Уголок Квартала Небесного Быка, в котором стоял домик, казался глухим, но ничуть не наводил тоску. Подойдя к воротам небольшого двора, Вэй Увэй помедлил, мысленно подбирая нужные слова.
Уголок Квартала Небесного Быка, в котором стоял домик, казался глухим, но ничуть не наводил тоску. Подойдя к воротам небольшого двора, Вэй Увэй помедлил, мысленно подбирая нужные слова.
Во дворе на каменном столе лежала ровная сандаловая доска для игры в го. Цзи Юань и Инь Чжаосянь сидели друг напротив друга, а устроившийся сбоку Инь Цин, подперев кулачком щеку, изо всех сил пытался разобраться в хитросплетениях черно-белых камней, хотя ровным счетом ничего в этом не смыслил.
Во дворе на каменном столе лежала ровная сандаловая доска для игры в го. Цзи Юань и Инь Чжаосянь сидели друг напротив друга, а устроившийся сбоку Инь Цин, подперев кулачком щеку, изо всех сил пытался разобраться в хитросплетениях черно-белых камней, хотя ровным счетом ничего в этом не смыслил.
Цзи Юань играл сухо, чисто механически, полагаясь лишь на вычитанные из книг схемы. Розыгрыш у него выходил вполне стройным, но глубины мастерства явно не хватало. К счастью, Инь Чжаосянь тоже не слыл мастером, так что игра у них шла на равных.
Цзи Юань играл сухо, чисто механически, полагаясь лишь на вычитанные из книг схемы. Розыгрыш у него выходил вполне стройным, но глубины мастерства явно не хватало. К счастью, Инь Чжаосянь тоже не слыл мастером, так что игра у них шла на равных.
Наступил черед Инь Чжаосяня. Зажав в пальцах черный камень, он надолго задумался над следующим ходом.
Наступил черед Инь Чжаосяня. Зажав в пальцах черный камень, он надолго задумался над следующим ходом.
Цзи Юань слегка улыбнулся.
Цзи Юань слегка улыбнулся.
— У нас гости.
— У нас гости.
Судя по тяжелой поступи, визитер либо тащил увесистую поклажу, либо сам обладал весьма внушительной комплекцией.
Судя по тяжелой поступи, визитер либо тащил увесистую поклажу, либо сам обладал весьма внушительной комплекцией.
Наставник Инь давно привык к этой поразительной чуткости хозяина дома, граничащей с ясновидением, но все же полюбопытствовал, кого занесло в эти края. В конце концов, в Обитель Мирного Приюта во всем уезде Нинъань, кроме членов его собственной семьи, мало кто заглядывал.
Наставник Инь давно привык к этой поразительной чуткости хозяина дома, граничащей с ясновидением, но все же полюбопытствовал, кого занесло в эти края. В конце концов, в Обитель Мирного Приюта во всем уезде Нинъань, кроме членов его собственной семьи, мало кто заглядывал.
Вскоре, подтверждая его догадку, у входа раздался негромкий стук.
Вскоре, подтверждая его догадку, у входа раздался негромкий стук.
«Тук, тук, тук...»
«Тук, тук, тук...»
— Позвольте спросить, господин Цзи здесь? — раздался из-за ворот зычный голос. — Мое имя — Вэй Увэй, я купец из префектуры Дэшэн. Прослышал, что в уезде Нинъань живет благородный муж, и осмелился нанести вам визит!
— Позвольте спросить, господин Цзи здесь? — раздался из-за ворот зычный голос. — Мое имя — Вэй Увэй, я купец из префектуры Дэшэн. Прослышал, что в уезде Нинъань живет благородный муж, и осмелился нанести вам визит!
Вэй Увэй?
Вэй Увэй?
Цзи Юань слегка удивился, но быстро совладал с собой и перевел взгляд на ребенка.
Цзи Юань слегка удивился, но быстро совладал с собой и перевел взгляд на ребенка.
— Цин-эр, будь добр, открой гостю ворота.
— Цин-эр, будь добр, открой гостю ворота.
— Бегу!
— Бегу!
Инь Цин сорвался с места и с веселым топотом побежал к воротам. Распахнув незапертую деревянную калитку, он принялся с любопытством оглядывать стоящего на пороге высокого, упитанного незнакомца в богатом одеянии.
Инь Цин сорвался с места и с веселым топотом побежал к воротам. Распахнув незапертую деревянную калитку, он принялся с любопытством оглядывать стоящего на пороге высокого, упитанного незнакомца в богатом одеянии.
