— Благодетель, я убила отца.
Чжан Шэнъэр клевал носом от накатившей дремоты – зимой всегда тяжело держать себя в тонусе. Зевая во весь рот, он наконец разглядел, кто к нему пришел. Это была та самая девчушка, которую он приставил приглядывать за уличными девками.
С тех пор как Чжан Шэнъэр своими кулаками размазал по земле шайку местных заправил, желающих поразвлечься на халяву в этом переулке поубавилось.
Стоило Чжан Шэнъэру просто сесть здесь, как у всякого сброда, замышлявшего недоброе, кровь стыла в жилах, и они не смели подходить близко. К тому же поползли слухи о его визитах в поместье Линь – единственный по-настоящему богатый и влиятельный дом в городе.
Сам Чжан Шэнъэр вовсе не собирался прикрываться чужим авторитетом, но в глазах местных головорезов его фигура обросла зловещими и глубокими связями.
Ну и, конечно, его собственные кулаки оставались самым весомым аргументом.
— Поздравляю.
Он, честно говоря, не особо вслушивался в ее слова. Но раз скоро Новый год, пожелать счастья точно не будет лишним.
— Мне нужно было... сделать это гораздо раньше, — тихо произнесла девочка, и в ее голосе послышалась горькая дрожь. — ...Тогда маме не пришлось бы надрываться, чтобы... заработать денег ему на выпивку.
— Он... еще и попрекал меня, что я приношу мало, требовал, чтобы я пошла по маминым стопам...
— Давно надо было прирезать его, — с глубоким сожалением и раскаянием прошептала она. — Если бы я сделала это раньше... мама, может быть, осталась бы жива.
— Ну да... никогда не поздно. Сделать дело – это как посадить дерево: лучшее время было десять лет назад. — Чжан Шэнъэр продолжал рассеянно поддакивать, раздавая дурацкие советы. — ...Ну или прямо сейчас.
Девочка на мгновение задумалась, не совсем понимая его логику.
— Но... благодетель, десять лет назад мне было всего два года. Вряд ли бы я справилась с отцом.
— Он меня избил... и в этот раз я улучила момент, когда он уснул.
— Что? — Чжан Шэнъэр наконец очнулся от дремоты. — Ты убила своего отца?!
— Д-да... — Смутившись под его пристальным взглядом, девочка вдруг растеряла всю былую решимость.
— Благодетель... но вы же сами говорили... что такого папашу лучше всего просто пырнуть ножом... — Она теребила рваный край своего платья, не смея поднять глаз.
В глубине души она понимала, что отцеубийство – это страшное преступление, попирающее все законы неба и земли. Но мысль о том, что Чжан Шэнъэр поддержит ее, дала ей силы нанести удар.
Чжан Шэнъэр лихорадочно попытался вспомнить их первую встречу... Кажется, он и вправду брякнул нечто подобное.
— Убила так убила.
Раз уж дело сделано, не бежать же ему теперь реанимировать труп? Чжан Шэнъэр не обладал даром воскрешения мертвых, так что оставалось только смириться с реальностью.
— Угу... — На губах девочки появилась слабая улыбка. Значит, благодетель все-таки на ее стороне, что бы ни случилось...
Взглянув на эту улыбку, Чжан Шэнъэр почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок – словно зеленая змея скользнула к самому сердцу. «Наверное, затек, пока спал за столом», – подумал он и похлопал себя по плечам, разминая суставы.
Однако...
По законам Юй убийство родственников каралось смертью, а подстрекательство несовершеннолетней к такому преступлению наверняка сулило еще более суровое наказание.
Стоп!
Если кто-то пронюхает об этом и разнесет весть, его тихой и размеренной жизни раба придет конец!
В конце концов, он тоже причастен к этому делу.
— Тебя ведь никто не видел? — Осторожно спросил Чжан Шэнъэр.
— В-видели... — Девочке стало стыдно. Она ведь так твердо решилась на этот шаг, но почему же из глаз все равно текли слезы?
Может, потому, что когда-то, еще в Царстве Ци, отец был совсем другим? Тогда... он по-настоящему любил ее.
