— Раньше я пару раз бывал во французских ресторанах, но...
— Я еще раз оглядел ресторан изнутри.
— «Концепцию они передали на славу».
— Обладая куда большим любопытством, чем страхом, я ничуть не испугался слов: «Это ресторан, устроенный в подземелье, где погибли десятки людей».
— Чего мне бояться, когда здесь подают такую вкусную еду?
— Мне казалось, что в этом ресторане под названием «Истуа» сладок даже сам воздух.
— — Вам здесь нравится?
— — Тут приятная атмосфера.
— На это было интересно посмотреть.
— Хаотичный, но чистый, сказочный, но аккуратный.
— Прохладная, но мягкая гамма тонов, должно быть, была заслугой дизайнера, который искусно смешал белые и пастельные оттенки.
— Этот причудливый и фантастический дизайн выглядел так, будто кто-то воплотил в реальность прекрасный сон.
— «Хотя велика вероятность, что здание проектировал вовсе не человек...»
— Сложное и прекрасное здание походило на воплощенную мечту, а сладкий воздух заставлял сглатывать слюну, создавая ощущение ожившей сказки.
— Этот особый опыт, которого у меня никогда в жизни не было, заставил сердце затрепетать, словно я попал в парк развлечений.
— Даже в прошлом на Земле существовало нечто вроде иммерсивных ужинов.
— Так называли рестораны, где можно было посмотреть представление в специально оформленном зале и одновременно насладиться соответствующей ему трапезой.
— Назвать ли это интерактивной пьесой, где можно насладиться едой?
— «К тому же это ресторан с историей, привязанной к конкретному пространству — подземелью. В отличие от обычной постановки, которую можно назвать выдумкой, я в каком-то смысле нахожусь внутри действительно существовавшей истории. Он даже говорил, что местный шеф-повар был главным героем тех событий».
— Сам ресторан был довольно высоким, но его центр оставался открытым, так что потолок можно было разглядеть даже с первого этажа.
— Впрочем, в центре зияла не просто широкая круглая дыра.
— Там находилось круглое лобби без перилеи соединенные ярусами лестницы.
— Там посетители могли заказать еду.
— Люди, наслаждавшиеся трапезой в этом парящем лобби, оказывались на виду у всех, словно их выбрали главными героями пьесы.
— Мы с господином Ю Сон Уном сидели за столиком на краю пятого этажа.
— — Эм...
— с некоторым сомнением спросил господин Ю Сон Ун.
— — Вы случайно не хотели сесть в лобби? Это популярное место, ведь именно там разворачивались события из истории подземелья.
— — Нет.
— — Ах, какой быстрый ответ. Вы так долго смотрели на парящее лобби, что я подумал, будто вам больше по душе те места.
— — Мне просто нравится архитектура здания, вот я и разглядывал ее. Есть свое удовольствие в том, чтобы любоваться подобными вещами.
— Из вежливости я не стал категорически отказываться, но есть в парящем лобби мне определенно не хотелось.
— «Приковывать к себе столько внимания — слишком тяжелое испытание для такого мягкосердечного человека, как я».
— Если вспомнить иммерсивные ужины, это тоже можно было назвать частью представления, но мне не улыбалось обедать в месте, где взгляды незнакомцев доставали тебя с такой легкостью. Я застенчив.
— — Я просто любовался обстановкой.
— — Тогда я спокоен.
— Услышав мой вежливый, но твердый тон, господин Ю Сон Ун мысленно с облегчением выдохнул.
— «...Нельзя выставлять Джио напоказ в таком людном месте».
— Я все еще носил капюшон по его же просьбе, но тот не мог скрыть мое телосложение и ауру.
— Как бы сильно я ни занижал свой класс, пытаясь сойти за человека, куда делась бы моя истинная сущность?
— «Поблизости наблюдается около девятнадцати человек... Одиннадцать из них — Охотники. Четверо настороже и готовы к любому развитию событий. Среди них один ранга С, двое ранга Б и один ранга А».
— «Истуа» была необычным рестораном, устроенным на руинах старого подземелья, поэтому большинство не пробужденных граждан предпочитали туда не соваться.
— Порог входа был слишком высок, чтобы просто зайти и перекусить беззаботно.
— Дело было не только в ценах: главное, мало кому хотелось ужинать там, где в прошлом погибло столько людей.
— «Многие говорили, что после ужина в таком месте их замучают кошмары».
