Глава Ассоциации Дэн Хаэра улыбнулась, просматривая документы.
— Значит, Охотник Серхио объявился в той школе.
Чон Хэ Ун, вызванный ею, спросил.
— Ты уверена, что информацию удалось взять под контроль?
— Обстановка внутри Ассоциации под контролем. Утечка исключена.
— Ха, не то чтобы мне хотелось это признавать, но... Дело просто швах...
Он шумно и тяжело выдохнул.
— При таком раскладе мы и впрямь больше не сможем всё отрицать.
— Разве мы не отрицали это изначально?
Дэн Хаэра закрыла папку.
— Охотник Серхио и в самом деле тот учитель, о котором мы забыли.
Настало время произнести это вслух.
— Я не знаю наверняка, что именно произошло. Но, пожалуй, нам и не положено знать. И всё же у нас есть мозги — мы невольно пытаемся сообразить, как всё это могло развернуться.
— У нас был чертовски хороший учитель, который погиб, и на основе этих воспоминаний нечто — или некто — выстроило всю систему Земли. А мы продолжали жить в неведении, тыкаясь вокруг слепыми щенками. И вот теперь этот парень возвращается, да не в человеческом обличье, а в виде картины. Как тебе такое краткое содержание?
— Да уж, прекрасно. Построила ли система себя только по воспоминаниям о Серхио — я до этих пор не знаю. Но я хотя бы рада, что один из мучавших меня вопросов наконец-то немного прояснился.
Лицо ее при этом оставалось совсем бесстрастным. Застывшее в возрасте двадцати лет, оно неизменно напоминало маску — точеную, утонченную, но напрочь лишенную эмоций.
Чон Хэ Ун посмотрел на нее и спросил.
—...Помнишь? Тот день, когда мы осознали, что связаны с земной системой.
— Я принесла это в жертву через Обет.
— Сколько времени прошло с тех пор, как я тебе об этом сказала, а ты опять за свое?
— Сам факт того, что-то произошло, можно понять и с помощью чисто когнитивных способностей.
— Ну ты и не унимаешься.
Сначала они не понимали, что такое этот «Обет Вечности». Они даже забыли, что вообще знали о нем. Но кое-чему им все же пришлось научиться — из-за нарастающего диссонанса со всем окружающим миром.
Чон Хэ Ун буркнул.
— Знал же я, что эта паршивая жизнь еще вылезет нам боком.
— Это ты о себе?
— Сделай одолжение. Очевидно же, что о нас обоих.
Он развалился на гостевом диване и уставился в потолок.
—...Неужели мы наконец узнали об Обете всё, что можно?
Всё началось со способностей, превосходящих человеческие пределы. Затем пришло осознание, что их тела больше не стареют. А потом нагрянул ужас — они даже не могли умереть. Шаг за шагом они срывали покровы с тайны Обета Вечности.
Дэн Хаэра улыбнулась и сказала.
— Ничего страшного.
Теперь для них имело значение лишь настоящее — и будущее. В их жизнях не оставалось места для копания в прошлом. Они были слишком заняты движением вперед, чтобы тратить время на сожаления.
— Для такого рода вещей мы разобрались во всем довольно быстро.
Если бы не появление «Серхио», они могли бы пребывать в неведении куда дольше. Их интерес к Обету всегда продиктован желанием убедиться, что они невольно не угрожают земной системе.
И честно говоря, даже не зная о Серхио, они уже усвоили достаточно, чтобы не разрушать систему. Так что, пожалуй, им и не нужно знать больше. Какой в этом смысл? Чон Хэ Ун уставился на блеклый свет.
Глаза не болели.
—...Как думаешь, какова его цель?
— Цель Охотника Серхио?
— В прошлом году он объявился впервые. Эта картина молчала больше тридцати лет, а потом вдруг всплыла на аукционе. Ее купил коллекционер, ратовавший за свободу произведений искусства.
— Ты думаешь, у него был какой-то умысел?
— Давай не будем наивными. Мы даже не знаем, действительно ли этот «Охотник Серхио» — забытый нами учитель. По крайней мере, он не человек. И будь он тем самым лицом или нет, в любом случае он опасен.
Любопытство начало перерастать в подозрения.
— Допустим, он не наш учитель. Тогда он чертовски умный монстр. Нечто, умудрившееся собрать по кусочкам и воссоздать фигуру, которую мы даже не помним, и теперь эксплуатирующее наши слепые зоны. Как ни посмотри, добром тут и не пахнет.
— Ну а если он все-таки тот самый учитель?
— Даже тогда это проблема. С чего нам быть уверенными, что он остался прежним? Посмотри на нас — мы до неузнаваемости изменились просто в попытках остаться людьми. Итогом этих усилий стало то, чем мы являемся сейчас. А люди называют нас стихийными бедствиями.
Если выражаться мягче, они были S-класса — Символами Вечности.
— И что теперь, он превратился в картину? Я слышал, садовода Ю Сон Уна приставили к нему личным куратором. Значит, он невероятно близок к Истоку, верно?
— Возможно, его назначили из-за навыков Сон Уна. Коллекционер лично выложил круглую сумму, чтобы заполучить этот экспонат. Да и вещица из Галереи Пятого Этажа. Осторожность тут очевидна.
— Ты сама только что сказала: нам стоит держаться с ним настороже. Но чего он хочет? Бывали редкие случаи, когда люди становились детьми Источника... Но...
Чон Хэ Ун провел рукой по лицу.
— Ни одна из этих историй не заканчивалась ничем хорошим.
Он говорил как первый садовник Земли.
— Люди неизменно жестоки. Чтобы сохранять себя и развиваться, мы по своей природе эгоистичны. Почему? Да потому что сохранение и развитие требуют ресурсов, а ресурсы всегда ограничены. А это значит, что мы неминуемо отнимаем возможности у других...! И ребенок Источника, рожденный из такого человечества? Это же жутко. Разве ты не согласна?
