбежать от реальности.
Она от чего-то бежала.
В тот день, когда они спускались по заснеженному склону, и она, находясь в полузабытьи, тихо пробормотала:
«... Спасибо тебе, братик... Ты... всегда готов... нести меня на спине».
Если она так сильно любила своего брата, что даже в бреду звала его, почему тогда отказывалась возвращаться? И почему готова была потратить десятки лет на простого смертного, дожидаясь его старости?
Чжаохоэр ни на секунду не поверил, что она делает это ради него.
Скорее всего, она просто панически боялась возвращаться в секту. И использовала долг признательности как предлог, чтобы найти временное убежище.
Был ли Чжаохоэр грубым и неотесанным дикарем? Сам он считал, что нет – в отличие от Чжан Шэнъэра. Но если для того, чтобы сломить ее защиту, требовалось проявить жестокость и напор, он без колебаний примерит на себя эту роль.
Оба брата были прирожденными лжецами. Они умели искусно лгать как другим, так и самим себе.
— И ты собираешься всю жизнь прятаться по углам и больше никогда не встречаться с ним? — Чжаохоэр пристально вглядывался в ее лицо, ловя малейшие изменения в мимике.
Девушка утерла слезы рукавом платья и снова посмотрела на него красными глазами.
— А что еще мне остается делать? Вступить с ним в смертельную схватку? Устроить резню между кровными родственниками?
И вот теперь все элементы, необходимые для создания идеальной лжи, наконец сошлись в одной точке. Мальчик отпустил ее подбородок.
Его ладонь – та, на которой не было крови, – мягко коснулась ее волос у виска, словно помогая успокоиться.
— Твой брат действительно хотел твоей смерти?
Она недоуменно уставилась на него. Та ненависть и жажда убийства, что исходили от брата, не могли быть фальшивкой.
— ...Он ненавидит меня... поэтому и хотел убить.
— Но если он так сильно хотел убить тебя, почему ты до сих пор жива?
Его пальцы мягко массировали ее виски, словно помогая восстановить картину того дня.
— Я воспользовалась талисманом телесного освобождения... нет, я... я спаслась с помощью талисмана изгнания, — пробормотала она.
— Я не разбираюсь в этих штуках, но знаю одно: нападая на добычу, хищник всегда бьет изо всех сил, — жестко произнес Чжаохоэр. — Ты – небесный бессмертный. Разве в этом мире так просто лишить тебя жизни? Если бы они не подготовили ловушку, из которой невозможно выбраться, кто посмел бы поднять на тебя руку?
Мальчик шаг за шагом подводил ее к мысли, до которой она сама еще не успела додуматься.
— Но... брат... он действительно собирался убить меня.
— Позволь спросить, — продолжил Чжаохоэр, — кто из вас сильнее?
— Моя культивация выше, чем у брата.
Возможно, именно эта разница в талантах и привела к трагедии. Она хотела было опустить голову, но пальцы мальчика снова заставили ее смотреть прямо перед собой.
Чжаохоэр мгновенно прокрутил в голове несколько вариантов развития событий. Все они звучали убедительно и вели к одной цели.
— Разница в силе слишком велика. Никто не стал бы нападать на тебя, не имея стопроцентного плана убийства. Но раз так... почему все закончилось именно так?
Он указал рукой на безмолвное тело в углу. Чжаохоэр твердо вознамерился использовать все, что было под рукой. Даже смерть Чжан Шэнъэра.
Девушка невольно проследила за его жестом.
— Этот человек обладал достаточной силой, чтобы прикончить нас обоих. Так почему же он мертв? И почему мы с тобой все еще живы?
Она и сама не понимала, почему Чжан Шэнъэр, имея все шансы для отчаянного сопротивления, просто сдался.
— Все очень просто, — уверенно произнес Чжаохоэр. — Мой брат, возможно, и помышлял о твоем убийстве, но меня он убивать точно не собирался. Он рассчитывал, что у меня не поднимется рука на него. Но он просчитался. Для меня некоторые вещи оказались гораздо важнее его жизни... Поэтому он мертв, а мы живы.
Он убрал руку от ее лица и, переборов внутреннее отвращение, осторожно сжал кончики ее пальцев.
Глядя в ее заплаканные глаза, он словно видел в них собственное отражение, вызывающее у него лишь тошноту.
— Но в одном твой брат все же оказался прав.
— В... в чем же? — Растерянно спросила она, гадая, неужели действительно упустила что-то важное.
— Он знал, что ты не сможешь убить его. Ты просто не способна на братоубийство. Несмотря на то что твоя культивация выше, он решился на этот шаг только потому, что знал: ты не причинишь ему вреда.
— ...Но даже если и так, что это меняет? — Грустно вздохнула она, лишний раз убеждаясь, что вся ее хваленая культивация не стоит и гроша.
— Кровная сестра, любящая своего брата всем сердцем, не может поднять на него руку... А он, прекрасно зная об этом, все равно идет на такое злодеяние. Подобных негодяев еще поискать надо, — слова Чжаохоэра звучали как суровый приговор моральному облику ее брата.
— Ты... ты хочешь сказать, что мой брат... чудовище? — Попыталась она заступиться за него, но так и не нашла нужных слов.
— Нет! — Чжаохоэр резко оборвал ее и гневно спросил:
— А ты уверена, что тот, кто пытался убить тебя, действительно твой брат? Не мог ли это быть враг, который принял его облик с помощью магии?
— Я... я не знаю...
Она растерялась. Из-за пережитого шока ее память вытеснила многие детали того дня, оставив лишь искаженное злобой лицо брата. Но этот внезапный вопрос заставил ее зацепиться за спасительную соломинку. Ей безумно хотелось верить, что во всем виноват какой-то неведомый враг, а вовсе не ее родной брат.
