Тук-тук-тук.
Шаги донеслись из-за лунного проема в стене.
Обрекшая себя на бесплодные усилия, конбина Су приподняла голову и увидела пару черных сапог.
При каждом шаге полы черного платья покачивались, являя взору нижнюю юбку алого цвета — то проступая, то скрываясь, словно кровавый всполох посреди непроглядной ночи.
Кто ты?
Конбина Су недоумевала: этого человека она прежде не видела.
Дуньдунь вытащила стул, и Шэн Цинъи опустилась на него неподалеку от них двоих.
Цзин Дундун вынес стол, а Лайси водрузил на него принесенные с собой погребальную табличку и сосуд с человеческими останками.
Лайси вперил в конбину Су и ее спутника яростный взгляд.
Днем Его Высочество приказал ему войти во дворец, прижимая к груди поминальную табличку приемного отца, а затем велел предать земле его бренные остатки.
Лишь когда Высочество привел его в дворец Сюэньсю, Лайси осознал: Высочество прибыл, чтобы отомстить за приемного отца.
Шэн Цинъи свысока оглядела сидевших на земле конбину Су и ее компаньона:
— Вы видели его?
Проследив за взглядом Шэн Цинъи, конбина Су перевела глаза на Лайси.
— Лицо кажется знакомым, но я вас не знаю.
Шэн Цинъи проявила удивительное терпение:
— Три года назад, в такую же ночь, когда тайная страсть выплыла наружу, вы убили старого евнуха.
Разве могла конбина Су забыть об этом? Она снова посмотрела на Лайси:
— Это ты... Это ты приходил собирать кости того старого евнуха.
Лайси прикусил нижнюю губу, его глаза полыхали гневом.
— Вы, две твари! Одна убила моего приемного отца, а вторая избила его тело так, что не осталось живого места, и кости переломала.
Конбина Су переглянулась со своим кузеном, и теперь они оба поняли, что сегодня их заманили в ловушку.
— Из-за какого-то ничтожного старого евнуха вы устроили эту засаду?
Кузен тоже недоумевал:
— Подумаешь, старый евнух! В его годы он даже не имел официального чина, будучи рядовым евнухом внутреннего покоя — с какой стати кто-то стал бы за него заступаться?
Шэн Цинъи холодно усмехнулась:
— То есть, по-твоему, раз у него не было влиятельных покровителей, его можно было безнаказанно забить до смерти?
Лицо кузена исказилось от раскаяния. Только раскаивался он вовсе не в убийстве старика — он корил себя за то, что нарвался на непобедимого противника.
Конбина Су тоже терзалась сожалениями: знай она заранее, следовало прикончить и того молодого евнуха.
Шэн Цинъи читала их мысли как открытую книгу.
— Мне вовсе не обязательно было марать руки — достаточно было приказать Его Величеству забить вас палками до смерти. Но мне этого мало. Вань Цянь служит мне с трехлетнего возраста, и за несколько десятилетий он не щадил живота своего, храня мне верность до самого последнего вздоха. И я не хочу, чтобы убийцы поплатились за его смерть слишком легкой гибелью.
В этих словах таилось столько смысла, что конбина Су и ее кузен наконец осознали, кто перед ними.
Ее Высочество Ваншу.
Тот старый евнух оказался человеком самой Ваншу.
В прошлые годы у старика действительно не было заступников, ведь его госпожа отсутствовала.
Но теперь его госпожа вернулась.
Кузен вдруг вспомнил слова, брошенные ему тем старым евнухом перед смертью, когда клинок вонзился в его тело:
— Когда моя госпожа вернется, вы двое сторицей заплатите мне за всё.
Тогда он счел это лишь беспомощными предсмертными угрозами слабого человека.
Но теперь...
Шэн Цинъипрямо озвучила свое требование:
— Какой рукой ты занес меч над Вань Цянем? Правой, верно? Конбина Су, если ты отрубишь ему правую руку, я помилую весь твой род.
Конбина Су не поверила своим ушам:
— Ваше Высочество, наказание не должно распространяться на семью.
Шэн Цинъи легко постучала пальцем по подлокотнику:
— Вот я и даю тебе шанс.
Дуньдунь принесла личный меч кузена и вложила его в руки конбины Су.
— Всего одна ручка, оу!
Неизвестно почему, но боль в теле конбины Су вдруг утихла, и к ней вернулись силы.
Крепко сжав меч обеими руками, она приблизилась к кузену:
— Кузен, всего одна рука... Всего одна рука — и она спасет всю мою семью.
Кузен попытался отползти, но, будучи при смерти, едва мог шевельнуться.
— Ты сошла с ума! Твой род и близко не стоит со мной по знатности! Моя тетушка — супруга князя Фэньнина!
