Уездная управа уезда Нинъань
Уездная управа уезда Нинъань
Хоть Лу Чэнфэн и был закалённым мастером боевых искусств, сейчас у него по спине пробежал холодок. Обернувшись, он смерил сопровождавшего его дельца яростным взглядом. Этот проныра, знавший в округе каждую собаку, просто не мог не ведать о дурной славе дома!
Хоть Лу Чэнфэн и был закалённым мастером боевых искусств, сейчас у него по спине пробежал холодок. Обернувшись, он смерил сопровождавшего его дельца яростным взглядом. Этот проныра, знавший в округе каждую собаку, просто не мог не ведать о дурной славе дома!
— Э-э... ну... позабыл я, запамятовал... — замямлил тот, втягивая голову в плечи. — Я же...
— Э-э... ну... позабыл я, запамятовал... — замямлил тот, втягивая голову в плечи. — Я же...
— Хм!
— Хм!
Уездный регистратор с презрением взглянул на посредника и обратился к юноше:
Уездный регистратор с презрением взглянул на посредника и обратился к юноше:
— Сказать по правде, управа и сама обыскивала эту усадьбу, когда шла охота за беглым убийцей. Но мы ничего не нашли. Приглашали даже почтенных монахов и даосов, те проводили обряды очищения... В общем, о доме судачат разное. Я лишь скромный регистратор и счёл своим долгом предупредить вас.
— Сказать по правде, управа и сама обыскивала эту усадьбу, когда шла охота за беглым убийцей. Но мы ничего не нашли. Приглашали даже почтенных монахов и даосов, те проводили обряды очищения... В общем, о доме судачат разное. Я лишь скромный регистратор и счёл своим долгом предупредить вас.
Договорив, чиновник погладил бородку и выжидающе посмотрел на Лу Чэнфэна.
Договорив, чиновник погладил бородку и выжидающе посмотрел на Лу Чэнфэна.
— Так как, юный герой Лу? Всё ещё намерены купить усадьбу?
— Так как, юный герой Лу? Всё ещё намерены купить усадьбу?
Лу Чэнфэн заколебался. Если усадьба и впрямь проклята, брать её нельзя. Раз уж дурные слухи занесены в официальные архивы управы, дело нечисто. А вдруг там и правда творится чертовщина? Нельзя же подставлять господина Цзи!
Лу Чэнфэн заколебался. Если усадьба и впрямь проклята, брать её нельзя. Раз уж дурные слухи занесены в официальные архивы управы, дело нечисто. А вдруг там и правда творится чертовщина? Нельзя же подставлять господина Цзи!
— Что ж, раз дом проклят, тогда я... — начал было Лу Чэнфэн, но осекся.
— Что ж, раз дом проклят, тогда я... — начал было Лу Чэнфэн, но осекся.
Постойте-ка!
Постойте-ка!
Он вдруг вспомнил, для кого именно ищет жильё.
Он вдруг вспомнил, для кого именно ищет жильё.
Это же господин Цзи! Великий муж, перед которым сам свирепый тигр-оборотень с горы Нюкуй склонял колени, умоляя о наставлении! Настоящий бессмертный, непостижимый и могущественный!
Это же господин Цзи! Великий муж, перед которым сам свирепый тигр-оборотень с горы Нюкуй склонял колени, умоляя о наставлении! Настоящий бессмертный, непостижимый и могущественный!
В памяти сразу всплыли слова господина Цзи, когда тот осматривал усадьбу: «Отчего бы не купить столь дешёвый и изящный дом? А что до мелкой пыли... уберёмся, и дело с концом!»
В памяти сразу всплыли слова господина Цзи, когда тот осматривал усадьбу: «Отчего бы не купить столь дешёвый и изящный дом? А что до мелкой пыли... уберёмся, и дело с концом!»
Мелкая пыль? Уберёмся?
Мелкая пыль? Уберёмся?
Если в доме действительно поселилось зло, неужели господин Цзи этого не заметил? А если все эти слухи — пустая брехня, то и беспокоиться не о чем!
Если в доме действительно поселилось зло, неужели господин Цзи этого не заметил? А если все эти слухи — пустая брехня, то и беспокоиться не о чем!