Дэн Хаэра сказала ему.
— Ты слишком заводишься.
Он опустил руку с поблекшего от возраста лица.
— Выполняя эту работу, я постоянно вспоминаю... Черт побери, кроме вас двоих, у меня в этом мире нет никого на моей стороне. Все вокруг дерьмо. Люди, садовники, дети Источника — все до единого грёбаное дерьмо.
— Ты выглядишь измотанным. Почему бы тебе не передохнуть? Я слышала, число садовников немного увеличилось. Разве этого недостаточно, чтобы ты мог отдохнуть?
— Новички способны уследить лишь за одним садом. В редких случаях — за двумя. Последнее время в самом Источнике неспокойно, так что обстановка накалена до предела... Нет, я не могу. Отдохнуть не получится.
— И долго ты еще будешь ходить с этим лицом средних лет?
— Пока не настанет конец света. Я же живу вечно.
— Чего ты от меня хочешь?
— Я говорю это потому, что переживаю.
Но было ли это искренней «заботой»?
Возможно, в нем говорила усталость, но мысли приняли горький оборот. Дэн Хаэра забыла бесчисленное множество эмоций и воспоминаний, но она все еще оставалась его другом. Если она беспокоилась о нем, значит, это была самая настоящая забота.
Не стоило яязвить.
—...Пожалуй, мне и впрямь пора немного отдохнуть.
— Мои слова тебя задели.
— Всё в порядке. Извиняться не нужно.
— Если я была неправа, я должна извиниться...
— Ничего не поделаешь. Когда остаешься молодым слишком долго, люди начинают бояться. Приходится прилагать усилия, делать какие-то шаги, чтобы казаться ближе и понятнее.
Его работа требовала встреч с самыми разными людьми и долгих бесед. Если бы он выглядел слишком юным, ему бы просто не доверились. А отсутствие возраста порождало жуткий, неестественный диссонанс.
Это беспокойство от пропасти между внешним и внутренним до смерти пугало людей.
— Так что мне приходится изо всех сил вести себя как положено.
— Ты загоняешь себя до смерти.
Тск. Чон Хэ Ун цыкнул языком и выпрямился на диване.
—...Я знаю, что этот «Охотник Серхио» делает много полезного. Я слышал, благодаря ему дела идут на лад. Он лично волонтерит и вмешивается, когда возникают проблемы.
— Но ты все равно тревожишься.
— Добрую волю и злобу в детях Источника невозможно различить. И пытаться не стоит. Это человеческие мерки. Существа, рожденные Источником, — ходячие бомбы с часовым механизмом. Неизвестно, когда они рванут. Стоит сделать неверное движение — и все взлетит на воздух.
— Знаешь, среди них могут попадаться и пустышки.
— Проблема в том, что этого не понять. Что вообще считать пустышкой? Ту, что не взрывается от прикосновения? Когда ее бросают? Когда перерезают не тот провод? Некоторые молча горят даже в огне, а другие взрываются от малейшей сырости.
Короче говоря, доверять им не стоило.
— Никаких оснований для доверия нет. Совсем.
Их эмоции нельзя было трактовать как «эмоции». По крайней мере, по человеческим меркам. Но у людей не было выбора — они могли судить обо всем исключительно со своей колокольни.
Это был пугающий разрыв восприятия.
— И все же утешает, что он кажется о безобидным типом. Раз он так здорово ладит с людьми, значит, он глубоко их понимает.
— Потому что когда-то он был человеком?
— Уж тебе-то лучше всех знать, что не стоит ждать глубокой эмпатии только оттого, что кто-то прежде был человеком. Черт. Что вообще должно было произойти, чтобы такое существо появилось на свет? Как именно система связана с ним?
— Излишние знания к добра не приводят.
— Именно поэтому я единственный здесь схожу от этого с ума.
— буркнул Чон Хэ Ун.
— Пока еще ничего не ясно, но... Если систему соткали из его памяти... Он, должно быть, был поистине хорошим человеком...
Пусть это и принесло удобство, но затраты и награда должны быть равны.
— Если воспоминания такого масштаба сформировали нас... Значит, мы слишком многим пожертвовали. Забвение всего одного человека изменило саму мою суть. Тошнотворно. Меня от этого воротит.
— У тебя дурная привычка сквернословить, когда ты чувствуешь вину или вымотан.
—...Я знаю, что от любопытства нет никакого толка.
Чересчур глубокие раскопки могли повредить Обет. А Земля и так балансировала на краю пропасти. Им приходилось раз за разом отводить взгляды от прошлого, жить в настоящем и смотреть в будущее.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, но все же...
На душе скребли кошки.
— Прости. Что, если он погиб из-за нас? Меня гложет вина. И мне страшно оттого, что такое существо способно выкинуть дальше. Интересно, каким же человеком он был, раз даже после смерти сумел вернуться и вести себя столь доброжелательно. Да и простая человеческая благодарность присутствует — все-таки когда-то этот человек значил для нас очень многое.
— Это не проблема.
— Появись Охотник Серхио хоть на сто лет позже.
— К тому времени Земля стала бы куда стабильнее.
— А значит, нам нужно продолжать пахать.
Чон Хэ Ун перевел взгляд на Дэн Хаэру.
— Что ты намерена делать с той школой?
— Нужно ограничить доступ.
— Определенно, это лучший шаг.
— Я подумываю наложить Обет.
— С доступом исключительно для уполномоченных лиц.
— И что ты забудешь?
— Воспоминания об Охотнике Серхио?
Это был самый рациональный выбор.
Информация об одной заброшенной школе исчезла.

Комментарии

Загрузка...