— И этот человек знает, что это сделала ты? — Чжан Шэнъэр тихо затаил дыхание.
Она опустила голову:
— З-знает.
— Сколько людей об этом знают? — В глазах Чжан Шэнъэра промелькнул холодный блеск.
— Один, — ответила девочка.
— И он уже раззвонил об этом? — Снова спросил Чжан Шэнъэр.
— Она пообещала, что сохранит мою тайну.
— Отлично, веди меня к ней потихоньку, — решил Чжан Шэнъэр. Другого выхода он не видел – надежнее всего тайны хранят мертвецы.
На его руках и так было достаточно крови, парой жизней больше, парой меньше – какая разница.
— ...Благодетель... учитель не станет с вами встречаться.
— Учитель говорит, что для убийцы самое главное – это умение оставаться в тени, — послушно повторила она чужие слова.
— Погоди-ка... — Чжан Шэнъэр поскреб подбородок, где кололась едва отросшая щетина. — Дай-ка я разложу все по полочкам.
— Ты убила отца, тебя поймал на этом профессиональный убийца, и после этого... вы стали учителем и ученицей?
— Благодетель... вы такой умный! — Восхитилась девочка. — Учитель сказала, что у меня прирожденный талант к этому делу.
— И если я хочу чего-то добиться в этой жизни, мне нужно идти с ней.
Чжан Шэнъэр даже не знал, как на это реагировать.
— И... как же она оценила то, что ты прикончила собственного отца?
— Мужчина, который живет за счет женщины, заслуживает только смерти! — Девочка попыталась в точности скопировать грозный тон своей наставницы.
— Логично, — согласился он.
Теперь Чжан Шэнъэр окончательно понял, что наставником девочки стала женщина.
И весьма вероятно, эта опасная особа ошивается где-то неподалеку. Если она окажется злопамятной и решит, что ее ученицу здесь обижают, Чжан Шэнъэр рискует нажить себе серьезного врага.
Если бы противник был обычным человеком, в открытом бою Чжан Шэнъэр не сомневался бы в своей победе.
Но если это практик, да еще и действующий исподтишка... Учитывая, что у Чжан Шэнъэра имелись свои уязвимые места, тут и нескольких жизней не хватит.
Следи за языком, Чжан Шэнъэр, следи за языком...
— Так что... благодетель... я пришла сегодня, чтобы попрощаться с вами, — грустно проговорила девочка.
— Ничего страшного, приглядывать за тем переулком я могу поручить кому угодно, — попытался успокоить ее Чжан Шэнъэр.
На самом деле дань, которую платили уличные девки за покровительство, была ничтожно мала – гораздо меньше, чем он предполагал изначально. И все эти крохи он отдавал девочке, чтобы та могла хоть как-то прокормиться.
— ...Угу... — Девочка вдруг шагнула вперед и крепко вцепилась в его мускулистую руку. — Благодетель... на самом деле... я совсем не хочу уходить от вас.
Ее глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на него.
— Все дороги сходятся и расходятся, — философски заметил Чжан Шэнъэр. — Но... ты действительно хочешь стать убийцей? Раз ступив на этот путь, назад уже не повернуть.
Чжан Шэнъэр понимал, что лезет не в свое дело, но почему-то эти слова сами сорвались с его губ.
А что, если бы она отказалась? Стал бы он драться с ее наставницей?
Взял бы вину за смерть ее отца на себя? Сказал бы всем, что какого-то опустившегося пьяницу, бредившего наяву, зарезал неуловимый мастер клинка?
Но ведь в том, что девочка решилась на этот шаг, была и его вина. Пусть даже это был просто глупый совет, брошенный вскользь.
Ему следовало держаться от этого подальше, не наживать лишних забот. Зачем он спросил об этом? Чжан Шэнъэр и сам не знал. Сказанные слова, как и принятые решения, назад не воротишь.
— ...Я и сама не знаю... хорошо ли это – быть убийцей?
Девочка тоже пребывала в растерянности.
— ...Я просто не хочу жить так, как жила мама...