— Господин регистратор, я всё же покупаю этот дом, — твёрдо произнёс Лу Чэнфэн. — Но жить там буду не я, а мой почитаемый наставник.
— Господин регистратор, я всё же покупаю этот дом, — твёрдо произнёс Лу Чэнфэн. — Но жить там буду не я, а мой почитаемый наставник.
Чиновник изумленно поднял брови. Стоявший у двери стражник тоже не сумел скрыть удивления. И лишь хитрый делец втайне ликовал.
Чиновник изумленно поднял брови. Стоявший у двери стражник тоже не сумел скрыть удивления. И лишь хитрый делец втайне ликовал.
— Юный герой Лу, вы хорошо подумали? — покачал головой регистратор. — Раз уж это ваш наставник, тем более стоит проявить осторожность! Вы... уверены?
— Юный герой Лу, вы хорошо подумали? — покачал головой регистратор. — Раз уж это ваш наставник, тем более стоит проявить осторожность! Вы... уверены?
— Не извольте беспокоиться, господин регистратор. Я знаю, что делаю.
— Не извольте беспокоиться, господин регистратор. Я знаю, что делаю.
Чиновник лишь покачал головой. Свой долг он исполнил, предостерёг, а верить ли слухам о проклятии — личное дело каждого. Жестом он указал на подставку с кистями и чернильный камень.
Чиновник лишь покачал головой. Свой долг он исполнил, предостерёг, а верить ли слухам о проклятии — личное дело каждого. Жестом он указал на подставку с кистями и чернильный камень.
— Что ж, воля ваша. Тогда, юный герой Лу, впишите имя вашего наставника в реестр смены владельцев и внесите тридцать шесть лянов серебра.
— Что ж, воля ваша. Тогда, юный герой Лу, впишите имя вашего наставника в реестр смены владельцев и внесите тридцать шесть лянов серебра.
Лу Чэнфэн не стал спорить. Он взял кисть, макнул её в тушь и уверенно вывел на бумаге два иероглифа. Вернув кисть на место, он выложил на стол три билета местного банка по десять лянов, один пятиляновый и добавил к ним небольшой серебряный слиток весом в один лян.
Лу Чэнфэн не стал спорить. Он взял кисть, макнул её в тушь и уверенно вывел на бумаге два иероглифа. Вернув кисть на место, он выложил на стол три билета местного банка по десять лянов, один пятиляновый и добавил к ним небольшой серебряный слиток весом в один лян.
Регистратор забрал деньги, внимательно изучил билеты, взвесил на ладони слиток и убрал всё в ящик стола. Затем он повернул к себе книгу записей. Там аккуратным, твёрдым почерком было выведено: «Цзи Юань». Чиновник на миг задумался, но так и не вспомнил подобного имени среди девяти героев, одолевших тигра.
Регистратор забрал деньги, внимательно изучил билеты, взвесил на ладони слиток и убрал всё в ящик стола. Затем он повернул к себе книгу записей. Там аккуратным, твёрдым почерком было выведено: «Цзи Юань». Чиновник на миг задумался, но так и не вспомнил подобного имени среди девяти героев, одолевших тигра.
— Отлично. Подождите немного, я принесу купчую и документы на землю.
— Отлично. Подождите немного, я принесу купчую и документы на землю.
Поднявшись, регистратор подошёл к выстроившимся у стены шкафам, отыскал нужную полку по ярлыкам и достал из деревянного ларца пачку бумаг. Выбрав из них документы, относящиеся к усадьбе, он вернулся к столу и протянул их Лу Чэнфэну.
Поднявшись, регистратор подошёл к выстроившимся у стены шкафам, отыскал нужную полку по ярлыкам и достал из деревянного ларца пачку бумаг. Выбрав из них документы, относящиеся к усадьбе, он вернулся к столу и протянул их Лу Чэнфэну.
— Держите. Берегите их.
— Держите. Берегите их.
— Премного благодарен, господин регистратор, — ответил Лу Чэнфэн, принимая бумаги.
— Премного благодарен, господин регистратор, — ответил Лу Чэнфэн, принимая бумаги.
