Это был очень молодой, красивый мужчина. Его брови казались холодными и надменными, черты лица — резкими и суровыми, а от всего его облика веяло ледяным холодом, проникающим до самых костей.
Кровь из его ладони капала прямо ему в рот. Хуа Маньси, не выдержав этого кровавого зрелища, жестами и взглядом указала ему убрать руку.
Мужчина мгновенно всё понял и разжал пальцы, которыми зажимал ей рот.
Хуа Маньси с облегчением выдохнула. Случайный взгляд упал на траву под ногами. Это была вонючка — растение, обладающее кровоостанавливающим действием. Она сорвала несколько листьев, разжевала их и приложила к ране на руке мужчины.
Этот человек пришел сюда не за ней, но его явно преследовали убийцы.
Хуа Маньси придвинулась к его уху и прошептала:
— Если я выманю их, ты сможешь их убить? Я не хочу умирать.
В глазах мужчины промелькнуло изумление. Эта простая деревенская девица даже глазом не моргнула, говоря об убийстве, да еще и сумела в такой опасный момент найти лекарственную траву, чтобы остановить ему кровь?
Однако враг был уже близко, и времени на раздумья не оставалось. Он лишь коротко кивнул.
Все эти наемники видели его лицо, а значит, в живых их оставлять было нельзя.
— Тогда держись крепче! Старина, вся моя жизнь теперь в твоих руках! — тихо напутствовала Хуа Маньси.
Она не была святой, но эти люди в черном выглядели слишком опасно. Кто знает, не те ли это головорезы, что погубили прежнюю владелицу этого тела? Раз уж она увидела их, разве дадут они ей уйти живой? Придется рискнуть!
Она жестом попросила мужчину отодвинуться. Хуа Маньси медленно поднялась, проползла в траве на небольшое расстояние и подала мужчине сигнал начинать.
Тот кивнул. Хуа Маньси резко вскочила из травы и изо всех сил закричала:
— А-а-а! Убили! Человека убили!
Наемники как раз прочесывали местность неподалеку. Мужчина был слишком опасен, и, несмотря на его ранения, они не решались действовать опрометчиво. Услышав крик Хуа Маньси, они решили, что это он выдал себя, и бросились в ту сторону.
Как только они приблизились, Хуа Маньси тут же швырнула в них горсть горчичного порошка, который заранее приготовила и сжимала в ладони.
Горчица была невероятно едкой. Наемники не ожидали такой подлости — их глаза мгновенно защипало, они не могли их открыть и завыли от боли.
Именно в этот миг мужчина нанес молниеносный удар. Несколько серебряных игл со свистом вылетели из его рук, и каждый раз — точно в цель. Убийцы падали замертво один за другим.
Когда Хуа Маньси увидела перед собой трупы, до нее только дошло, что ее спина насквозь промокла от пота.
Она подняла взгляд на мужчину. Он стоял, выпрямившись, с холодным и суровым выражением лица.
— Герой... вы, вы ведь не собираетесь убить меня, чтобы замести следы? — голос Хуа Маньси дрожал, а ноги стали ватными.
Мужчина слегка изогнул губы в усмешке, и его голос прозвучал низко и холодно:
— Если бы я хотел тебя убить, зачем было спасать?
Если бы не тот его рывок, наемники наверняка обнаружили бы ее, а эти безумцы не пощадили бы никого.
Сердце Хуа Маньси наконец вернулось на место. Она уже собиралась уходить, как вдруг мужчина кашлянул, изо рта у него хлынула кровь, и он рухнул на землю.
Ну вот, и что теперь делать? Хуа Маньси схватилась за голову. Поколебавшись, она всё же с трудом подняла его и, полуволоча, потащила прочь с этого места.
Конечно, свою корзину с овощами она не бросила — если потеряет, завтра тетушка снова отходит ее розгами.
Неподалеку была пещера, где Хуа Маньси с Хуа Сяосуном часто отдыхали, когда ходили копать дикорастущие овощи.
Когда она дотащила мужчину до пещеры, руки и ноги у нее уже дрожали от усталости. Она достала из-за пазухи флягу, сделала несколько глотков воды, жадно хватая ртом воздух, и только тогда немного пришла в себя.
Она снова набрала вонючки, разжевала ее и приложила к ранам. У него было три ножевых ранения на спине и одно на левой руке — от бесконечного жевания травы у нее самой челюсти ныли.
Перевязав его, Хуа Маньси напоила его водой. Он поперхнулся, но пришел в сознание.
Мужчина оглядел грубые тряпки, которыми был перевязан, а затем перевел взгляд на Хуа Маньси: одежда в лохмотьях, лицо в ссадинах, густо намазанное какой-то темной мазью, так что и черт не разберет, как она выглядит на самом деле. Да и сама она — щуплая, словно недокормленная...
Но она спасла ему жизнь, так что придется отвечать за свои слова!
Приняв решение, он хрипло произнес:
— Благодарю за спасение, госпожа. Сюй... Сюй обязательно отплатит вам за это.
Отплатит? Хуа Маньси смерила его скептическим взглядом и ответила:
— Да это просто грубая ткань, стоит копейки, не стоит благодарности.
Господин Сюй: ...
Он кашлянул и продолжил:
— Госпожа, ухаживая за мной в таком виде и перевязывая мои раны, вы рискуете своей репутацией. Как ваше имя? Где вы живете? Как только я вернусь, я обязательно пришлю богатые дары и попрошу вашей руки.
