Лицо Шэн Линя резко изменилось. Опять это! Этакое высокомерие, этакое безраздельное чувство собственной правоты.
Он нарочно переоделся в парадные придворные одежды, чтобы напомнить ей: даже если она и вправду Ваншу и даже если она вернулась, нынешний наследник Восточного дворца — он, Шэн Линь.
Во время недавнего противостояния он только и ждал, пока она спросит про его узорчатую мантию с питонами и его нынешний статус.
Но она словно в упор его не замечала, так прямо указывая на его слова и поступки, точь-в-точь как тогда, когда он был всего лишь бесплодным принцем.
Шэн Линю хотелось отказаться, хотелось возразить, хотелось во весь голос заявить, что теперь наследник престола здесь он.
В своих фантазиях он повелевал всеми и унижал её.
Однако, стоило ему взглянуть на её лицо, на её прохладный взгляд, как он постыдным образом сник. Тело оказалось честнее сердца:
— Приветствую Наследную принцессу.
Шэн Цинъи взмахнула рукой:
— Встаньте.
— Где император?
Шэн Линь несколько раз глубоко вздохнул, возвращая лицу невозмутимое выражение:
— Император ждет Вас в Дворце Тэнлун.
Дворец Тэнлун служил местом, где правители Шоюэ из поколения в поколение вершили государственные дела.
Шэн Цинъи переступила порог императорской цитадели, но шедших следом за ней Дуньдунь и Цзин Дундуна остановили.
Шэн Линь с улыбкой произнес:
— Их происхождение неясно, им не подобает входить во дворец. Пока стража не выяснит, кто они такие...
Речь его не успела завершиться, как имперские гвардейцы уже сплотили ряды, окружив Дуньдунь и Цзин Дундуна со всех сторон. Двое стражников шагнули вперед, собираясь провести обыск.
В голосе Шэн Цинъи похолодало на несколько градусов:
— Что это значит?
Шэн Линь криво улыбнулся:
— Наследная принцесса, пожалуй, не ведает: нынешние порядки во дворце уже не те, что прежде. Простым людям при входе во дворец положен самый строгий досмотр. Конечно, в вашем случае в этом нет нужды, младший брат может за Вас поручиться...
Шэн Цинъи равнодушно бросила на Шэн Линя косой взгляд и отдал приказ спутникам:
— Изрубить.
Короткий кинжал Цзин Дундуна вылетел из ножен и пригвоздил протянутую руку прямо к городской стене.
Дуньдунь одним ударом переломила руку, тянувшуюся к ее груди, а затем обратным движением выхватила из привязанного на спине плоского мешка огромный золотой молот с розовым бантом и с размаху размозжила гвардейцу полруки.
Кровь и мясо смешались воедино, брызгами обдав Шэн Линя и остальных приблизившихся стражников.
Шэн Линь с трудом подавил рвущийся наружу крик:
— Вы... Вы что творите? Это императорская цитадель, здесь имперская стража!
Шэн Цинъи прислонилась спиной к стене у прохода, сложив руки на груди и наблюдая со стороны:
— Я — Наследная принцесса, лично назначенная покойным императором, я и есть императорская власть.
Тот, кто посмеет своевольничать до моего приказа, виновен в халатности — казнить.
Тот, кто посмеет обыскивать моих людей, совершает преступление против высшей власти, что приравнивается к измене — казнить.
Я еще даже смертный приказ не отдала, чего вы всполошились?
Лицо Шэн Линя позелененело от злости, но он не мог вымолвить ни слова.
Отошедшие на десять чжанов гвардейцы стояли с лицами хуже вареной зелени. Неудивительно, не зря сегодня, когда люди наследного принца явились забирать стражников на дежурство, старые ветераны один за другим отговаривались срочными делами.
Один квадратлолицый стражник лет двадцати пяти с возмущением произнес:
— Ваше Высочество, даже будучи императорской дочерью, вы не можете без разбора избивать и убивать нас. Мы исполняем приказ Его Высочества наследного принца обыскать этих двоих.
Дуньдунь уже раскрыла рот, чтобы обрушиться на него руганью, но Шэн Цинъи остановила ее взмахом руки.
В ее взгляде не было ни капли эмоций — холодном и безжалостном:
— Указ покойного императора о назначении меня Наследной принцессой с условием никогда не лишать этого титула известен во всем мире. Вы о нем знали или нет?
Квадратлолицый стражник кивнул:
— Мелкие знают, но мы...
Шэн Цинъи продолжила допрос:
— Ты видел, как Шэн Линь только что приветствовал меня по форме?
— Да, видел.
Шэн Цинъи тронула губы усмешкой:
— Раз ты знаешь мой статус и помнишь волю покойного императора, как ты посмел называть другого человека «наследным принцем» и своевольничать до того, как я отдам приказ?
Раз налицо и крамольные помыслы, и дерзкое преступление против старшего по положению, заслуженно ли я предам тебя смерти?
Квадратлолицый стражник лишился дар речи.
О чем он думал только что?
Ах, он думал, что даже если Наследная принцесса вернется, времена изменились, и теперь следует идти за наследным принцем как за путеводной звездой.
Он думал, что у Наследной принцессы сейчас нет ни власти, ни влияния, так что ему ничего не будет за небольшое оскорбление, а наследный принц его защитит.