Бросив беглый взгляд на документы, юноша убедился, что все официальные печати, пометки и условия сделки в полном порядке.
Бросив беглый взгляд на документы, юноша убедился, что все официальные печати, пометки и условия сделки в полном порядке.
Тем временем регистратор отсчитал долю посредника.
Тем временем регистратор отсчитал долю посредника.
— Твоя плата. Один лян и восемнадцать чжу серебром.
— Твоя плата. Один лян и восемнадцать чжу серебром.
Чиновник пододвинул к краю стола, где стояли маленькие весы, несколько монет и горсть меди.
Чиновник пододвинул к краю стола, где стояли маленькие весы, несколько монет и горсть меди.
— Прекрасно, просто замечательно! — так и расплылся в улыбке делец.
— Прекрасно, просто замечательно! — так и расплылся в улыбке делец.
Он торопливо сгрёб монеты и, даже не удосужившись перевесить серебро, спрятал его в кошель.
Он торопливо сгрёб монеты и, даже не удосужившись перевесить серебро, спрятал его в кошель.
При успешной сделке плату посреднику вносила казна, продававшая изъятое имущество, и чем дороже усадьба, тем щедрее выходила доля — вплоть до десяти лянов. Если бы сделка сорвалась, горе-посреднику пришлось бы довольствоваться жалкими медяками за сопровождение покупателя.
При успешной сделке плату посреднику вносила казна, продававшая изъятое имущество, и чем дороже усадьба, тем щедрее выходила доля — вплоть до десяти лянов. Если бы сделка сорвалась, горе-посреднику пришлось бы довольствоваться жалкими медяками за сопровождение покупателя.
Когда они вышли во двор управы, делец тут же дал стрекача, опасаясь, что недовольный покупатель захочет проучить его за обман.
Когда они вышли во двор управы, делец тут же дал стрекача, опасаясь, что недовольный покупатель захочет проучить его за обман.
— Жалкий пройдоха! — процедил сквозь зубы Лу Чэнфэн, глядя ему вслед.
— Жалкий пройдоха! — процедил сквозь зубы Лу Чэнфэн, глядя ему вслед.
Честно говоря, у него чесались руки отвесить негодяю хорошего пинка, но тот скользнул в толпу быстрее мокрого вьюна. Гнаться за ним по улицам благородному мастеру боевых искусств было как-то несолидно.
Честно говоря, у него чесались руки отвесить негодяю хорошего пинка, но тот скользнул в толпу быстрее мокрого вьюна. Гнаться за ним по улицам благородному мастеру боевых искусств было как-то несолидно.
***
***
Трактир Юньлай
Трактир Юньлай
Трактир «Юньлай» считался одним из лучших заведений в уезде Нинъань. Расположенный неподалёку от храма Городского бога и шумных торговых рядов, днём он бурлил жизнью, а по ночам утихал, погружаясь в покой. Для девяти юных героев и господина Цзи здесь сняли лучшие отдельные комнаты на верхнем этаже.
Трактир «Юньлай» считался одним из лучших заведений в уезде Нинъань. Расположенный неподалёку от храма Городского бога и шумных торговых рядов, днём он бурлил жизнью, а по ночам утихал, погружаясь в покой. Для девяти юных героев и господина Цзи здесь сняли лучшие отдельные комнаты на верхнем этаже.
Цзи Юань сидел у распахнутого окна, задумчиво прислушиваясь к доносящемуся с улицы гомону толпы.
Цзи Юань сидел у распахнутого окна, задумчиво прислушиваясь к доносящемуся с улицы гомону толпы.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как он очутился в этом мире, и, признаться, его не покидало глубокое чувство одиночества.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как он очутился в этом мире, и, признаться, его не покидало глубокое чувство одиночества.
Лу Чэнфэн, Янь Фэй и их спутники были славными ребятами, но Цзи Юань понимал: он не может, да и не хочет вечно следовать за ними. Местные лекари, которых он осторожно расспрашивал о своей слепоте, лишь разводили руками, расписываясь в собственном бессилии. Что же касается поисков чудесного бессмертного пути, о котором он так мечтал, то здесь всё по-прежнему оставалось покрыто мраком.
