Цзи Юань шел в полном одиночестве по государственному тракту, ведущему на север от уезда Нинъань. Настроение у него было на редкость чудесным, и он то и дело весело припрыгивал на ходу.
Цзи Юань шел в полном одиночестве по государственному тракту, ведущему на север от уезда Нинъань. Настроение у него было на редкость чудесным, и он то и дело весело припрыгивал на ходу.
Поклажи при нем почти не водилось. Помимо того, что было надето на нем самом, путник нес лишь скромный дорожный узел да зонт. В узле лежала единственная смена белья и верхнего платья, горсть медных монет, всякие мелочи да свежие дикие финики, занявшие добрую половину места — весом они тянули около четырех цзиней.
Поклажи при нем почти не водилось. Помимо того, что было надето на нем самом, путник нес лишь скромный дорожный узел да зонт. В узле лежала единственная смена белья и верхнего платья, горсть медных монет, всякие мелочи да свежие дикие финики, занявшие добрую половину места — весом они тянули около четырех цзиней.
Все его богатство, если не считать подаренной Вэй Увэем нефритовой подвески, составляли сто сорок с лишним лянов серебра. Часть серебряных слитков и бумажных ассигнаций он разменял на медную мелочь и мелкие осколки серебра, а львиную долю сбережений перевел в один цельный золотой слиток.
Все его богатство, если не считать подаренной Вэй Увэем нефритовой подвески, составляли сто сорок с лишним лянов серебра. Часть серебряных слитков и бумажных ассигнаций он разменял на медную мелочь и мелкие осколки серебра, а львиную долю сбережений перевел в один цельный золотой слиток.
Если не считать золотых украшений, что носили старшие родственники в прошлой жизни, за оба своих земных срока Цзи Юань золота почти не видывал. Ему казалось, что слиток весом в целых десять лянов должен быть внушительных размеров, однако на деле золотой самородок оказался на удивление крошечным, почти игрушечным.
Если не считать золотых украшений, что носили старшие родственники в прошлой жизни, за оба своих земных срока Цзи Юань золота почти не видывал. Ему казалось, что слиток весом в целых десять лянов должен быть внушительных размеров, однако на деле золотой самородок оказался на удивление крошечным, почти игрушечным.
Продолжая неспешный путь, он снова выудил из-за пазухи слиток и принялся вертеть его в руках. И дело было вовсе не в жадности — Цзи Юань забавлялся с золотом чисто по-детски, словно с новой диковинной игрушкой.
Продолжая неспешный путь, он снова выудил из-за пазухи слиток и принялся вертеть его в руках. И дело было вовсе не в жадности — Цзи Юань забавлялся с золотом чисто по-детски, словно с новой диковинной игрушкой.
— А золото-то тяжелое!
— А золото-то тяжелое!
Взвесив слиток на ладони, он спрятал его обратно во внутренний карман халата.
Взвесив слиток на ладони, он спрятал его обратно во внутренний карман халата.
Идти на такие хлопоты с обменом пришлось не от хорошей жизни. Разумеется, Цзи Юань предпочел бы путешествовать налегке, но за несколько месяцев странствий он твердо усвоил: в этом мире нет столь привычной по прошлой жизни развитой банковской системы. О межпровинциальных переводах не шло и речи, да что там — даже конторы, работающие в масштабах разных префектур, встречались крайне редко. Вексель, выданный в уезде Нинъань, в других краях превращался в бесполезный клочок бумаги, так что все сбережения пришлось обналичить и тащить на собственной шкуре.
Идти на такие хлопоты с обменом пришлось не от хорошей жизни. Разумеется, Цзи Юань предпочел бы путешествовать налегке, но за несколько месяцев странствий он твердо усвоил: в этом мире нет столь привычной по прошлой жизни развитой банковской системы. О межпровинциальных переводах не шло и речи, да что там — даже конторы, работающие в масштабах разных префектур, встречались крайне редко. Вексель, выданный в уезде Нинъань, в других краях превращался в бесполезный клочок бумаги, так что все сбережения пришлось обналичить и тащить на собственной шкуре.