— Охотникам же гибель людей привычна, так что больше семидесяти процентов клиентов «Истуа» составляли именно они.
— Но даже среди них мнения разделялись.
— «Влияние руин все еще сильно».
— Здание ресторана могло вызвать что угодно: от галлюцинаций и слуховых обманов до тяжелой шизофрении.
— Конечно, подобное происходило редко, если только не устраивать дебош, но многие клиенты с трудом выносили давящую ауру самого здания.
— Этот парень Джио...
— «Раз уж взялся притворяться человеком, делай это как положено».
— Разве не очевидно, что если так беспечно глазеть по сторонам и наслаждаться рестораном, можно привлечь к себе излишнее внимание?
— Я открыто показывал, что не являюсь человеком, в месте, где странность обстановки лишь нарастает со временем.
— «...К тому же...»
— Даже без этой жутковатой атмосферы и вычурных манер от меня исходило нечто благородное.
— «Возможно, из-за того, что он и впрямь выглядит как аристократ, он так органично смотрится во французском ресторане».
— Элегантность это или величественность?
— Я вовсе не стремился к этому и даже пытался вести себя скромнее, но в каждом моем движении сквозило природное достоинство.
— «Раньше мы общались, пока он находился в портрете, и я этого не замечал, но теперь, когда он на свободе, его аристократическая выправка бросается в глаза. От него веет чистотой, как от храмовых жрецов».
— И неужели он всерьез считает, что термин «обычный человек» подходит ему, пока от него исходит такая аура?
— «Да и вообще, среди людей редко встретишь кого-то подобного...»
— Хоть я и уважал людей и неплохо их понимал, в некоторых мелочах все равно проступали изъяны. Судя по этой нехватке деталей, я действительно не был человеком.
— Разумеется, у меня и в мыслях не было ничего подобного.
— «Давненько я не бывал в таких ресторанах».
— На этом мысли Джованни на мгновение оборвались.
— По правде говоря, все это достоинство исходило от «Джованни» — аристократа, лекаря и жреца.
— Я просто не замечал привычек и атмосферы, которые проявлялись сами собой.
— — Хлеб на закуску.
— — Благодарю.
— Сердце забилось быстрее.
— «Хлеб».
— Я не мог поверить, что обычный кусок муки способен принести столько радости.
— В памяти всплыла трапеза с учениками во времена бытности Джованни, отчего на душе стало еще теплее.
— Господин Ю Сон Ун, судя по всему, догадался о моих чувствах.
— — Вы любите хлеб?
— — Не беспокойтесь, я ем всё и в еде непривередлив.
— — Вы и вправду любите поесть...
— — Пожалуй.
— Я отломил небольшой кусочек и положил на свою тарелку.
— «Маленький и круглый».
— Затем, не спеша проглатывать всё целиком, я разломил его на мелкие кусочки.
— Заметив это, господин Ю Сон Ун уставился на меня.
— Он мысленно в этом убедился.
— «Аристократ... Или кто-то равного с ними круга».
— Судя по безупречным манерам и вниманию к каждой мелочи во время еды.
— «В той закусочной с домашней едой это бросалось в глаза не так сильно. Быть может, он связан с Францией? Или дело в каких-то особых отношениях с западной кухней?..»
— Оставив погруженного в раздумья господина Ю Сон Уна позади, я продолжил трапезу.
— — Хлеб восхитителен.
— — Правда? Аромат и впрямь чудесный.
— — Он простой и сытный.
— Корочка хлеба была сухой, почти ломкой, но не жесткой и не резиновой, как у неудачной выпечки.
— Под хрустящей корочкой, рассыпавшейся легкими слоями, скрывался пушистый мякиш, от которого поднимался пар.
— «Это точно не белый хлеб или булочка, скорее всего, ближе всего к чиабатте. Но даже так, она невероятно воздушная, немного не такая, к какой я привык...»
— Между пушистостью угадывалась тонкая упругость, будто текстуру создали за счет взбитого меренгового теста.
— Хрустящая корочка давала один оттенок вкуса, мягкая и воздушная мякоть — другой, а едва уловимая жевательная текстура — третий, превращая еду в удовольствие.
— Простой, насыщенный хлебный вкус, подчеркивающий естественный аромат злаков, прекрасно дополнялся легким древесным духом каменной печи.
— «Ничего лишнего, все гармонично сбалансировано».
— Хочется похитить того, кто это испек.
— — У этого масла тоже прекрасный запах.