Лу Чэнфэн, Янь Фэй и их спутники были славными ребятами, но Цзи Юань понимал: он не может, да и не хочет вечно следовать за ними. Местные лекари, которых он осторожно расспрашивал о своей слепоте, лишь разводили руками, расписываясь в собственном бессилии. Что же касается поисков чудесного бессмертного пути, о котором он так мечтал, то здесь всё по-прежнему оставалось покрыто мраком.
Единственное, о чём стоило поразмыслить — это здешние боевые искусства. Спутники его действительно владели грозным мастерством. Это были не те бутафорские трюки из дешёвых сериалов, которые он видел в прошлой жизни, а настоящее, смертоносное искусство, позволяющее без труда взбегать на стены и парить над крышами.
Единственное, о чём стоило поразмыслить — это здешние боевые искусства. Спутники его действительно владели грозным мастерством. Это были не те бутафорские трюки из дешёвых сериалов, которые он видел в прошлой жизни, а настоящее, смертоносное искусство, позволяющее без труда взбегать на стены и парить над крышами.
Но как ему подступиться к этому? В глазах молодых людей он выглядел то ли слепцом, то ли могущественным отшельником, укрывшимся от мира. Великому мастеру просить у юнцов показать приёмы или поделиться тайными техниками?
Но как ему подступиться к этому? В глазах молодых людей он выглядел то ли слепцом, то ли могущественным отшельником, укрывшимся от мира. Великому мастеру просить у юнцов показать приёмы или поделиться тайными техниками?
Пожалуй, это выглядело бы крайне нелепо.
Пожалуй, это выглядело бы крайне нелепо.
Погрузившись в воспоминания, Цзи Юань мысленно вернулся к той загадочной шахматной партии Ланькэ.
Погрузившись в воспоминания, Цзи Юань мысленно вернулся к той загадочной шахматной партии Ланькэ.
«Почему именно я? — думал он, невидящим взором уставившись в пространство. — Что, если бы в тот день я прошёл мимо пещеры? Что, если бы не поддался глупому порыву и не поставил тот камень в самый центр поля, на точку Небесного Источника? Как бы тогда всё сложилось?»
«Почему именно я? — думал он, невидящим взором уставившись в пространство. — Что, если бы в тот день я прошёл мимо пещеры? Что, если бы не поддался глупому порыву и не поставил тот камень в самый центр поля, на точку Небесного Источника? Как бы тогда всё сложилось?»
Вдруг глубоко внутри раздался едва уловимый треск.
Вдруг глубоко внутри раздался едва уловимый треск.
По руке, точно от удара о локоть, пробежал резкий импульс, отозвавшийся покалыванием в кончиках пальцев — указательном и среднем. Прямо над ними, окружённая тончайшими всполохами искр, материализовалась призрачная шахматная фигура.
По руке, точно от удара о локоть, пробежал резкий импульс, отозвавшийся покалыванием в кончиках пальцев — указательном и среднем. Прямо над ними, окружённая тончайшими всполохами искр, материализовалась призрачная шахматная фигура.
— Ну ни хера себе! — вырвалось у Цзи Юаня.
— Ну ни хера себе! — вырвалось у Цзи Юаня.
Сердце бешено заколотилось. Он слишком хорошо помнил то невероятное ощущение, которое испытал, когда уходил оборотень-тигр Лу Шаньцзюнь.
Сердце бешено заколотилось. Он слишком хорошо помнил то невероятное ощущение, которое испытал, когда уходил оборотень-тигр Лу Шаньцзюнь.
Спустившись с гор, он тайком пытался повторить это чудо сотни раз. Он корчил нелепые позы, вытягивал пальцы, подражая Человеку-пауку, но всё было впустую. И вот теперь, когда он меньше всего этого ожидал, магия вернулась.
Спустившись с гор, он тайком пытался повторить это чудо сотни раз. Он корчил нелепые позы, вытягивал пальцы, подражая Человеку-пауку, но всё было впустую. И вот теперь, когда он меньше всего этого ожидал, магия вернулась.
Но что толку? Какая от этого польза? Неужели эта штука наконец прочистит его энергетические меридианы?
Но что толку? Какая от этого польза? Неужели эта штука наконец прочистит его энергетические меридианы?