В такие минуты Цзи Юань невольно завидовал тигру-оборотню Лу Шаньцзюню. Интересно, как вообще устроен желудок этого зверя, если он ухитрялся заглатывать, а потом целиком выплевывать огромную шкуру белого тигра? Вырежи у него этот орган — и готовый волшебный мешок получится, не иначе!
В такие минуты Цзи Юань невольно завидовал тигру-оборотню Лу Шаньцзюню. Интересно, как вообще устроен желудок этого зверя, если он ухитрялся заглатывать, а потом целиком выплевывать огромную шкуру белого тигра? Вырежи у него этот орган — и готовый волшебный мешок получится, не иначе!
Вдоль широкого тракта тянулись живописные пейзажи: неоглядные поля сменялись тенистыми рощами, а на пашнях копошились крестьяне — приближалось время летнего сева, самая горячая пора для земледельцев.
Вдоль широкого тракта тянулись живописные пейзажи: неоглядные поля сменялись тенистыми рощами, а на пашнях копошились крестьяне — приближалось время летнего сева, самая горячая пора для земледельцев.
Из-за слабого зрения Цзи Юань видел лишь размытые силуэты, однако хлюпанье воды под ногами сажающих рис людей, долетающие издалека обрывки разговоров и заливистый щебет птиц помогали воображению без труда дорисовывать ясную и живую картину деревенского быта.
Из-за слабого зрения Цзи Юань видел лишь размытые силуэты, однако хлюпанье воды под ногами сажающих рис людей, долетающие издалека обрывки разговоров и заливистый щебет птиц помогали воображению без труда дорисовывать ясную и живую картину деревенского быта.
Сзади послышался глухой топот копыт, сопровождаемый резкими выкриками всадников и свистом нагаек.
Сзади послышался глухой топот копыт, сопровождаемый резкими выкриками всадников и свистом нагаек.
— Э-ге-гей! Пошла! Пошла-а!..
— Э-ге-гей! Пошла! Пошла-а!..
Едва заслышав приближающийся шум, Цзи Юань поспешил сойти на обочину. Спустя мгновение мимо него вереницей пронеслись три коня, вздымая серые клубы пыли.
Едва заслышав приближающийся шум, Цзи Юань поспешил сойти на обочину. Спустя мгновение мимо него вереницей пронеслись три коня, вздымая серые клубы пыли.
— Подумаешь, коней завели!
— Подумаешь, коней завели!
Он буркнул это вслед ускакавшим всадникам и продолжил путь на своих двоих.
Он буркнул это вслед ускакавшим всадникам и продолжил путь на своих двоих.
Вообще-то изначально он подумывал о покупке скакуна — денег в кошельке вполне хватало на приличного мерина. Беда в том, что, во-первых, Цзи Юань за две жизни ни разу не держался в седле, а во-вторых, лошадь — это не просто средство передвижения. О ней нужно заботиться: кормить, чистить, мыть... Сплошная головная боль! Научиться верховой езде с его нынешней закалкой труда бы не составило, но вот возиться с уходом казалось делом невыносимо нудным. Зачем бросать на ветер немалые деньги? По здешним меркам добрый конь стоил примерно столько же, сколько автомобиль в его прошлом мире. Тратиться на такую роскошь не имело никакого смысла.
Вообще-то изначально он подумывал о покупке скакуна — денег в кошельке вполне хватало на приличного мерина. Беда в том, что, во-первых, Цзи Юань за две жизни ни разу не держался в седле, а во-вторых, лошадь — это не просто средство передвижения. О ней нужно заботиться: кормить, чистить, мыть... Сплошная головная боль! Научиться верховой езде с его нынешней закалкой труда бы не составило, но вот возиться с уходом казалось делом невыносимо нудным. Зачем бросать на ветер немалые деньги? По здешним меркам добрый конь стоил примерно столько же, сколько автомобиль в его прошлом мире. Тратиться на такую роскошь не имело никакого смысла.
К тому же, Цзи Юань, как-никак, владел азами бессмертных таинств, да и боевыми искусствами обделен не был. Разве уступит хорошему скакуну мастер, чья техника движений слилась воедино с намерением меча Блуждающего Дракона?