В голове конбины Су билась лишь одна мысль: всего одна рука, всего одна рука — и весь ее род будет спасен.
Она и так уже слишком сильно перед ними провинилась.
Тогда, затеяв ссору с кузеном, она нарочно станцевала соблазнительный танец на дворцовом пиру, чем и привлекла внимание императора, пожелавшего ввести ее во дворец.
А попав во дворцовые стены, она не смогла отказаться от былой страсти и предалась тайной связи с кузеном, подвесив головы всех своих родных над острием меча.
Всего одна рука.
Обезумев, конбина Су принялась рубить кузена. Ее движения были слабыми и неуверенными, и меч то и дело со свистом рассекал воздух или попадал вскользь.
Но она помнила главное: срубить, срубить эту правую руку! Только вот проклятая рука никак не поддавалась!
— Вань Цянь, не желаешь ли расправиться с ним сам?
В Книге душ мелькнул темный свет, и перед ними предстало окровавленное, изуродованное призрачное тело старого евнуха.
Конбина Су и ее кузен видели это предельно отчетливо.
Хотя его спина представляла собой сплошное кровасие, по их собственным телам тут же покатился холодный пот.
Вань Цянь не был загробным воином — он оставался лишь призраком, сохранившим весь ужас своего предсмертного облика.
— Непременно.
Подчиненные Шэн Цинъи все до единого разделяли ее нрав: они неукоснительно и без промедления воздавали за каждое зло.
Вселившись в конбину Су, Вань Цянь поднял меч и обрушил его на кузена.
Затем он переселился в тело кузена, поднял с пола тяжелую палку для экзекуций и принялся жестоко избивать конбину Су.
— Я же говорил, что никому ничего не скажу! Мне плевать на ваши грязные делишки, какое мне дело до того, изменяет император жене или нет, он мне не хозяин...
— Стоило подождать всего три года, пока вернется моя госпожа, и настали бы мои счастливые дни. Но вы погубили меня.
Пронзительные крики мужчины и женщины ранеными птицами метались под сводами дворца Сюэньсю, не затихая до самого рассвета.
Внутри дворца Сюэньсю перепуганные слуги прятались под одеялами, дрожа от страха.
А снаружи никто даже не смел бросить туда хотя бы один взгляд.
Лишь когда на следующий день солнце поднялось в самом зените, слуги осмелились высунуть носы.
Перед их взорами предстала страшная картина.
Женский труп сплошь в крови: руки сжимают меч, глаза выкатились от ужаса.
Мужской труп разрублен на куски, превратившись в бесформенную груду мяса.
На странице загробных воинов Дворца Линсяо в Книге душ имя Вань Цяня сияло столь ярко, словно норовило выпрыгнуть со страницы, затмевая собой остальные полсотни имен.
Шэн Цинъи легко коснулась этого имени, и призрачный силуэт Вань Цяня начал постепенно обретать плоть, превращаясь из бестелесного в реальный.
Это еще что?
Шэн Цинъи не задействовала силу молитвенных желаний.
Как такое возможно?
Неужели всё дело в рассеявшейся обиде?
Шэн Цинъи указала на первые пять имен духов в верхнем ряду:
— Ступайте во дворец Фэнъи, поразвлекитесь там с императрицей.
Дуньдунь закружила вокруг призраков:
— Сестрица Мо Сян, это же я, Дуньдунь, отзовись!
Призраки не отреагировали никак. Получив приказ Шэн Цинъи, они тут же растворились в воздухе.
— Ваше Высочество, почему сестрица Мо Сян не похожа на нас?
Потому что они — загробные воины.
Призраки, которых призывает она сама, не могут удаляться от нее слишком далеко, иначе их поразит небесная молния.
Загробных же воинов защищает их собственная карма.
Шэн Цинъи слегка ущипнула Дуньдунь за пухлую щечку:
— Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вернуть их всех.
Вернувшись после утреннего доклада, Шэн Цинъи заметила одну деталь: золотых колец стало на одно больше.
В уезде Тинфэн прирост населения оказался небольшим — всего несколько сотен душ, так что они не могли принести столько силы желаний.
Оставалось лишь одно объяснение: это связано с утренними событиями при дворе.
Однако повлияла ли на это конкретно ее возросшая репутация или нечто иное, она пока не знала точно.
У этой Книги душ даже нет никакой инструкции по применению.
Шэн Цинъи достала карающий клинок и принялась постукивать им по Книге душ, словно по деревянному рыбно-барабану — то медленно, то быстрее.
Но как ни старалась, ответа не нашла.
Ваше Высочество, прибыл Чжуан Минлунь.
Шэн Цинъи тотчас встрепенулась:
— Похоже, у него есть первые новости.
Давайте-ка взглянем, какая именно пешка первой пошла в ход и кому из них улыбнулась удача?

Комментарии

Загрузка...