— Проходите! Хотите, помогу донести поклажу?
— Проходите! Хотите, помогу донести поклажу?
— Ну что ты, не стоит, я сам справлюсь!
— Ну что ты, не стоит, я сам справлюсь!
Потрепав славного мальчугана по плечу, Вэй Увэй поднял с земли свои узлы и переступил порог.
Потрепав славного мальчугана по плечу, Вэй Увэй поднял с земли свои узлы и переступил порог.
Там, под сенью раскидистого финикового дерева, сидели двое мужчин — один в белоснежном халате, другой в простом зеленом одеянии. Легкий ветерок шелестел листвой, и на каменный стол то и дело опускались крошечные ароматные цветы.
Там, под сенью раскидистого финикового дерева, сидели двое мужчин — один в белоснежном халате, другой в простом зеленом одеянии. Легкий ветерок шелестел листвой, и на каменный стол то и дело опускались крошечные ароматные цветы.
«Какая благодать!»
«Какая благодать!»
Поймав на себе обращенные к нему взгляды, купец поспешно отвесил вежливый поклон.
Поймав на себе обращенные к нему взгляды, купец поспешно отвесил вежливый поклон.
— Мое почтение, господин Цзи. А вы, полагаю, достопочтенный наставник Инь? Прошу простить за столь внезапный визит, не знал, чем угодить вашему вкусу. Захватил лишь немного сладостей из Башни за Храмом да кувшин хорошего вина из лавки Чэня. Скромный гостинец, не обессудьте!
— Мое почтение, господин Цзи. А вы, полагаю, достопочтенный наставник Инь? Прошу простить за столь внезапный визит, не знал, чем угодить вашему вкусу. Захватил лишь немного сладостей из Башни за Храмом да кувшин хорошего вина из лавки Чэня. Скромный гостинец, не обессудьте!
Придерживая левый рукав, Цзи Юань неторопливо выудил из чаши белый камень и аккуратно опустил его на доску. Он все еще пытался постичь ту небрежную элегантность, которой славились истинные мастера го.
Придерживая левый рукав, Цзи Юань неторопливо выудил из чаши белый камень и аккуратно опустил его на доску. Он все еще пытался постичь ту небрежную элегантность, которой славились истинные мастера го.
Сделав ход, он даже не подумал вставать, лишь мягко обратил незрячий лик к вошедшему.
Сделав ход, он даже не подумал вставать, лишь мягко обратил незрячий лик к вошедшему.
— Интересно, господин Вэй, что именно привело вас в мою обитель? Неужели вы проделали столь долгий путь лишь ради праздного любопытства?
— Интересно, господин Вэй, что именно привело вас в мою обитель? Неужели вы проделали столь долгий путь лишь ради праздного любопытства?
Столкнувшись взглядом с блеклыми, подернутыми туманной дымкой глазами хозяина дома, Вэй Увэй на миг замер — слухи о слепоте загадочного господина подтвердились. Справившись с замешательством, он торопливо опустил узелки на землю и соединил ладони в вежливом приветствии.
Столкнувшись взглядом с блеклыми, подернутыми туманной дымкой глазами хозяина дома, Вэй Увэй на миг замер — слухи о слепоте загадочного господина подтвердились. Справившись с замешательством, он торопливо опустил узелки на землю и соединил ладони в вежливом приветствии.
— Скрывать не стану, до моих ушей дошли удивительные вести. Говорят, вчера к вам прибежал за спасением маленький рыжий лис и бил пред вами земные поклоны, а свирепый пес отступил, едва заслышав ваш голос. Сие происшествие показалось мне истинным чудом. К тому же меня самого уже много лет терзает один вопрос, на который я тщетно пытаюсь найти ответ. Вот я и решился смиренно просить у вас совета.
— Скрывать не стану, до моих ушей дошли удивительные вести. Говорят, вчера к вам прибежал за спасением маленький рыжий лис и бил пред вами земные поклоны, а свирепый пес отступил, едва заслышав ваш голос. Сие происшествие показалось мне истинным чудом. К тому же меня самого уже много лет терзает один вопрос, на который я тщетно пытаюсь найти ответ. Вот я и решился смиренно просить у вас совета.
Наставник Инь, все еще баюкавший в ладони черный камень, лишь тихонько хмыкнул себе в усы. Цзи Юань ответил на слова гостя мягким кивком, но разубеждать его не спешил.
Наставник Инь, все еще баюкавший в ладони черный камень, лишь тихонько хмыкнул себе в усы. Цзи Юань ответил на слова гостя мягким кивком, но разубеждать его не спешил.