К тому же, Цзи Юань, как-никак, владел азами бессмертных таинств, да и боевыми искусствами обделен не был. Разве уступит хорошему скакуну мастер, чья техника движений слилась воедино с намерением меча Блуждающего Дракона?
«И хлопот никаких!»
«И хлопот никаких!»
Но как бы то ни было, при виде чужих холеных жеребцов в груди все равно шевелилось ребяческое чувство — точь-в-точь как у мальчишки, которому не купили красивую игрушку.
Но как бы то ни было, при виде чужих холеных жеребцов в груди все равно шевелилось ребяческое чувство — точь-в-точь как у мальчишки, которому не купили красивую игрушку.
Запустив руку в узел за спиной, он выудил пару фиников. Один тут же отправил в рот, а второй приберег. Резко сменив шаг, Цзи Юань пустил в ход легкую поступь — цингун. Мелькнул лазурный силуэт, и путник бесшумно устремился вперед, едва касаясь земли.
Запустив руку в узел за спиной, он выудил пару фиников. Один тут же отправил в рот, а второй приберег. Резко сменив шаг, Цзи Юань пустил в ход легкую поступь — цингун. Мелькнул лазурный силуэт, и путник бесшумно устремился вперед, едва касаясь земли.
Срезать путь через горы он не планировал. Каких бы высот в боевых искусствах он ни достиг, глаза его по-прежнему почти не видели. Пробираться по буеракам и кручам было бы слишком изнурительно. К тому же при одной мысли о Лу Шаньцзюне, свирепом тигре-оборотне, Цзи Юаня до сих пор бросало в дрожь. Испытывать судьбу и соваться в дикие чащобы он не собирался.
Срезать путь через горы он не планировал. Каких бы высот в боевых искусствах он ни достиг, глаза его по-прежнему почти не видели. Пробираться по буеракам и кручам было бы слишком изнурительно. К тому же при одной мысли о Лу Шаньцзюне, свирепом тигре-оборотне, Цзи Юаня до сих пор бросало в дрожь. Испытывать судьбу и соваться в дикие чащобы он не собирался.
Он заранее кончиками пальцев до мельчайших деталей изучил рельефную карту на бронзовом пресс-папье, так что заблудиться на тракте не боялся. План был прост: выйти к северным границам уезда Нинъань, повернуть на восток, добраться до ближайшего крупного города и там разузнать дорогу.
Он заранее кончиками пальцев до мельчайших деталей изучил рельефную карту на бронзовом пресс-папье, так что заблудиться на тракте не боялся. План был прост: выйти к северным границам уезда Нинъань, повернуть на восток, добраться до ближайшего крупного города и там разузнать дорогу.
Сверив те немногие ориентиры, что удалось отыскать на старинной карте, с тайными знаками и намеками, сокрытыми в каллиграфии свитка Намерения Меча, Цзи Юань пришел к выводу: могила благородного воителя Цзо находится в далекой провинции Ичжоу. Путь туда предстоял неблизкий, за пару дней не добраться.
Сверив те немногие ориентиры, что удалось отыскать на старинной карте, с тайными знаками и намеками, сокрытыми в каллиграфии свитка Намерения Меча, Цзи Юань пришел к выводу: могила благородного воителя Цзо находится в далекой провинции Ичжоу. Путь туда предстоял неблизкий, за пару дней не добраться.
Поэтому его первоочередной целью стала река Чуньму — там он надеялся разыскать мудрую старую черепаху.
Поэтому его первоочередной целью стала река Чуньму — там он надеялся разыскать мудрую старую черепаху.
Сам Цзи Юань знал лишь примерное место — тот участок реки, что протекал к югу от префектуры Чуньхуэй. Однако, зная изворотливость и хватку Вэй Увэя, можно было не сомневаться: этот пройдоха вытрясет из пленников в черных одеждах все подробности до последней капли. Пятнадцатого числа пятого месяца там определенно разыграется знатное представление.
