Иньчжэнь с улыбкой пообещал раздобыть Хунхуэю сладостей, крепко прижал мальчика к груди, поддерживая ладонью его мягкие ягодицы, а кончиками пальцев легко коснулся его порозовевших кончиков ушей.
Хунхуэй тут же обнял Ама за шею, прижался щекой к его шейному изгибу и потерся о него. Кончик носа мальчика уловил слабый аромат туши, исходивший от отца — он пал даже приятнее лавандовых саше в детском саду. Детским, плаксивым голоском он проворчал:
— Ама вкусно пахнет~
Тело Иньчжэня чуть напряглось, пальцы замерли у макушки сына, а суровые и холодные от природы черты лица вмиг смягчились и растаяли.
Прежде в поместье было так холодно и пусто, он вечно зарывался в дела и никогда не знал, что от объятий этого мягкого комочка сердце может стать настолько теплым и уютным.
Он поднял руку, поправляя сбившийся набок тигровый головной убор Хунхуэя, а его голос прозвучал мягче рисовой бумаги:
— Умница Хуэйэр.
Хунхуэй покачал ручкой с надетым на нее браслетом, вдруг вспомнил, как императорский дедушка гладил его по голове в палатах, и, подражая ему, вытянул пухлую ручку, привстал на цыпочки и попытался потрогать лоб Иньчжэня, радостно лепеча:
— Ама... молодец!
Из горла Иньчжэня вырвался тихий смешок, и он ущипнул сына за пухлую щечку:
— Только и знаешь, что подлизываться.
Неподалеку Хунфань увидел, что старшего брата держит Ама, да к тому же в руках у того мягкий мячик. Малыш засучил коротенькими ножками на руках кормилицы, вытянул ручонки, желая подобраться поближе, и невнятно закричал:
— ...На ручки!
Кормилица мгновенно оцепенела, а госпожа Ли тут же шагнула вперед, присела в поклоне и тихо проговорила:
— Прошу прощения, князь, Хунфань еще мал и ничего не понимает.
В душе она прекрасно знала, что разница между главными и второстепенными женами непреложна, а у князя всегда были суровые правила — с какой стати ему баловать ребенка наложницы?
Взгляд Иньчжэня равнодушно скользнул по Хунфаню. Круглое личико малыша раскраснелось, а в глазах так и читалась мольба, но князь лишь слегка кивнул, и его голос прозвучал ровно, но с отчуждением:
— Умница, пусть кормилица держит крепче.
С этими словами он отвернулся, целиком сосредоточившись на баловстве с Хунхуэем, и, подняв руку, осторожно снял с его запястья застрявший агатовый браслет, рука об руку обувая малыша играть с ним:
— Потихоньку, не урони.
Уланала, услышав это, тоже ничего не сказала. Женщин в поместье бэилэ было немного, а сожительница госпожа Ли к тому же обладала мягким характером и обычно помогала ей управляться с домашними делами, так что у нее не было намерения чинить им препятствия. Однако стоило затронуть интересы Хунхуэя, как в ней просыпался пристрастный материнский инстинкт.
Хунхуэй не заметил разницы в отношении Ама к младшему брату. Он лишь вертел в ручках браслет, извлекая из него звенящий звук, а затем, вспомнив детскую песенку, принялся дергать Иньчжэня за рукав, раскачивая маленьким тельцем в такт и сладко выводя:
— Зве... здоч... ка!
Иньчжэнь приподнял бровь: хотя он и не понимал слов, но проявил терпение, подыгрывая сыну и легко похлопывая его по спине, задавая ритм. Хунхуэй загордился еще больше, не обращая внимания на то, что фальшивит, и даже замахал рукой в сторону Хунфаня:
— Фань... фань... пой!
Хунфань тут же принялся покачивать ручонками, бормоча... ка, но с тоской смотрел на Хунхуэя, устроившегося на руках у Иньчжэня. Малыш сжал в кулачонке мячик и в конце концов так и не решился снова попросить Ама взять его на ручки, лишь молча прижался лбом к шее кормилицы.
Госпожа Ли, глядя на это, тихо вздохнула, уловив в глубине глаз тень горечи, и незаметно отступила в сторону.
В разгар этой возни управляющий поместьем вбежал во двор, низко поклонился и доложил:
— Бэилэ, фуцзинь, из дворца Юнхэгун передали волю: Благородная супруга Де, наслышанная об остроумии старшего юноши, повелела вам двоим взять Хунхуэя и явиться во дворец на расспросы, изъявив желание повидать внука.
Уланала при этих словах замерла. Благородная супруга Де отродясь не вмешивалась в дела их поместья, к тому же князь с детских лет рос не под ее крылом, так что материнские узы между ними и без того были слабы. С какой стати ей вдруг понадобилось видеть Хунхуэя?