Зато Инь Цин так и засиял от гордости.
Зато Инь Цин так и засиял от гордости.
— О да! Господин Цзи невероятно силен! Вчера мы вместе ходили отпускать лисенка на волю. Господин Цзи даже подарил ему настоящее имя, а зверек в ответ все кланялся и кланялся...
— О да! Господин Цзи невероятно силен! Вчера мы вместе ходили отпускать лисенка на волю. Господин Цзи даже подарил ему настоящее имя, а зверек в ответ все кланялся и кланялся...
— Цин-эр!
— Цин-эр!
Наставник Инь строго взглянул на распираемого восторгом сорванца. Мальчик испуганно прикусил язык, но в душе затаил обиду.
Наставник Инь строго взглянул на распираемого восторгом сорванца. Мальчик испуганно прикусил язык, но в душе затаил обиду.
«Но ведь господин Цзи ничего не запрещал! Да и сам отец вчера за ужином заставил меня трижды пересказать все до мельчайших подробностей...»
«Но ведь господин Цзи ничего не запрещал! Да и сам отец вчера за ужином заставил меня трижды пересказать все до мельчайших подробностей...»
— Пустяки, пусть говорит, — добродушно махнул рукой Цзи Юань, успокаивая друга. Затем он указал на свободный край каменного стола и обратился к топчущемуся на месте гостю: — Прошу вас, господин Вэй, присаживайтесь. Поделитесь же тем, что тревожит вашу душу.
— Пустяки, пусть говорит, — добродушно махнул рукой Цзи Юань, успокаивая друга. Затем он указал на свободный край каменного стола и обратился к топчущемуся на месте гостю: — Прошу вас, господин Вэй, присаживайтесь. Поделитесь же тем, что тревожит вашу душу.
— Благодарю, благословенный господин, — растерянно кивнул Вэй Увэй.
— Благодарю, благословенный господин, — растерянно кивнул Вэй Увэй.
Преисполнившись благоговейного трепета, купец робко приблизился и опустился на свободное сиденье.
Преисполнившись благоговейного трепета, купец робко приблизился и опустился на свободное сиденье.
Как говорится, устами младенца глаголет истина. К тому же в этой непринужденной беседе не было места корысти, а реакция отца и сына лишь подтверждала: слова маленького Инь Цина — чистейшая правда.
Как говорится, устами младенца глаголет истина. К тому же в этой непринужденной беседе не было места корысти, а реакция отца и сына лишь подтверждала: слова маленького Инь Цина — чистейшая правда.
Сделав глубокий вдох, чтобы унять волнение, купец тихо заговорил:
Сделав глубокий вдох, чтобы унять волнение, купец тихо заговорил:
— Господин Цзи, осмелюсь спросить... Действительно ли в этом мире существуют демоны и духи? И правда ли, что смертный может обрести стезю бессмертия?
— Господин Цзи, осмелюсь спросить... Действительно ли в этом мире существуют демоны и духи? И правда ли, что смертный может обрести стезю бессмертия?
Воздух в маленьком саду словно на мгновение сгустился. Как раз настал черед Цзи Юаня делать ход. С легким щелчком опустив белый камень на деревянную доску, он, не поднимая лица, произнес всего два слова:
Воздух в маленьком саду словно на мгновение сгустился. Как раз настал черед Цзи Юаня делать ход. С легким щелчком опустив белый камень на деревянную доску, он, не поднимая лица, произнес всего два слова:
— Они существуют.
— Они существуют.
Окружающий мир словно погрузился в абсолютное безмолвие. Наставник Инь, зажав пальцами черный камень, уставился на доску, но мысли его невольно унеслись к недавним мистическим событиям в Храме Городского бога. Сердце Вэй Увэя забилось сильнее, дыхание перехватило от волнения. Он и сам не понимал, куда делось его хваленое хладнокровие, выручавшее в любых купеческих спорах. Во всем саду лишь Цзи Юань да маленький Инь Цин сохраняли безмятежность.
Окружающий мир словно погрузился в абсолютное безмолвие. Наставник Инь, зажав пальцами черный камень, уставился на доску, но мысли его невольно унеслись к недавним мистическим событиям в Храме Городского бога. Сердце Вэй Увэя забилось сильнее, дыхание перехватило от волнения. Он и сам не понимал, куда делось его хваленое хладнокровие, выручавшее в любых купеческих спорах. Во всем саду лишь Цзи Юань да маленький Инь Цин сохраняли безмятежность.