Сам Цзи Юань знал лишь примерное место — тот участок реки, что протекал к югу от префектуры Чуньхуэй. Однако, зная изворотливость и хватку Вэй Увэя, можно было не сомневаться: этот пройдоха вытрясет из пленников в черных одеждах все подробности до последней капли. Пятнадцатого числа пятого месяца там определенно разыграется знатное представление.
***
***
Уезд Нинъань считался глухой провинцией. Его земли узкой, вытянутой полосой жались к подножию горы Нюкуй. Цзи Юань двигался без спешки, то переходя на ленивый шаг, то срываясь в стремительный бег, и к наступлению сумерек уже оставил границы уезда далеко позади.
Уезд Нинъань считался глухой провинцией. Его земли узкой, вытянутой полосой жались к подножию горы Нюкуй. Цзи Юань двигался без спешки, то переходя на ленивый шаг, то срываясь в стремительный бег, и к наступлению сумерек уже оставил границы уезда далеко позади.
По всем расчетам он должен был очутиться в соседнем уезде Шуньбао. Однако дорога шла через пустынные заброшенные земли, где на многие ли вокруг не было видно ни души, ни единой пашни — не у кого даже дорогу спросить. Цзи Юань понятия не имел, где именно нужно сворачивать на восток. Плюнув на сомнения, он наобум выбрал более-менее широкую тропу, уходящую вглубь восточных холмов, и зашагал вперед.
По всем расчетам он должен был очутиться в соседнем уезде Шуньбао. Однако дорога шла через пустынные заброшенные земли, где на многие ли вокруг не было видно ни души, ни единой пашни — не у кого даже дорогу спросить. Цзи Юань понятия не имел, где именно нужно сворачивать на восток. Плюнув на сомнения, он наобум выбрал более-менее широкую тропу, уходящую вглубь восточных холмов, и зашагал вперед.
Вскоре он понял, что затея оказалась так себе. Идти пришлось долго, а вокруг расстилалась беспросветная глушь. Лишь когда небо окончательно почернело, впереди забрезжили очертания крестьянских наделов. Недолго думая, путник свернул на узкую межу между грядками и спустя порядочно времени наконец разглядел силуэт маленькой деревушки.
Вскоре он понял, что затея оказалась так себе. Идти пришлось долго, а вокруг расстилалась беспросветная глушь. Лишь когда небо окончательно почернело, впереди забрезжили очертания крестьянских наделов. Недолго думая, путник свернул на узкую межу между грядками и спустя порядочно времени наконец разглядел силуэт маленькой деревушки.
На окраине поселения протекала речушка. В ночной мгле все сливалось в сплошную черную стену, и лишь тихий блеск водной глади выдавал русло. Судя по всему, уезд Шуньбао в своем развитии сильно уступал даже глухому Нинъаню.
На окраине поселения протекала речушка. В ночной мгле все сливалось в сплошную черную стену, и лишь тихий блеск водной глади выдавал русло. Судя по всему, уезд Шуньбао в своем развитии сильно уступал даже глухому Нинъаню.
Искать здесь постоялый двор не стоило и пытаться. Единственным выходом было напроситься к кому-нибудь на ночлег. Учитывая, что Цзи Юань, скорее всего, окончательно сбился с пути, отыскать хоть какое-то жилье среди ночи уже казалось великой удачей.
Искать здесь постоялый двор не стоило и пытаться. Единственным выходом было напроситься к кому-нибудь на ночлег. Учитывая, что Цзи Юань, скорее всего, окончательно сбился с пути, отыскать хоть какое-то жилье среди ночи уже казалось великой удачей.
***
***
К этому часу уставшие за день крестьяне уже разошлись по домам, и на улицах было безлюдно. Проселочные дороги оказались куда хуже ровного государственного тракта — сплошь ямы да колдобины. Из-за слабого зрения и быстрого шага Цзи Юань то и дело спотыкался, но благодаря отменной ловкости удерживал равновесие и не падал. В конце концов он решил сбавить шаг и пошел медленнее, нащупывая твердую почву под ногами.
К этому часу уставшие за день крестьяне уже разошлись по домам, и на улицах было безлюдно. Проселочные дороги оказались куда хуже ровного государственного тракта — сплошь ямы да колдобины. Из-за слабого зрения и быстрого шага Цзи Юань то и дело спотыкался, но благодаря отменной ловкости удерживал равновесие и не падал. В конце концов он решил сбавить шаг и пошел медленнее, нащупывая твердую почву под ногами.