Заметив ее колебания, мальчик подумал:
«Чтобы любая ложь казалась правдой, важнее всего заставить самого слушателя поверить в нее. Это основа основ».
И он продолжил наносить удары:
— Даже если это действительно был он, ты не можешь с уверенностью утверждать, что им двигала его собственная воля.
— П... почему?
— Потому что... человеческим разумом очень легко манипулировать с помощью красивых слов и лжи.
Это была чистейшая правда, которую Чжаохоэр произнес без тени сомнения.
— У каждого есть уязвимые места, и под угрозой расправы люди часто совершают поступки, которые никогда не совершили бы по доброй воле.
Но даже эта правда использовалась им лишь для манипуляции.
— На мой взгляд, враждовать с небесным бессмертным, особенно если это твой кровный родственник, крайне глупо. Но если бы я действительно решил убить тебя... я бы ни за что не позволил тебе уйти!
Девушка увидела в его глазах ту же ярость и жажду убийства, что исходили тогда от ее брата.
Она словно очнулась от глубокого сна. Действительно, как ей удалось спастись? Права поговорка: со стороны всегда виднее. Почему талисман телесного освобождения вдруг оказался заменен на талисман изгнания?
Кто мог это сделать? Учитель? Или все-таки брат?
Доступ к ее бездонному мешочку имели только они двое. И когда она потянулась за талисманом, брат, кажется... преградил дорогу остальным нападавшим...
Неужели...
Неужели его ввели в заблуждение, а в последний момент он раскаялся и тайно подменил талисманы?
Или его... заставили угрозами?
Эта мысль поразила ее подобно удару грома.
Если она выжила, то что теперь будет с ее братом? Сердце девушки сжалось от тревоги. Ей безумно захотелось немедленно вернуться в секту и во всем разобраться.
Она была уже практически готова поверить ему.
Но стоило ей снова взглянуть в его глаза, как она заметила в них затаенную ненависть и презрение. В тот день на заснеженном склоне в глазах ее брата читались точно такие же чувства.
Мальчик разложил все по полочкам, но лишь для того, чтобы заставить ее вернуться в секту и забрать его с собой. Значит, ненависть брата тоже была настоящей.
«Похоже, я так никогда и не научусь понимать тех, кто меня окружает», – с горечью подумала она и замолчала.
Но Чжаохоэр не собирался останавливаться.
— Если ты хочешь узнать правду, тебе нельзя бежать и вечно прятаться по углам. Я не утверждаю, что твой брат невиновен, — поспешил он оставить себе пространство для маневра. — Но если у тебя не хватает смелости встретиться с ним лицом к лицу, доверься тому, кто может тебе в этом помочь. У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Я предлагаю тебе союз, выгодный нам обоим.
— Союз? — Тихо повторила она.
— Именно. Мы будем использовать друг друга. Мне нужна сила – способ стать практикующим.
Чжаохоэр принялся перечислять, что может предложить взамен:
— Как только я получу желаемое, я сделаю для тебя все. Если ты захочешь услышать от него правду – я заставлю его во всем признаться. Захочешь, чтобы он покаялся – я заставлю его приползти на коленях. Если решишь, что он заслуживает смерти – я убью его без тени сомнения. А если ты просто захочешь увидеть его снова... Что ж, живым или мертвым, но я доставлю его и положу перед тобой.
Он убрал руки, прекращая всякое физическое давление.
Он сделал и сказал все, что мог, лишь бы она наконец услышала его.
— Хватит бежать.
Мальчик протянул ей свою испачканную кровью ладонь.
— Заключи со мной союз.
Это была кровь Чжан Шэнъэра – яркая, еще не успевшая потемнеть. Сегодня он лишил жизни родного человека и навсегда запятнал свои руки.
Девушка подумала:
«Если бы не мое появление, эти двое никогда не дошли бы до братоубийства». Но мальчик, казалось, ни в чем ее не винил.
Он просто протягивал ей руку.
Грубо, настырно, он пытался вытащить ее из добровольного заточения. Предлагал союз, обещая обоюдную выгоду.
И лишь сейчас он проявил к ней уважение – не стал хватать сам, а терпеливо ждал, пока она сама сделает шаг навстречу.
«Стоит ли мне согласиться?», – думала она. У нее действительно оставалось слишком много вопросов. И только тот, кто сам потерял близкого, мог понять ее боль.
Взвесив все за и против, она наконец произнесла:
— Путь до секты неблизкий, и нас может подстерегать опасность... Чтобы вернуться, мне нужно сначала восстановить магическую силу для защиты.
«Как я и думал, – отметил про себя Чжаохоэр, – она не просто сменила цвет волос на черный, она полностью лишилась своих сил».
— Есть способ ускорить этот процесс? — Деловито спросил он.
Девушка заколебалась, сомневаясь, что обычный мальчишка сможет помочь ей в этом. Но раз уж они решили довериться друг другу, нужно быть откровенной.
— Мне нужна пилюля восстановления духовной силы.
— Сколько?
— Всего одна. Одной будет вполне достаточно.
Ей требовалась лишь одна пилюля, чтобы активировать печать сбора духовной энергии. После этого она сможет самостоятельно преобразовывать скудную энергию этого места в магическую силу.
Обычно практикующие не расходуют силы до последнего вздоха, но такова была плата за использование талисмана изгнания.
— И эти пилюли есть у большинства практикующих? — Уточнил Чжаохоэр.
— Да... это довольно распространенная вещь.
— Хорошо, — мальчик опустил испачканную руку. — Как только рассветет... я спущусь с горы и раздобуду ее для тебя.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...