— ...И не хочу кончить так, как отец...
А еще она не хотела вечно быть обузой для своего благодетеля. В ее глазах единственной, кто получал выгоду от платы за покровительство, была она сама.
Да, Чжан Шэнъэр отлично махал кулаками, но рано или поздно он мог наткнуться на того, кто окажется сильнее.
Если в один прекрасный день против него выступит могущественный практик, благодетеля просто убьют...
Девочка до ужаса боялась такого исхода. Когда-то она ведь тоже жила в достатке и роскоши.
А потом явились грозные практики, уничтожили ее страну... разрушили ее дом...
И вся ее жизнь превратилась в сущий кошмар.
Если когда-нибудь благодетеля убьют, неужели она будет просто сидеть в углу и дрожать от страха?
Раз так, лучше прямо сейчас уйти из-под его крыла и научиться убивать...
По крайней мере, тогда она сможет отомстить за него, верно?
А если она станет сильнее благодетеля, то, возможно, когда-нибудь сумеет его защитить.
— Я хочу стать убийцей, — твердо произнесла девочка. — Я хочу сама держать силу в руках!
Она боялась силы... и в то же время страстно ее желала.
В этот миг Чжан Шэнъэр вдруг уловил в ней знакомые черты.
Пусть это было лишь мимолетное мгновение.
— Раз уж ты решила стать убийцей, постарайся не трогать хороших людей. В этом мире их и без того слишком мало, не стоит сокращать их число.
— Переведи все свое внимание на негодяев, делай на них имя...
— Ну и... постарайся без лишней нужды не проливать невинную кровь, — напутствовал ее Чжан Шэнъэр, хотя сам сомневался, насколько уместны подобные нравоучения.
Много ли заработает убийца, который копается в заказах, выбирая, кого лишить жизни? Сможет ли она вообще прокормить себя с такими принципами?
К тому же для того, кого заказывают, любой киллер – беспросветный негодяй, готовый вонзить клинок в спину ради горсти монет.
— Угу, — серьезно кивнула девочка, словно собиралась запечатлеть эти слова в своем сердце на всю оставшуюся жизнь.
— И еще... — добавил напоследок Чжан Шэнъэр.
— Береги себя.
Она вдруг улыбнулась.
Видя ее улыбку, Чжан Шэнъэр тоже по-доброму усмехнулся:
— Деньги – дело хорошее, но жизнь все-таки дороже.
— Да... — тихо, едва слышно прошептала девочка, опустив голову.
— Благодетель...
— Можно мне...
— Можно... обнять вас?
— Обними.
Чжан Шэнъэр был не против подарить немного тепла и заботы сироте, которой суждено было ступить на кровавую тропу.
Пусть это заменит ей отцовскую любовь, которой она была лишена.
Девочка шагнула вперед и изо всех сил обхватила руками его мощный торс – словно крошечный зайчонок прижался к огромному медведю. Ее детских рук не хватало, чтобы обнять его полностью, и со стороны это выглядело даже немного комично.
Но...
Слезы хлынули из ее глаз безудержным потоком. Вся боль от скорого расставания, страх перед неведомым будущим, тяжесть отцеубийства – все вырвалось наружу в одно мгновение.
Она уткнулась лицом в его широкую, надежную грудь. Девочка лишь беззвучно плакала, не издав ни единого всхлипа.
— Благодетель, простите... я... испачкала вам одежду... — сквозь слезы пробормотала она.
— Ничего страшного, зимой на мне много одежды.
— Немного слез – высохнут быстро.
Слез было вовсе не немного – они лились ручьем, оставляя на ткани огромное мокрое пятно. Горячая влага пропитывала одежду, согревая грудь, но стоило девочке отстраниться – этот холодный зимний воздух тут же заставил бы его вздрогнуть от озноба.
Впрочем, Линь Инь была права.
Оба этих брата были прирожденными лжецами. Искренне они говорили или притворялись – не имело значения.
Они всегда знали, какие именно слова хочет услышать стоящий перед ними человек, и произносили их с невероятной легкостью.
