— Предают тебя, как правило, самые близкие, — бросила наживку Юань Чжао.
Шэн Цинъи стиснула зубы, издала короткий смешок и наконец разжала губы:
— Сотрудничество — это вполне возможно.
Таотье заволновался. Он схватил Шэн Цинъи за рукав:
— Ваше Высочество, нельзя!
Оставшиеся в живых воины армии Линсяо наперебой закричали, пытаясь её остановить. Как их благородная, гордая госпожа может склониться перед принцем вражеского государства? Это позор. Позор для неё и для всей армии Линсяо.
Шэн Цинъи мягко похлопала Таотье по руке. Тот замер, поднял взгляд и встретился с глазами Шэн Цинъи. Спустя несколько мгновений он разжал пальцы.
Шэн Цинъи закинула за спину алебарду Поцзюнь и сделала несколько шагов навстречу Юань Чжао:
— У меня есть одно условие.
Юань Чжао просиял:
— Говори.
Ха-ха-ха! Она согласилась, она действительно согласилась! Высокая и недосягаемая луна Шоюэ скоро окажется у него под ногами. Женщины! Стоит лишь овладеть её телом, сплести вокруг неё сети нежности, а потом заставить родить ребёнка — и она неизбежно, всей душой, привяжется к нему. Её удача, её неисчерпаемые стратегические таланты, её верные подчиненные — всё это послужит его возвышению.
Шэн Цинъи подошла ещё ближе:
— Сначала ответь мне...
— Что? — голос её был слишком тихим, Юань Чжао не расслышал и машинально подался вперёд на коне.
— Сейчас!
Таотье, напрягшийся всем телом, с силой толкнул Шэн Цинъи. Она, используя этот толчок, взмыла в воздух. Алебарда Поцзюнь с яростью обрушилась на шею Юань Чжао, прочертив глубокую рану от горла до самой груди. Плоть вывернулась наружу, брызнула кровь. Юань Чжао с истошным криком рухнул с коня.
Шэн Цинъи про себя досадливо поморщилась: она ведь хотела снести ему голову.
— За... почему? — Юань Чжао не понимал. Разве их сотрудничество не было выгодно обоим?
Войска Наньшао наконец опомнились и бросились в атаку. Шэн Цинъи ничуть не испугалась, развернула алебарду и приняла бой. Следом за ней в гущу сражения ринулся Таотье с остатками армии Линсяо.
— Как ты мог быть настолько наивен, чтобы думать, будто я променяю месть за страну на личную вражду? — произнесла она. — Как ты мог решить, что я позволю втянуть народ Шоюэ в пучину войны? Истину о предательстве не обязательно знать до конца. Если я погибну — Шоюэ скоро падет, и для тех, кто плел интриги при дворе, это станет своего рода возмездием. Но если я выживу, каждый, кто приложил к этому руку, заплатит кровавым долгом.
Тогда она будет убивать каждого, кто встанет на пути, уничтожать целые государства, даже если небеса будут против.
***
— Господин военный, умоляю, сжальтесь! Ей всего двенадцать, она еще ребенок!
— Папа, мама, спасите, помогите мне!
— Господин, я бью вам челом, прошу, пощадите!
— Заткнись, раб, не мешай мне, а то убью!
Тонкие крики, шумная перепалка и грохот падающих вещей смутно доносились до сознания. У Шэн Цинъи раскалывалась голова.
— Очнулась? — раздался приглушенный женский голос, а чья-то грубая ладонь осторожно прикрыла ей рот. — Тише.
Шэн Цинъи приподнялась на локтях и огляделась. Это был небольшой погреб, не больше четырех столов в ширину. Внутри пусто, только женщина рядом и огромный глиняный чан в углу, запечатанный желтой глиной.
Взгляд Шэн Цинъи на мгновение задержался на чане. Внутри были человеческие кости. Хотя сосуд был наглухо запечатан и физически увидеть содержимое было невозможно, Шэн Цинъи видела кости и даже то, как выглядел этот человек при жизни. Затем она перевела взгляд на женщину:
— Кто ты? Где я?
— Меня зовут Фу Цайвэй. Это мой погреб. Три дня назад я собирала грибы в горах, нашла тебя под обрывом горы Фуло и принесла на себе.
Шэн Цинъи внимательно посмотрела на Фу Цайвэй, задержав взгляд на шраме, пересекавшем её лицо от левой брови до правой щеки.
— А что снаружи?
— Солдаты Наньшао. Они хватают девушек, чтобы отправить в прифронтовые бордели.
Шэн Цинъи потерла виски, пытаясь унять боль. Разве она не погибла в бою? Голова пульсировала, словно её без конца кромсали острым клинком. На ней не было того красного плаща, только привычный черный доспех, но материал казался странным. Она коснулась высокой прически, нащупала холодную заколку и в недоумении вытащила её. В слабом свете, пробивающемся через отдушину, она увидела черную деревянную палочку. На вид — ничего особенного, но странное чувство узнавания кольнуло сердце.
Шум снаружи приближался.
— Не пойду, не пойду! Я не хочу в бордель! Папа, мама, староста, дядя Да Ню, спасите меня! — девочка кричала в истерике.
Раздался звонкий звук пощечины, мольбы односельчан, лязг вынимаемых мечей и глухие удары лезвий, входящих в плоть.
— Твою мать, не хочешь по-хорошему? Не хочешь в бордель? Тогда будешь ублажать меня здесь...
Стоны, крики женщин, визг девочки, треск рвущейся ткани и торжествующий звериный хохот солдат Наньшао слились в единый ад. Лицо Шэн Цинъи помрачнело. Она попыталась встать, но перед глазами поплыло, и она тяжело рухнула обратно на циновку.
Снаружи донесся пронзительный женский голос:
— Господин военный, господин! Моей девочке всего двенадцать, она еще мала, не сможет вам услужить! Но есть жена Ван, да-да, именно она! Она была дочерью чиновника, у неё фигура что надо, вам точно понравится...
— Мать, что ты несешь?
— Мать Цуйхуа, ты...
Мать Цуйхуа не слушала. Она бросилась к солдату, что прижал к земле её собственную дочь, и, хватая его за руки, указывала на соседний двор:
— Она прячется в погребе! Я знаю, где вход, я покажу дорогу!
Солдат оживился:
— Дочь чиновника?
Шэн Цинъи заметила, как Фу Цайвэй побледнела и задрожала.
— Это о тебе? — спросила Шэн Цинъи.
Фу Цайвэй, не проронив ни слова, кивнула. Вдруг она о чем-то подумала, коснулась своего шрама и прошептала:
— Сиди здесь и помни: ни звука.
— Ты уходишь?
— У меня на лице шрам, может, солдату будет противно и он меня не тронет. А ты... с таким лицом тебе нельзя попадаться.
Брови как далекие горы, губы яркие, словно подкрашенные, кожа даже в темноте светится белизной — её черты были изысканны, как у небожительницы с картины. Если такая красота попадет в руки солдат Наньшао, страшно представить, что с ней сделают.
— Мое тело осквернено, а ты... ты чиста, — сказала Фу Цайвэй и, помогая себе руками и ногами, полезла наружу из погреба.

Комментарии

Загрузка...