Иньчжэнь крепче сжал руки, державвшие мальчика, а его взгляд помрачнел. Разве мог он не знать? Благородная супруга Де извечно благоволила четырнадцатому брату Иньти, к тому же они с Хунхуэем совсем недавно вернулись из дворца. Вызывать Хунхуэя во дворец в такой момент — разве это ее собственное желание? Скорее всего, за этим стоял Иньти.
Хунхуэй же ничего не смыслил в этих хитросплетениях. Услышав слова «во дворец», его глазенки мгновенно засияли, и он захлопал в ладоши, закричав:
— Во дворец! Искать императорского дедушку! Конфетки!
Иньчжэнь легонько сжал его ладошку, прогоняя мрачные мысли со дна глаз, и ласково утешил:
— Мы навестим мамо, а к императорскому дедушке заглянем чуть позже.
Пусть он и не был близок с Благородной супругой Де, но высочайшую волю нарушить нельзя, к тому же ему не хотелось гасить детское воодушевление Хунхуэя. Вот только остатки прежних надежд на материнскую любовь вновь были остужены суровой реальностью.
— Мамо? — Хунхуэй склонил набок головку. В детском саду его такому не учили, и его брошки сошлись на переносице. — Она... хорошая? А конфетки у нее есть?
Иньчжэнь невольно усмехнулся и ткнул пальцем в кончик его носа:
— Это матушка Ама, бабушка для Хуэйэра, разумеется, она хорошая. А что до конфет — узнаешь, когда приедем.
Стоявшая рядом госпожа Ли поспешно выступила вперед:
— Раз так, пусть фуцзинь скорее переоденет старшего юношу, нельзя заставлять госпожу ждать.
Уланала кивнула и уже хотела забрать Хунхуэя из рук Иньчжэня, но мальчик крепко обнял отца за шею и капризно протянул:
— Не хочу к матушке, хочу к Аме! Ама будет переодевать Хуэйэра!
Иньчжэнь и так души в нем не чаял — разве мог он отказать? Он тут же согласился:
— Хорошо, Ама побудет с тобой.
Неся Хунхуэя во внутренние покои, Иньчжэнь опустил взгляд на послушно устроившегося у него на плече кроху и тихо наказал:
— Во дворце увидишься с мамо, нужно будет поклониться и не бегать где попало, понял?
Хунхуэй моргнул, переведя слова отца на язык правил детского сада, и послушно кивнул:
— Хунхуэй послушный! Не бегать! Мамо... кланяться!
Он даже изобразил придворный поклон: сложил ручки перед грудью и неуклюже согнулся, чем снова рассмешил Иньчжэня.
Он прекрасно понимал: призыв Благородной супруги Де — лишь предлог, а вот желание Иньти повидать Хунхуэя было самым настоящим.
В последнее время Иньти сблизился с восьмым князем Инь Сы, и фракция Восьмого князя набирала силу. Иньти от природы был задирист и амбициозен, а услышав, что Хунхуэй заслужил милость самого императорского отца, наверняка захотел лично взглянуть на этого распиаренного «вундеркинда-племянника», а заодно, пожалуй, извлечь из этого какую-нибудь выгоду перед лицом императора.
Но Иньчжэнь не боялся. До тех пор, пока с Хунхуэем все в порядке, у него есть прочная основа под ногами даже перед лицом высочайшего отца.
Иньчжэнь опустил голову и, глядя, как Хунхуэй играет с агатовым браслетом и напевает нескладную песенку, мысленно утвердился в своем решении: всякий, кто посмеет посягнуть на его сына, должен сперва хорошенько все взвесить.
Хунхуэй же совершенно не догадывался о мыслях отца. Он лишь вцепился в воротник халата Иньчжэня и тихо спросил:
— Ама, а мамо... даст Хуэйэру конфет? Они слаще, чем османтусовые конфетки императорского дедушки?
Иньчжэнь потрепал его по голове, и его голос зазвучал мягко:
— Если у нее не окажется, Ама сам купит для Хуэйэра. Куплю еще слаще, чем у императорского дедушки.
— Ура! Ама лучше всех! — Хунхуэй подался вперед и звонко чмокнул Иньчжэня в подбородок. Это мягкое прикосновение вновь согрело сердце Иньчжэня, и даже тревога перед дворцом Юнхэгун слегка рассеялась.
Вскоре Хунхуэй переоделся в новое парадное платье из парчи, и Иньчжэнь, по-прежнему держа его на руках, вместе с Уланала поднялся в экипаж, направляясь во дворец.
Когда повозка тронулась, Хунхуэй припал к окну, выглядывая наружу, и не забыл помахать на прощание стоявшему у ворот Хунфаню:
— Фаньфань! Жди меня! Привезу конфет!
Хунфань в ответ замахал ручонкой:
— Хорошо! — а проводив взглядом удаляющуюся повозку, обиженно потерся о руку госпожи Ли.