Увы, божественного озарения не случилось. Цзи Юань не ощутил никаких внутренних перемен — чистая духовная энергия ци не побежала по его каналам бурным потоком, совершая полный круг.
Увы, божественного озарения не случилось. Цзи Юань не ощутил никаких внутренних перемен — чистая духовная энергия ци не побежала по его каналам бурным потоком, совершая полный круг.
Зато в запертой комнате вдруг зашелестел сквозняк. Из приоткрытого окна потянулись едва заметные, колеблющиеся струйки прохладного воздуха.
Зато в запертой комнате вдруг зашелестел сквозняк. Из приоткрытого окна потянулись едва заметные, колеблющиеся струйки прохладного воздуха.
Позабыв о ноющей боли в руке, Цзи Юань слегка приоткрыл незрячие веки. На кончиках пальцев, обвивая призрачный чёрно-белый камень, вились тончайшие нити чистой духовной энергии.
Позабыв о ноющей боли в руке, Цзи Юань слегка приоткрыл незрячие веки. На кончиках пальцев, обвивая призрачный чёрно-белый камень, вились тончайшие нити чистой духовной энергии.
Почувствовав, как шевелятся волосы от дуновения ветра, он интуитивно повернулся к окну. Там, снаружи, в воздухе порхали бледные, светящиеся волокна духовной ци.
Почувствовав, как шевелятся волосы от дуновения ветра, он интуитивно повернулся к окну. Там, снаружи, в воздухе порхали бледные, светящиеся волокна духовной ци.
Он снова перевёл взгляд на пальцы. Потоки духовной энергии закружились вокруг призрачной фишки, образуя крошечную воронку. Сквозняк в комнате усилился, заставив колыхаться тяжёлые портьеры и качаться кисточки на занавесях.
Он снова перевёл взгляд на пальцы. Потоки духовной энергии закружились вокруг призрачной фишки, образуя крошечную воронку. Сквозняк в комнате усилился, заставив колыхаться тяжёлые портьеры и качаться кисточки на занавесях.
Цзи Юань сосредоточил всё своё внимание на этих нитях. В какой-то миг, повинуясь внезапному внутреннему порыву, он мысленно скомандовал им устремиться внутрь камня. Мерцающие струйки послушно хлынули в призрачную фигуру.
Цзи Юань сосредоточил всё своё внимание на этих нитях. В какой-то миг, повинуясь внезапному внутреннему порыву, он мысленно скомандовал им устремиться внутрь камня. Мерцающие струйки послушно хлынули в призрачную фигуру.
— Дон-дон-дон...
— Дон-дон-дон...
В дверь настойчиво постучали.
В дверь настойчиво постучали.
— Господин Цзи, это я, Лу Чэнфэн! Я вернулся из управы!
— Господин Цзи, это я, Лу Чэнфэн! Я вернулся из управы!
От неожиданности Цзи Юань вздрогнул. Концентрация рассеялась, и призрачный камень мгновенно растаял, уйдя обратно под кожу.
От неожиданности Цзи Юань вздрогнул. Концентрация рассеялась, и призрачный камень мгновенно растаял, уйдя обратно под кожу.
Он несколько секунд тупо разглядывал свою ладонь, всё ещё под впечатлением от случившегося. Обиды на прервавшего его Лу Чэнфэна не было — раз получилось сейчас, получится и в следующий раз.
Он несколько секунд тупо разглядывал свою ладонь, всё ещё под впечатлением от случившегося. Обиды на прервавшего его Лу Чэнфэна не было — раз получилось сейчас, получится и в следующий раз.
— Господин Цзи, вы у себя? — вновь раздался голос из-за двери.
— Господин Цзи, вы у себя? — вновь раздался голос из-за двери.
Цзи Юань стряхнул оцепенение и негромко ответил:
Цзи Юань стряхнул оцепенение и негромко ответил:
— Входи.
— Входи.
Дверь отворилась, но Лу Чэнфэн застыл на пороге, так и не решившись сделать шаг вперёд.
Дверь отворилась, но Лу Чэнфэн застыл на пороге, так и не решившись сделать шаг вперёд.
Его обдало невидимой волной чужой силы, отчего по коже пробежали короткие, покалывающие разряды.