Он думал, что те двое, кем бы они ни были прежде, сейчас никто, и над ними можно измываться как душе угодно.
Он забыл. Забыл, как перед выходом командир отряда наказывал им поменьше проявлять инициативу и просто стоять для красоты.
Были ли у него крамольные помыслы?
И впрямь были.
Достоин ли он смерти?
И впрямь достоин.
А остальные стражники?
Те, кто наносил удары, кто рвался с обысками, кто намеренно пытался унизить людей — разве они не старались выказать верность наследному принцу?
Так разве они невиновны?
Виновны.
А что же наследный принц?
Квадратлолицый стражник покосился вбок: его высочество наследный принц стоял с лицом, заляпанным красным и белым, и не вымолвил в их защиту ни единого слова.
Стражника озарило словно вспышкой свыше, он вспомнил слова, которые часто повторяла его бабушка: признал ошибку — исправь.
И он шлепнулся на колени в живописном скользящем поклоне.
— Ваше Высочество, я виноват, мне не следовало оскорблять Вас, умоляю, пощадите жизнь ничтожного! Впредь я буду осторожен в словах и поступках, клянусь больше не повторять подобного!
Остальные гвардейцы опомнились один за другим и тоже попадали на колени, моля о пощаде.
Только тогда Шэн Цинъи выпрямилась:
— Больше не повторится.
Четыре человека вышли из прохода в стене. Там уже поджидала процессия евнухов и служанок, несших мягкий паланкин.
Хотя расстояние составляло едва ли сотню чжанов, они отчетливо от начала и до конца наблюдали всю сцену и теперь один за другим послушно опускались на колени, отвешивая поклоны.
Им вовсе не улыбалось раскрасить головы под ударами того сверкающего золотом огромного молота.
Шэн Цинъи уселась прямо в паланкин, а Дуньдунь и Цзин Дундун зашагали по бокам сопровождения.
Шэн Линь то спотыкаясь, то ступая твердо плелся следом, и лицо его приобрело весьма примечательное выражение.
За что?
Почему при первой же встрече он вмиг превратился в пустое место?
Шэн Линю безумно хотелось взмахнуть рукавом и уйти прочь.
Но он мог об этом лишь мечтать — смелости не хватало.
Император велел ему встретить гостью, и он обязан явиться во дворец Тэнлун с докладом.
Да, исключительно из-за этого.
А вовсе не потому, что он боится Ваншу.
Исключено.
Времена давно изменились, всё совсем не так, как раньше.
Шэн Цинъи так же непринужденно сошла с паланкина, неспешно поднялась по девяноста девяти ступеням перед дворцом Тэнлун и вошла внутрь.
Главный евнух Гао быстрыми шагами бросился навстречу:
— Ваше Высочество, попросите ваших людей подождать снаружи дворца.
Шэн Цинъи кивнула, и тогда Дуньдунь с Цзин Дундуном встали по обе стороны от дворцовой стражи у входа.
Взгляд Императора Юнчана был прикован к приближающейся фигуре девушки в черном.
И впрямь она?
И вправду вернулась?
— Ваншу? Вернулась? Ну и славно, раз вернулась.
На лице Императора Юнчана не осталось императорского величия, его сменила отеческая теплота.
— Когда пришла весть о твоей гибели в бою, я никак не хотел этому верить. Теперь же ты благополучно вернулась, и сердце мое успокоилось.
Шэн Цинъи склонила голову в поклоне:
— Столько лет прошло, крепок ли драконий дух Вашего Величества?
Уголки рта Императора Юнчана едва заметно дрогнули, но он тут же растянул губы в улыбке:
— Отец здоров, проживу еще лет тридцать без труда.
Шэн Цинъи не стала продолжать эту тему, а перевела разговор:
— Дорога выдалась утомительной из-за долгих переездов, я немного устала, поэтому сначала вернусь во дворец отдохнуть, а завтра утром приду засвидетельствовать почтение Вашему Величеству.
Она произнесла это так легко и непринужденно, словно отсутствовала не пятнадцать лет, а всего лишь день провела на прогулке и только что вернулась.
Император Юнчан окликнул евнуха Гао:
— Проводи принцессу в обитель Мяошу.
Шэн Цинъи прямолинейно отказалась:
— Отец, мне достаточно вернуться во Дворец Линсяо.
Император Юнчан торопливо предостерег:
— Ваншу, во Дворце Линсяо уже много лет никто не жил. Лучше тебе сначала поселиться в обители Мяошу, а как Дворец Линсяо отремонтируют, переберешься обратно.
Шэн Цинъи приподняла веки, оставив вопрос без ответа.
Дворец Линсяо располагался в самом восточном крыле императорской цитадели и служил резиденцией наследника престола. Он находился близко к восточным городским вортам, что было удобно для приема сановников и ведения государственных дел.
Обитель Мяошу находилась на юго-западе императорской цитадели: хоть она и предназначалась для принцев и принцесс, но от внутренней части дворца ее отделял всего один переулок, и чужие чиновники туда проникнуть не могли решительно никак.
Обитель Мяошу... Что именно ее благой отец пытался этим напомнить?
Если она и вправду переберется в обитель Мяошу, смогут ли они вообще когда-нибудь завершить ремонт Дворца Линсяо в этой жизни?

Комментарии

Загрузка...