Попросит ее руки? Хуа Маньси так испугалась, что едва не упала. Она с таким трудом расторгла помолвку, ей совсем не хотелось снова выходить замуж!
Это же древние времена! Выйдешь замуж — придется рожать детей, обязательно мальчиков! А если не родишь? Придется терпеть наложниц мужа!
Хуа Маньси затрясла головой и поспешно выпалила:
— Послушайте, я спасла вас случайно. Если бы это был кролик или лиса, я бы тоже помогла. Не берите в голову. Тут глушь, никто ничего не видел, считайте, что мы даже не знакомы...
Господин Сюй: ... Ему показалось, или его только что отвергли? Деревенская девчонка отказалась от него?
— Меня зовут Сюй Цзиньфэй, — хрипло сказал он и, сняв с пояса нефритовую подвеску, протянул ей. — Если когда-нибудь понадобится помощь, покажите этот знак управляющему любого Банковского дома Юнпин, и меня найдут.
Звучало солидно. Хуа Маньси уже было потянулась к подвеске, но на полпути резко одернула руку.
Вещь такая дорогая, если она ее возьмет, то будет связана с этим человеком навсегда. А если ее увидят те, кто на него охотится, это же прямая угроза жизни!
— Господин Сюй, если вы правда хотите меня отблагодарить, лучше... лучше дайте немного денег, — прямо сказала Хуа Маньси, хорошенько всё обдумав.
Деньги были бы кстати — ими можно было закрыть долг за свадебный выкуп семьи Дин!
Сюй Цзиньфэй: ... Он — титулованный наследник, и его снова отвергли? Неужели его личный знак стоит меньше, чем горсть монет? Правду говорят: деревенщина, ничего не видела, кругозор дальше собственного носа не простирается!
Он еще раз пошарил у себя на поясе, достал кошель, но, к своему ужасу, обнаружил, что он пуст.
Он всегда ходил в сопровождении слуг и стражи, зачем ему носить с собой деньги?
— Госпожа... я... — Сюй Цзиньфэй сжал пустой кошель и снова протянул ей подвеску. — Возьмите, прошу вас.
Нефрит был превосходного качества, с тончайшей резьбой, невероятно роскошный. Хуа Маньси поколебалась, глядя на него, как вдруг услышала громкое урчание.
Она посмотрела на свой живот, потом на Сюй Цзиньфэя, и они в один голос произнесли:
— Простите, я проголодался...
Хуа Маньси встала ни свет ни заря и столько пережила, что была готова съесть слона, а Сюй Цзиньфэй после схватки с убийцами тоже с самого утра не ел ни крошки.
— Господин Сюй, оставайтесь здесь, я поищу еды. — Привести его в дом семьи Хуа было невозможно, но не оставлять же его здесь умирать от голода?
Хуа Маньси спустилась к ручью под пещерой. Она надеялась найти хотя бы птичьи яйца, но вместо этого увидела несколько крупных жирных рыб.
— Господин, там рыба! Вы не могли бы ее... ну, прикончить? — вспомнив, как ловко он метал иглы, Хуа Маньси была уверена, что поймать рыбу для него пара пустяков.
Сюй Цзиньфэй взглянул туда, куда она указывала, и действительно увидел рыбу. Его взгляд похолодел, он метнул иглы — всё произошло так быстро, что Хуа Маньси даже не успела моргнуть, как две рыбины, дернувшись, всплыли брюхом кверху.
Хуа Маньси была в восторге. Она вытащила рыбу, попросила у него кинжал, почистила ее и выпотрошила. Приправ не было, но у нее в бамбуковом тубусе оставалось немного горчичного порошка — она использовала его как маринад.
Затем она нарезала кинжалом тонких бамбуковых палок, насадила рыбу, соорудила простую подставку, набрала сухого хвороста и разожгла огонь с помощью огнива.
Рыба готовится быстро, но на открытом огне нельзя — подгорит. Хуа Маньси дождалась углей, выложила рыбу на решетку, и вскоре по пещере разлился аппетитный аромат.
— Ешьте, обе ваши. Я пойду, завтра принесу еще чего-нибудь. Ночью будет холодно, не давайте костру погаснуть, подкладывайте дрова, — она протянула готовую рыбу Сюй Цзиньфэю.
Тот замер, глядя на ее лицо.
Ссадины, темная мазь — ее настоящего облика было совсем не разобрать.
— Ты тоже голодна. Возьми одну, — он взял себе только одну, оставив вторую ей.
— Тогда я оставлю вам свою флягу с водой. Я принесла ее из дома, пить сырую воду из ручья вредно для живота, — она поставила бамбуковый тубус с водой, взяла свою рыбу и корзину с овощами, и, не оглядываясь, ушла.
Сюй Цзиньфэй проводил ее взглядом, в его глазах отражалась глубокая задумчивость.
К счастью, эта деревенская девчонка оказалась сообразительной и сумела отвлечь убийц, позволив ему нанести решающий удар. Иначе с его ранами он бы не выдержал и одного боя.
Рыба была вкусной — острая горчица придавала ей пикантность, жаль только, соли не хватало.
Он начал неспешно отрывать зубами кусочки рыбы.
Хуа Маньси тоже была голодна как волк, поэтому расправилась со своим обедом в два счета. Она ускорила шаг, направляясь к дому, по пути успев набрать дикого кунжута.
Хорошо, что старшего дяди с семьей не было дома, а то в таком разодранном виде она бы их до смерти напугала.

Комментарии

Загрузка...