— А, верно? Это масло из смеси оливок и грибов.
— Оливки и грибы?
— Оба сорта вывели в подземелье. Может, такое придется вам по вкусу.
— И вправду необычный подход, мне нравится. Пожалуй, это неплохо.
Обычно масло для макания такой закусочной выпечки подавали с бальзамиком.
Бальзамик, который можно назвать густым виноградным уксусом, славился своим терпким и глубоким вкусом, но в этом масле, на удивление, вместо него была соль.
«Похоже, будто ешь сашими».
Вдруг я вспомнил синеволосую русалку.
Она была гордой и чуткой малышкой.
«...Ария особенно не любила резкие вкусы и предпочитала обмакивать хлеб в чистое масло без уксуса; всё было бы хорошо, добавь я тогда соли... Только вот мне в голову не пришло».
Впрочем, соль в те времена стоила дорого, так что делать большие запасы не получалось. Хоть они и жили в прибрежной деревушке, соль оставалась драгоценным ингредиентом.
И правда смахивает на сашими.
Сам хлеб отличался удивительно яркой и нежной текстурой.
Словно ешь жирное брюшко тунца с тонкими прожилками жира, обмакнув его в соус из соли и масла — этот живой хлеб издавал точно такое же впечатление.
«...Пожалуй, из-за того, что масло и соль смешались, аромат стал сильнее, а сладость зерна — еще заметнее. Идея отлично сочетается с текстурой свежеиспеченного хлеба».
Пока я откусывал понемногу от хлеба, принесли второе блюдо.
— Луковый суп под тремя видами сыра.
В отличие от сливочного супа, который обычно представляют себе люди, это был прозрачный суп коричневого цвета, вся прелесть которого строилась исключительно на сладости и умами лука.
Насыщенный желтый и оранжевый сыр расплавили ровно до нужного оттенка; он покрывал суп сплошным слоем, так что содержимого было не разглядеть.
Я аккуратно зачерпнул суп ложкой.
«Сыр не такой уж толстый».
В отличие от хрустящей корочки сверху, изнанка оказалась нежной и мягкой.
Наверное, из-за соприкосновения с луковым супом она пропиталась глубоким умами, характерным для хорошо обжаренного лука.
«Текстура лука тоже отлично сохранилась. Если его форма угадывается даже после такой варки, когда он уже готов развалиться прямо на языке, значит, суп готовили с исключительным усердием. Наверняка ушло немало времени».
Сыр поверх лукового супа.
Сочетание, прямо скажем, банальное, но я терпеть не мог, когда сырная шапка оказывалась слишком толстой. Дело вкуса, однако мне не нравилось, когда по мере остывания супа и тарелки сыр превращался в жесткую резину.
«Кто-то скажет, что это как редиска или мясо в говяжьем супе с редькой, что это обогащает текстуру... Но не для меня. Я хочу есть суп».
Но эта тарелка супа долго держала тепло, а сыр оказался в самый раз — не слишком тонким, но и не толстым, так что зачерпывать его ложкой было одно удовольствие.
Благодаря этому истинный вкус лука, кажется, проявился еще ярче.
— Нравится?
— Такое чувство, будто тело изнутри согревается. Очень неплохо.
— Луковый суп и впрямь обладает целебными свойствами.
— Пожалуй, соглашусь.
Долгий процесс обжарки чистейшего белого и плотного лука до глубокого карамельного оттенка...
Вот это и есть главный секрет лукового супа. Если лук подгорит или недожарится, вместо концентрированного умами на выходе получится пресная луковая водичка.
Но этот суп, в котором выжали каждую капельку луковой сладости, умами и вкуса, по праву заслужил звание целительного блюда.
Вытянуть из лука столько вкуса обычными силами и заурядным временем просто невозможно.
«Похитить».
Давайте похитим шеф-повара.
— Салат «Сырный цветок» с пюре амры.
Увидев новое блюдо и незнакомое слово, я невольно перевел взгляд на господина Ю Сон Уна.
Перед нами красовался невероятно красивый салат: его сбрызнули светло-желтым соусом, украсили цветками из сыра и обложили аккуратными ровными лепестками.
Требовались пояснения.
— А... Вам интересны ингредиенты?
— Если вы не против, не подскажете, что такое амра?
— Один из типичных фруктов, привезенных из подземелья, который удалось успешно совершенствоваться. Вы знаете, что такое авокадо?
— Знаю.