Но точно так же, если требовали обстоятельства, они могли без тени сомнения высказать то, что причинит собеседнику невыносимую боль.
Намеренно или нет, они обладали поразительным даром видеть людей насквозь и подыгрывать их слабостям.
— Я... думала... благодетель... станет отговаривать меня, — призналась девочка.
Она и сама не знала, как поступила бы, потребуй он остаться с ним. Перед таким выбором... она наверняка бы растерялась.
Однако... благодетель лишь убедился в твердости ее намерений и благословил в путь.
— Если человек по-настоящему чего-то захотел, его невозможно удержать или остановить, — ответил Чжан Шэнъэр, глядя на далекие горы, укрытые белым саваном снега.
На самом деле он давно это понял.
Девочка подняла глаза, всматриваясь в его заросшее щетиной лицо. Даже когда он сидел, он все равно оставался намного выше нее.
Его колючее лицо было так близко...
Ей безумно захотелось поцеловать его на прощание. Но она побоялась, что тогда благодетель лишь рассмеется и пожурит ее: «Малявка, ты что удумала? На кого ты замахиваешься?» От этой мысли остатки ее робкой смелости тут же испарились.
Для дерзкого поступка ей не хватило духу, и она послушно отступила. Девочка вновь прислонилась головой к его груди, прислушиваясь к мерному, успокаивающему биению сердца.
Она решила... твердо решила сохранить этот поцелуй до их следующей встречи. Когда она вырастет и станет взрослой, тогда она обязательно наберется смелости.
— Ладно тебе слезы лить, только нос об мою одежду не вытирай. Зимой стирать вещи – то еще удовольствие, — поддразнил ее Чжан Шэнъэр, заметив, что прохожие начинают коситься на них с подозрением. В этих переулках у него была неплохая репутация, и портить ее совсем не хотелось.
Девочка сквозь слезы прыснула со смеху.
— Хорошо...
Это долгое объятие, длившееся, казалось, целую вечность, наконец подошло к концу.
— Благодетель... — Девочка отступила на приличное расстояние.
— Вы не назовете мне своего имени?
Они встретились случайно и до сих пор так и не удосужились представиться друг другу.
— Чжан Шэн, — ответил он.
— Учитель говорит... что настоящий убийца должен полностью отречься от своего прошлого.
Девочка посерьезнела:
— Поэтому мне пришлось оставить свое старое имя...
— Учитель дала мне новое. А еще она предупредила, что если я хочу прожить долгую жизнь, мне не стоит раскрывать свое имя слишком многим.
«Твоя наставница действительно толк в этом деле знает», – мысленно усмехнулся Чжан Шэн.
— Лоу Цин.
— Отныне это мое имя.
— Звучит весьма грозно, как раз для убийцы, — одобрил Чжан Шэн.
— Да. Я мало кому его открою, — кивнула девочка. — Но ваше имя... благодетель... я буду помнить всю жизнь.
— Надеюсь, и вы не забудете мое.
Она с надеждой посмотрела на него.
— Лоу Цин, я запомню. На память я не жалуюсь, ничего не забываю, — уверенно пообещал Чжан Шэн.
— Прощайте, благодетель...
— Прощай, Лоу Цин.
Девочка поклонилась ему и скрылась за заснеженным углом улицы.
Чжан Шэн проводил ее взглядом.
— Нынешнее... молодое поколение, сплошь мечтатели, — не удержался он от замечания.
Стать наемным убийцей – звучит дико, правда? Но ведь есть придурки, которые мечтают истребить всех бессмертных под корень. На их фоне мечта этой девочки кажется вполне приземленной и разумной.
Он поднялся на ноги и сладко потянулся.
Чжан Шэн вернул теплое одеяло хозяину лавки. Этим хозяином был тот самый торговец, который когда-то указал ему дорогу.
Из обычного уличного торговца он вырос до владельца полноценной питейной лавки. Можно сказать, расширил дело.
В его вине воды было поменьше, чем у конкурентов, да и в самой лавке теперь можно было укрыться от пронизывающего ветра. Чжан Шэн частенько заглядывал к нему, поддерживая торговлю.