Госпожа Ли погладила сына по голове и тяжело вздохнула: пропасть между главными и второстепенными женами во все времена оставалась непреодолимой чертой.
Тем временем во дворце Юнхэгун Четырнадцатый князь Иньти сидел на галерее за чашкой чая. Услышав доклад евнуха о том, что экипаж Юнского уездного князя уже подъезжает, он просиял лицом, вскочил на ноги и бросился вперед:
— Матушка, племянник прибыл, сын пойдет взглянуть!
Ему и впрямь было ужасно любопытно: какое же сокровище смогло вырасти у этого холодного и бесчувственного Шестого брата, раз даже императорский отец удостоил его из ряда вон выходящей награды?
К тому же он очень надеялся через Хунхуэя смягчить отношение Шестого брата к себе. С самого детства он пытался сблизиться с этим безупречным старшим братом, но Иньчжэнь неизменно держал дистанцию и глядел свысока, и от него редко удавалось услышать хоть одно теплое слово. На сей раз мог представиться отличный шанс сгладить углы.
Благородная супруга Де приподняла чайную чашку и холодно произнесла:
— Куда ты спешишь, соблюдай приличия. Запомни: это я вызываю Хунхуэй, а не ты, не теряй головы и не серди Шестого брата.
Хоть она и говорила так, в душе тоже затаилось некое предвкушение. То был ее родной внук: пусть Иньчжэнь и не был ее любимым сыном, но кровное родство никто не отменял.
Впрочем, стоило ей вспомнить, что Иньчжэнь с малолетства воспитывался у Тунцзя, а к ней относился с отчуждением и прохладой, как это ожидание увядало. В конце концов, ее сердце все равно больше лежало к находившемуся под боком Иньти.
Иньти скривил губы, но пропустил наставление мимо ушей.
Ему просто не терпелось узнать, какое же чудо вырастил этот сухарь Шестой брат, раз император едва ли не каждый день вспоминал о мальчике и даже осыпал его милостями.
К тому же, если удасться поладить с этим старшим племянником, разве у него не появится лишняя опора перед лицом высочайшего отца?
Он скосил глаза на прислуживавшего рядом евнуха, знаком веля тому вести себя поживее, а в глубине его глаз затаился хитрый расчет.
Экипаж остановился у ворот Юнхэгуна. Иньчжэнь вынес Хунхуэя на руках, и едва они переступили порог двора, как им навстречу с улыбкой вышел Иньти:
— Шестой брат, Шестая невестка, наконец-то прибыли.
Хунхуэй поднял глаза на Иньти. Тот был облачен в сине-голубые придворные одежды и сиял широкой улыбкой. Мальчик молча перебрал в памяти все образы: в детском саду таких дядей не водилось. Распахнув черные, как виноградины, глазенки, он послушно выдал:
— Десятый... Четвертый дядя?
Это нежное обращение мгновенно привело Иньти в восторг. Он тут же протянул руку, желая потрепать племянника по голове, но Иньчжэнь неуловимым движением развернулся, уходя из-под удара.
Иньчжэнь едва заметно кивнул:
— Четырнадцатый брат.
В его голосе не было ни капли тепла — лишь четкая, непреложная грань.
Рука Иньти зависла в воздухе. Хотя на душе у него неприятно заскребло, устраивать сцену он не стал, лишь улыбнулся и перевел взгляд на Хунхуэя:
— И впрямь смышленый малыш, а личиком каков — загляденье!
Хунхуэй моргнул, спрятался за пазухой у Иньчжэня, украдкой потянул отца за рукав и тихонько спросил:
— Ама, а у него... есть конфеты?
Иньчжэнь тихо усмехнулся. Иньти не расслышал слов и наклонился ближе:
— О чем это старший племянник шепчется с Шестым братцем?
Хунхуэй звонко ответил:
— Спрашиваю... есть ли конфеты?
Иньти на миг опешил, а затем громко расхохотался и поспешно заверил:
— Есть! У дяди припасены отменные цукаты, слаще любых османтусовых конфет, я угощу тебя чуть позже!
Глазки Хунхуэя засияли, и он тут же расплылся в улыбке:
— Четырнадцатый дядя... молодец!
Взгляд Иньчжэня помрачнел, и он легонько надавил пальцем на спину сына, безмолвно предупреждая.
Хунхуэй хоть и мал еще был, но намерения отца уловил мгновенно. Он тут же унял улыбку, послушно прижался к груди Иньчжэня и пробормотал едва слышно:
— Слушаюсь Аму, больше не буду лакомиться сладким~
Эта сцена, развернувшаяся на глазах Иньти, заставила его сердце тревожно сжаться: защита, с которой Шестой брат оберегал Хунхуэя, зашла слишком далеко.
Скривив губы, он понял: похоже, теперь, если он захочет подобраться к этому старшему племяннику, ему придется действовать куда осторожнее.

Комментарии

Загрузка...