Разумеется, задействуй он духовные техники, дорога показалась бы легкой прогулкой, но выставлять свои умения напоказ Цзи Юань не собирался. Тот, кто бесшумно парит над землей в глубоких сумерках, больше похож на призрака, чем на человека. Столь жуткое зрелище не на шутку перепугало бы мирных селян. Куда разумнее прикинуться немощным странником: вызвать у местных жалость, напроситься на ночлег да выпросить плошку горячей каши.
Разумеется, задействуй он духовные техники, дорога показалась бы легкой прогулкой, но выставлять свои умения напоказ Цзи Юань не собирался. Тот, кто бесшумно парит над землей в глубоких сумерках, больше похож на призрака, чем на человека. Столь жуткое зрелище не на шутку перепугало бы мирных селян. Куда разумнее прикинуться немощным странником: вызвать у местных жалость, напроситься на ночлег да выпросить плошку горячей каши.
На окраине его заметили. Поначалу деревенские не придали значения силуэту у околицы, решив, что кто-то из своих припозднился в поле, но вскоре поняли: идет чужак.
На окраине его заметили. Поначалу деревенские не придали значения силуэту у околицы, решив, что кто-то из своих припозднился в поле, но вскоре поняли: идет чужак.
— Эй! Кто там бредет? Зачем пожаловал в наши края?
— Эй! Кто там бредет? Зачем пожаловал в наши края?
Из ближайших изб высыпали крепкие парни с зажженными бумажными фонарями в руках.
Из ближайших изб высыпали крепкие парни с зажженными бумажными фонарями в руках.
Времена стояли суровые, совсем не чета его прошлой жизни. На ночь глухие деревни наглухо закрывали ворота деревянных частоколов, оберегая скот и жизни от лесных хищников и разбойников. Любого пришлого здесь встречали с опаской, пытаясь с ходу разгадать, с добром ли пришел гость или замышляет худое.
Времена стояли суровые, совсем не чета его прошлой жизни. На ночь глухие деревни наглухо закрывали ворота деревянных частоколов, оберегая скот и жизни от лесных хищников и разбойников. Любого пришлого здесь встречали с опаской, пытаясь с ходу разгадать, с добром ли пришел гость или замышляет худое.
— Почтенный! — во весь голос отозвался Цзи Юань, не останавливаясь. — Я простой путник! Ночь застала меня в дороге, а ходок из меня неважный. Идти впотьмах страшно... Не найдется ли у вас в деревне угла, чтобы переждать до рассвета?
— Почтенный! — во весь голос отозвался Цзи Юань, не останавливаясь. — Я простой путник! Ночь застала меня в дороге, а ходок из меня неважный. Идти впотьмах страшно... Не найдется ли у вас в деревне угла, чтобы переждать до рассвета?
Он медленно приближался к частоколу, то и дело картинно ощупывая землю перед собой кончиком зонта, будто проверял, нет ли впереди кочек или камней.
Он медленно приближался к частоколу, то и дело картинно ощупывая землю перед собой кончиком зонта, будто проверял, нет ли впереди кочек или камней.
Когда он подошел ближе, крестьяне смогли получше разглядеть его при свете фонарей. Цзи Юань предстал перед ними в просторном дорожном халате с широкими рукавами, длинные волосы были небрежно распущены по плечам, а на макушке аккуратно сколоты простой деревянной шпилькой. Облик его дышал благородством и ученостью.
Когда он подошел ближе, крестьяне смогли получше разглядеть его при свете фонарей. Цзи Юань предстал перед ними в просторном дорожном халате с широкими рукавами, длинные волосы были небрежно распущены по плечам, а на макушке аккуратно сколоты простой деревянной шпилькой. Облик его дышал благородством и ученостью.
Двигался незнакомец неуверенно и неторопливо. Стоило ему зацепиться за неровность дороги, как он тут же принимался усердно тыкать зонтом в землю перед собой. Стало ясно: этот господин почти слеп.