Его обдало невидимой волной чужой силы, отчего по коже пробежали короткие, покалывающие разряды.
Воздушные вихри в комнате ещё не улеглись. Господин Цзи сидел за столом, опершись на локоть, его пальцы были небрежно сложены в традиционный жест меча. Вокруг него кружился невидимый поток, заставив колыхаться занавеси и мерно раскачиваться подвешенные на подставке кисти. Но стоило двери распахнуться, как этот ветер мгновенно стих, оставив лишь абсолютный, звенящий покой.
Воздушные вихри в комнате ещё не улеглись. Господин Цзи сидел за столом, опершись на локоть, его пальцы были небрежно сложены в традиционный жест меча. Вокруг него кружился невидимый поток, заставив колыхаться занавеси и мерно раскачиваться подвешенные на подставке кисти. Но стоило двери распахнуться, как этот ветер мгновенно стих, оставив лишь абсолютный, звенящий покой.
Вместе с этим угасающим вихрем Лу Чэнфэн почувствовал, как его собственное сердце наполняется удивительной безмятежностью. С каждым вдохом по телу разливалась лёгкость, прогоняя усталость. Поражённый этим ощущением, юноша так и остался стоять в дверях, не смея пошевелиться.
Вместе с этим угасающим вихрем Лу Чэнфэн почувствовал, как его собственное сердце наполняется удивительной безмятежностью. С каждым вдохом по телу разливалась лёгкость, прогоняя усталость. Поражённый этим ощущением, юноша так и остался стоять в дверях, не смея пошевелиться.
Цзи Юань же со смаком прислушивался к собственному телу. После того как шахматная фишка растворилась в руке, по всем его суставам и мышцам прокатилась волна приятного тепла — будто после хорошего целебного массажа. Наконец он заметил, что гость застыл изваянием на пороге.
Цзи Юань же со смаком прислушивался к собственному телу. После того как шахматная фишка растворилась в руке, по всем его суставам и мышцам прокатилась волна приятного тепла — будто после хорошего целебного массажа. Наконец он заметил, что гость застыл изваянием на пороге.
— Юный герой Лу, что же ты стоишь в дверях?
— Юный герой Лу, что же ты стоишь в дверях?
— Э-э... Господин Цзи, я не помешал вашему созерцанию? Я могу войти?
— Э-э... Господин Цзи, я не помешал вашему созерцанию? Я могу войти?
— Отчего же нет? Заходи.
— Отчего же нет? Заходи.
Цзи Юань был уверен, что все явные проявления магии исчезли ещё до того, как открылась дверь. Максимум, что мог заметить парень — это лёгкий сквозняк. Но ведь окно открыто, так что спишем всё на обычную погоду.
Цзи Юань был уверен, что все явные проявления магии исчезли ещё до того, как открылась дверь. Максимум, что мог заметить парень — это лёгкий сквозняк. Но ведь окно открыто, так что спишем всё на обычную погоду.
— Да, конечно... Господин Цзи, я уладил дело с усадьбой. Всё оформлено на ваше имя. Вот документы на дом, землю и ключи.
— Да, конечно... Господин Цзи, я уладил дело с усадьбой. Всё оформлено на ваше имя. Вот документы на дом, землю и ключи.
Лу Чэнфэн шагнул в комнату и бережно выложил на стол свёрнутые бумаги и тяжёлый бронзовый ключ.
Лу Чэнфэн шагнул в комнату и бережно выложил на стол свёрнутые бумаги и тяжёлый бронзовый ключ.
Цзи Юань слушал его вполуха, всё ещё смакуя приятную лёгкость в теле. Тем не менее, он скользнул взглядом по плотным строчкам официального текста, узорчатым печатям уездной управы и выведенному на бумаге собственному имени.
Цзи Юань слушал его вполуха, всё ещё смакуя приятную лёгкость в теле. Тем не менее, он скользнул взглядом по плотным строчкам официального текста, узорчатым печатям уездной управы и выведенному на бумаге собственному имени.
Впервые за две жизни у него появился собственный дом.
Впервые за две жизни у него появился собственный дом.

Комментарии

Загрузка...