— Отец, твой черед ходить! — прервал тишину звонкий голосок мальчика.
— Отец, твой черед ходить! — прервал тишину звонкий голосок мальчика.
— А, да, конечно... Хм, да что ты смыслишь в игре, глупый малец? Твой отец обдумывает стратегический маневр! — с напускной строгостью ответил Инь Чжаосянь.
— А, да, конечно... Хм, да что ты смыслишь в игре, глупый малец? Твой отец обдумывает стратегический маневр! — с напускной строгостью ответил Инь Чжаосянь.
Опомнившись, наставник Инь слегка покраснел от неловкости и, дабы скрыть смущение, наугад опустил камень на первое попавшееся перекрестие.
Опомнившись, наставник Инь слегка покраснел от неловкости и, дабы скрыть смущение, наугад опустил камень на первое попавшееся перекрестие.
До тонкостей ли игры было сейчас купцу? Вперив взгляд в незрячего господина в зеленом халате, он попытался унять бешеный стук сердца и заговорил вновь:
До тонкостей ли игры было сейчас купцу? Вперив взгляд в незрячего господина в зеленом халате, он попытался унять бешеный стук сердца и заговорил вновь:
— Господин Цзи... В нашей семье из поколения в поколение передается старинная подвеска. Предки оставили наказ, гласящий, что камень этот — дар горного журавля в знак признательности за спасение. Долгие годы реликвия оставалась обычным украшением, лишенным всякого волшебства. Но недавно я едва не лишился жизни и в ходе этой беды узнал, что в ней сокрыто великое предназначение... Не соблаговолите ли вы... взглянуть на нее своим просвещенным взором?
— Господин Цзи... В нашей семье из поколения в поколение передается старинная подвеска. Предки оставили наказ, гласящий, что камень этот — дар горного журавля в знак признательности за спасение. Долгие годы реликвия оставалась обычным украшением, лишенным всякого волшебства. Но недавно я едва не лишился жизни и в ходе этой беды узнал, что в ней сокрыто великое предназначение... Не соблаговолите ли вы... взглянуть на нее своим просвещенным взором?
Удивительно, но в этот миг, в этом тихом саду, Вэй Увэй ощутил к незрячему незнакомцу безграничное доверие. Буквально вчера таинственные убийцы не щадили жизней, пытаясь завладеть его сокровищем, а сегодня он без малейшей опаски готов был вверить заветный голубой нефрит в чужие руки.
Удивительно, но в этот миг, в этом тихом саду, Вэй Увэй ощутил к незрячему незнакомцу безграничное доверие. Буквально вчера таинственные убийцы не щадили жизней, пытаясь завладеть его сокровищем, а сегодня он без малейшей опаски готов был вверить заветный голубой нефрит в чужие руки.
Заслышав о загадочной реликвии, наставник Инь и его сын тоже с нескрываемым любопытством уставились на гостя, гадая, какую диковинку тот сейчас явит их взору.
Заслышав о загадочной реликвии, наставник Инь и его сын тоже с нескрываемым любопытством уставились на гостя, гадая, какую диковинку тот сейчас явит их взору.
Цзи Юань медленно обратил лицо к купцу и благосклонно кивнул.
Цзи Юань медленно обратил лицо к купцу и благосклонно кивнул.
— Что ж, покажите. Любопытно взглянуть на ваше сокровище.
— Что ж, покажите. Любопытно взглянуть на ваше сокровище.
Какое удивительное совпадение. Вчера Цзи Юань так и не решился хорошенько рассмотреть этот предмет, ведь для подлинной оценки требовалось наполнить его духовной силой ци, а сейчас Вэй Увэй сам принес ему сокровище на блюдечке.
Какое удивительное совпадение. Вчера Цзи Юань так и не решился хорошенько рассмотреть этот предмет, ведь для подлинной оценки требовалось наполнить его духовной силой ци, а сейчас Вэй Увэй сам принес ему сокровище на блюдечке.
«Пути судьбы воистину причудливы»
«Пути судьбы воистину причудливы»
Пока Цзи Юань предавался этим безмолвным размышлениям, купец поспешно запустил руку за пазуху, достал скрытую от чужих глаз подвеску и, аккуратно развязав красный шелковый шнурок, бережно передал реликвию хозяину дома.
Пока Цзи Юань предавался этим безмолвным размышлениям, купец поспешно запустил руку за пазуху, достал скрытую от чужих глаз подвеску и, аккуратно развязав красный шелковый шнурок, бережно передал реликвию хозяину дома.