Двигался незнакомец неуверенно и неторопливо. Стоило ему зацепиться за неровность дороги, как он тут же принимался усердно тыкать зонтом в землю перед собой. Стало ясно: этот господин почти слеп.
— Господин, что с вашими глазами?
— Господин, что с вашими глазами?
— Увы, зрение подводит, — мягко ответил Цзи Юань. — Идти ночью вслепую — чистое безумие. Сделайте милость, пустите на ночлег!
— Увы, зрение подводит, — мягко ответил Цзи Юань. — Идти ночью вслепую — чистое безумие. Сделайте милость, пустите на ночлег!
За деревянной оградой стоял пожилой крестьянин в полотняном картузе. Взяв у соседа фонарь, он просунул руку сквозь щель в воротах и направил свет прямо на Цзи Юаня. Старик внимательно изучил длинную тень, легшую на землю, присмотрелся к лицу и помутневшим глазам гостя.
За деревянной оградой стоял пожилой крестьянин в полотняном картузе. Взяв у соседа фонарь, он просунул руку сквозь щель в воротах и направил свет прямо на Цзи Юаня. Старик внимательно изучил длинную тень, легшую на землю, присмотрелся к лицу и помутневшим глазам гостя.
— Ладно, почтенный путник, обожди немного... — прошамкал старик и повернулся к одному из дюжих парней: — Ху-цзы, отпирай ворота, впускай гостя!
— Ладно, почтенный путник, обожди немного... — прошамкал старик и повернулся к одному из дюжих парней: — Ху-цзы, отпирай ворота, впускай гостя!
Цзи Юань облегченно перевел дух и, прижав сложенные ладони к груди, отвесил вежливый поклон.
Цзи Юань облегченно перевел дух и, прижав сложенные ладони к груди, отвесил вежливый поклон.
— Премного благодарен! Век вашей доброты не забуду!
— Премного благодарен! Век вашей доброты не забуду!
«Вся жизнь — театр, а люди в ней актеры. Слава богам, сегодня спать буду под крышей!»
«Вся жизнь — театр, а люди в ней актеры. Слава богам, сегодня спать буду под крышей!»
Ворота со скрипом отворились. Цзи Юань шагнул внутрь и сразу заметил, что молодые крестьяне расступились не просто так — их позиции напоминали боевое построение, а под полами рубах угадывались зажатые в руках увесистые дубины.
Ворота со скрипом отворились. Цзи Юань шагнул внутрь и сразу заметил, что молодые крестьяне расступились не просто так — их позиции напоминали боевое построение, а под полами рубах угадывались зажатые в руках увесистые дубины.
«Неужели радовался раньше времени?»
«Неужели радовался раньше времени?»
— Заходите, господин, заходите! — проговорил старик и, не дожидаясь ответа, крепко взял Цзи Юаня под локоть.
— Заходите, господин, заходите! — проговорил старик и, не дожидаясь ответа, крепко взял Цзи Юаня под локоть.
Почувствовав ладонью живое тепло человеческого тела, старый крестьянин заметно расслабился.
Почувствовав ладонью живое тепло человеческого тела, старый крестьянин заметно расслабился.
— Вы уж не серчайте на нас, — добродушно проскрипел старик, увлекая его за собой. — Пойдемте скорее ко мне в избу, хоть колодезной водой с дороги освежитесь.
— Вы уж не серчайте на нас, — добродушно проскрипел старик, увлекая его за собой. — Пойдемте скорее ко мне в избу, хоть колодезной водой с дороги освежитесь.
— Благодарствую.
— Благодарствую.
Он послушно побрел следом, краем глаза наблюдая за тем, как крестьяне торопливо задвигают тяжелый засов на воротах. В поведении этих людей явно крылась какая-то тайна, и Цзи Юань твердо вознамерился ее разузнать.
Он послушно побрел следом, краем глаза наблюдая за тем, как крестьяне торопливо задвигают тяжелый засов на воротах. В поведении этих людей явно крылась какая-то тайна, и Цзи Юань твердо вознамерился ее разузнать.

Комментарии

Загрузка...