— У нее похожая мягкая мякоть, но этот фрукт обладает сильным ореховым ароматом. В мякоти содержится огромное количество масел, и, насколько мне известно, при обычной температуре они не горят, поэтому амру часто используют в китайской кухне.
— Тогда сама мякоть...
— Верно, я и сам впервые вижу, чтобы в каком-то заведении из амры делали пюре. Впрочем, в прошлом сезоне у них был фруктовый салат. Меню в «Истуа» меняется каждые четыре месяца, так что искать новые вкусы — сплошное удовольствие.
— Вот как.
Фрукт под названием амра оказался чуть светлее желтизны цыпленка.
«...Маслянистость и сытность на уровне арахиса или грецких орехов».
Но с орехами она ассоциировалась не сразу.
Скорее, она напоминала сладость и насыщенность, которые чувствуешь, если долго жуешь рис.
А в самом конце накатывала глубокая сладость меда и неповторимая кислинка фрукта, придавая вкусу новые грани.
«И масла в ней действительно много. Прямо как мраморное мясо...»
Эта сладкая маслянистость, чем-то напоминающая наваристый бульон, прекрасно сочеталась со свежими, разложенными вокруг лепестками.
Мой взгляд сам собой упал на «Сырный цветок», формой напоминавший азалию.
Аккуратно разломив «Сырный цветок», я понял, что этот «цветок» изначально вырос таким.
—...«Сырный цветок»...
— Заинтересовались? Хотите, позже разбужу для вас росток?
— Был бы очень признателен.
— Договорились. Куплю вам саженец по дороге домой, когда поездка подойдет к концу.
— Благодарю.
Цветок, растущий из сыра — от одной этой мысли замирало сердце, пробуждая всю детскую наивность, что у меня была и не была.
Разве не чудо, способное встретиться лишь на страницах детских сказок?
«Если вспомнить, сколько хлопот требует от людей сыроделие, это невероятно притягательный цветок».
Наконец, что такое сыр?
Разве это не символ колоссального труда, когда после долгих часов варки и вымешивания из молока удается получить лишь жалкую горстку продукта?
Так что я невольно удивился тому, что подобный продукт предстал в виде цветка.
Лепестки оказались тонкими и прекрасными, словно произведение искусства.
«Каков же принцип? Сам вкус вроде бы знаком по Тет-де-Муан...»
Полутвердый сыр, который держал форму, но стоило дотронуться — рассыпался крошкой.
Он славился мягким, сытным молочным вкусом, но при этом отдавал сильным ореховым ароматом и резкой пикантностью.
На кончике языка «Сырный цветок» покалывал чуть сильнее, но неприятным это не назовешь.
Скорее, эта острота освежала маслянистость пюре из амры и неповторимое богатство самого сыра.
«Гармония просто великолепна, шеф-повар часом не мастер нематериального культурного наследия?»
К тому же в «Сырном цветке», чья сладость и сытность превосходили Тет-де-Муан вдвое, угадывались легкие нотки меда.
То была изысканная сладость — точно такая же ощущается, когда переворачиваешь цветок азалии и тянешь нектар.
С этим овощным салатом они сочетались до жути гармонично.
Я уже предвкушал, как посажу этот цветок у себя в хижине, когда вернусь.
— Вы выглядите очень довольным.
— Да уж.
Что тут скажешь, и так всё понятно.
— Человек счастливее всего, когда ест.
— Э-э... Правда?
— По крайней мере, я.
Так повелось еще с тех пор, как бабушка запекала для меня картошку в печи, а я подбирал ее и ел. От этого первобытного наслаждения никуда не деться.
После этого подали продолжение нашего сказочного ужина.
Гратен с глубоким ароматом трюфеля и картофель фри с капелькой сыра сверху.
Томленная на медленном огне говяжья грудинка с ароматом дымка, украшенная хрустящими чипсами из чеснока.
Для французской кухни, славящейся своей маслянистостью, это было на редкость гармоничное блюдо, от которого ничуть не устаешь.
— Ну как, съедобно?
— Не то чтобы съедобно — просто великолепно.
— Рад, что вам пришлось по вкусу...
Уж если скоро решил прикинуться человеком, не пора ли научиться обращать внимание на окружающих?
«Люди куда более социальные существа, чем ты думаешь...»
Господин Ю Сон Ун, до этого молча выносивший на себе недоуменные взгляды вроде «что это вообще такое?» — горько улыбнулся.

Комментарии

Загрузка...