— Отец, гляди, а камень-то лазурный! — не сдержав изумления, прошептал Инь Цин.
— Отец, гляди, а камень-то лазурный! — не сдержав изумления, прошептал Инь Цин.
— Действительно, на редкость диковинный цвет, — степенно отозвался Инь Чжаосянь, хотя в глазах его тоже вспыхнул живой интерес.
— Действительно, на редкость диковинный цвет, — степенно отозвался Инь Чжаосянь, хотя в глазах его тоже вспыхнул живой интерес.
Цзи Юань небрежно принял лазурный круг и поднес его к глазам. Камень оказался идеально круглым, без изящной резьбы и витиеватых узоров, напоминая формой обычную подвеску пинъанькоу, разве что немного крупнее.
Цзи Юань небрежно принял лазурный круг и поднес его к глазам. Камень оказался идеально круглым, без изящной резьбы и витиеватых узоров, напоминая формой обычную подвеску пинъанькоу, разве что немного крупнее.
Глубоко внутри лазурного диска дремало таинственное сияние, временами прорываясь наружу мимолетными искрами. Разумеется, эти отблески духовного света были явлены лишь взору самого Цзи Юаня.
Глубоко внутри лазурного диска дремало таинственное сияние, временами прорываясь наружу мимолетными искрами. Разумеется, эти отблески духовного света были явлены лишь взору самого Цзи Юаня.
Не колеблясь более, Цзи Юань направил вглубь артефакта тончайшую нить собственной ци. Под воздействием духовной силы внутренняя структура нефрита ожила, заструилась легкой дымкой и пошла зыбкой рябью, подобно потревоженной водной глади.
Не колеблясь более, Цзи Юань направил вглубь артефакта тончайшую нить собственной ци. Под воздействием духовной силы внутренняя структура нефрита ожила, заструилась легкой дымкой и пошла зыбкой рябью, подобно потревоженной водной глади.
Минуло всего несколько мгновений, и лазурный диск озарился мягким внутренним светом. Сияние было неярким, но теперь его отчетливо разглядели и удивленный Инь Чжаосянь, и затаивший дыхание купец.
Минуло всего несколько мгновений, и лазурный диск озарился мягким внутренним светом. Сияние было неярким, но теперь его отчетливо разглядели и удивленный Инь Чжаосянь, и затаивший дыхание купец.
На противоположных сторонах диска проступили четыре крошечных, сотканных из чистого света иероглифа. Соединившись вместе, они сложились в надпись: «Священная обитель Юйхуай».
На противоположных сторонах диска проступили четыре крошечных, сотканных из чистого света иероглифа. Соединившись вместе, они сложились в надпись: «Священная обитель Юйхуай».
Сердце Цзи Юаня едва заметно екнуло.
Сердце Цзи Юаня едва заметно екнуло.
— Так это гора Юйхуай, — тихо проронил он.
— Так это гора Юйхуай, — тихо проронил он.
Под столом Вэй Увэй до белизны в костяшках вцепился пухлыми пальцами в подол своего халата, отчаянно пытаясь унять клокочущее в груди волнение. В этот миг он начисто позабыл о ноющей боли в раненой руке.
Под столом Вэй Увэй до белизны в костяшках вцепился пухлыми пальцами в подол своего халата, отчаянно пытаясь унять клокочущее в груди волнение. В этот миг он начисто позабыл о ноющей боли в раненой руке.
Надпись «Священная обитель Юйхуай» проступила столь отчетливо, что не оставляла сомнений. Недюжинный ум купца мгновенно сопоставил факты: сорвавшееся с уст хозяина дома название «гора Юйхуай» указывало на истинную обитель бессмертных.
Надпись «Священная обитель Юйхуай» проступила столь отчетливо, что не оставляла сомнений. Недюжинный ум купца мгновенно сопоставил факты: сорвавшееся с уст хозяина дома название «гора Юйхуай» указывало на истинную обитель бессмертных.
«Выходит... Выходит, наша фамильная реликвия — подлинное чудо! Моя путеводная нить к тропе бессмертных!»
«Выходит... Выходит, наша фамильная реликвия — подлинное чудо! Моя путеводная нить к тропе бессмертных!»
Поколения предков берегли этот невзрачный камень, передавая из рук в руки, чтобы сегодня одно-единственное слово сорвало завесу с великой небесной тайны!
Поколения предков берегли этот невзрачный камень, передавая из рук в руки, чтобы сегодня одно-единственное слово сорвало завесу с великой небесной тайны!

Комментарии

Загрузка...