Он невольно вздохнул.
Казалось, все вокруг куда-то стремятся, из кожи вон лезут. И только он один топчется на месте, наслаждаясь своей ленивой и праздной жизнью...
Чжан Шэн зевнул.
Впрочем, в этом ведь тоже нет ничего плохого, верно?
— Хозяин, рассчитай меня.
— Уважаемый, может, подогреть тебе кувшин? — Торговец кивнул на остывшее недопитое вино.
— Не нужно. — Чжан Шэн поднял чарку и залпом осушил ее.
Сначала напиток показался ледяным, но стоило ему опуститься в желудок... как внутри начало разливаться приятное тепло.
— Уважаемый, тогда давай закроем и все твои прошлые долги, — с улыбкой предложил трактирщик.
— Скоро Новый год, я уже распустил всех помощников по домам. Снег валит все сильнее.
— Сам тоже планирую закрыться пораньше да поехать к старой матушке.
— То-то я смотрю, нанял людей, дело в гору пошло, а сегодня никого не видать, сам за всех отдуваешься, — усмехнулся Чжан Шэн, выкладывая на стойку кошель с монетами. — Считай, сколько там набежало, хозяин, забирай свое.
Торговец с улыбкой высыпал монеты на прилавок, принявшись аккуратно пересчитывать их, попутно ведя неспешный разговор.
— Какое там «в гору»... так, мелкая торговля... до большого хозяина мне далеко.
В итоге Чжан Шэн получил назад изрядно похудевший кошель. До конца он не опустел, но денег там осталось с гулькин нос.
С тех пор как Чжаохоэр спустил все их сбережения на ту безумную затею, Чжан Шэн постоянно испытывал нужду в деньгах.
Вот и приходилось пить в долг. Хорошо хоть жалованье недавно выдали, так что удалось рассчитаться до наступления нового года.
— До встречи в новом году, уважаемый!
— До встречи в новом году, хозяин!
Они обменялись вежливыми поклонами и распрощались.
После ухода Чжан Шэна, несмотря на то что еще не стемнело, трактирщик принялся запирать двери. В такой час на ногах оставались разве что зеленщики да лекари в своих лавках.
Чжан Шэн шел по притихшей улице.
Прохожих почти не было.
Пустота и безмолвие.
Казалось, той шумной праздничной ярмарки никогда и не существовало. И хоть они с Чжаохоэром тогда разругались в пух и прах, Чжан Шэн все равно провел время отлично.
Он невольно улыбнулся.
Глядя на кружащиеся в воздухе снежинки, он вновь перевел взгляд на далекую гору.
Белая снежная пелена укрывала ее вершину.
В такой холод этот упрямец все еще отказывался спускаться.
Как бы не замерз там насмерть.
Чжан Шэн выдохнул облачко пара.
Потер замерзшие ладони.
И решил для начала заглянуть в поместье Линь.
А там видно будет – может, придется подняться и силой притащить этого дуралея назад.
Едва Чжан Шэн переступил порог двора, отведенного для слуг, как увидел одного из рабов по имени Сяосы, который лениво грелся у костра.
Чжан Шэн почувствовал легкое облегчение.
Оказывается, в своем нежелании двигаться вперед он был не одинок.
— Я видел там свежие дрова. Чжаохоэр спускался с горы?
— Куда он делся?
Сяосы, вздрогнув, очнулся от полудремы. Увидев Чжан Шэна, он тут же подобрался.
— Брат Шэн, молодая госпожа вернулась!
— А, — безучастно отозвался Чжан Шэн. До Линь Инь ему не было никакого дела, хоть они и не виделись уже несколько лет. — Вернулась и вернулась, мне-то что.
— ...Но я своими глазами видел, как молодая госпожа подарила Чжаохоэру красную нить для волос! Свою собственную, которую сама носила!
— Неужели это... тайное свидание? — Сяосы затравленно огляделся по сторонам, опасаясь лишних ушей. Рабам за подобные сплетни о господах грозило суровое наказание.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...