Глава 6

За последние недели У Юнь, у которого было полно свободного времени, перевидал всех друзей в окрестностях Пекина: он не только несколько раз съездил в Тяньцзинь, но не обошел вниманием и Чжанцзякоу с Чэндэ, а дальше всех забрался — аж в Шицзячжуан. Телефон у него вообще не умолкал: туда-сюда шли сотни междугородных звонков, так что отец У, пошедший оплачивать счета за телефон, изрядно перепугался. И правда: кому придет в голову день напролет звонить за океан, в Америку, и болтать?Так за какую-то неделю все родственники и знакомые У Юня узнали, что тот самый математический гений вернулся на родину, и многие его бывшие однокурсники тоже стали захаживать. После всей этой суеты У Юнь, еще не привыкший к китайской теплоте общения, снова задумался о покупке жилья — чтобы отца У больше не беспокоили и он не выходил из себя. Под мягкими уговорами матери и под строгим отцовским воспитанием в духе простоты и бережливости У Юнь снял квартиру в жилом комплексе недалеко от родителей.В этот самый момент У Юнь сидел в кофейне недалеко от нового дома и беседовал со своим университетским однокурсником Чэнь Яояном.Что до этого почтенного Яояна, то происхождение и биография у него были непростые. Сам из знатной семьи, а родители и родня — все люди влиятельные в политических кругах. В молодости он держался нагло и самоуверенно, был крайне заносчив. Говорили, что после выпуска он уехал на Северо-Запад, на родину У Юня, набираться опыта, а вернувшись, покрутился по разным ключевым ведомствам столицы и в конце концов обтесался. По рассказам других однокурсников, о нем теперь отзывались неплохо. А после того как в прошлом году его перевели в Оргкомитет Олимпийских игр, в общий отдел управления международных связей, где он занял должность заместителя начальника отдела, курирующего переводческую работу, он стал в общении еще скромнее. Такой заметный возврат У Юня на родину, конечно, не мог укрыться от внимания местного воротилы. Вот только учились они на одном курсе, но на разных факультетах, да и У Юнь проучился всего два года и уехал в Принстон, так что две университетские знаменитости давно были наслышаны друг о друге, а встретились только сейчас.Чэнь Яоян и сам знал, что в те годы слава у него была дурная — особенно в те два года, пока У Юнь еще учился. Хотя до создания группировок дело не доходило, в университете он устраивал такой кавардак, что даже факультетское начальство, привыкшее держаться в стороне и беречь себя, не выдержало и влепило им несколько выговоров — только после этого они присмирели. Даже У Юнь, который всецело отдавался учебе, мечтал продолжить образование и потому был в университете совершенно отрезан от новостей, все равно хорошо знал о славных подвигах Чэнь Яояна — настолько громкой была тогда его слава. Поэтому и у У Юня о нем не осталось добрых впечатлений. Даже услышав, что тот исправился, он не стал сам с ним связываться — прежняя слава все еще внушала опаску. А сегодня, когда тот позвонил, У Юню ничего не оставалось, кроме как прийти сюда, теряясь в догадках.— Ха-ха, У Юнь, а ведь до тебя и вправду не так-то просто добраться!Чэнь Яоян при встрече расплылся в улыбке и крепко сжал руку У Юня, не отпуская, словно они были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. А кто бы мог подумать, что сегодня они видятся впервые?— Ох, о вашем имени я давно наслышан. Жаль, только вернулся на родину, контактов нет, а вы, оказывается, умеете находить людей!У Юнь, успевший за несколько лет поднатореть в обществе, сделал вид, что не понял упрека Чэнь Яояна, и в ответ рассыпался в любезностях, а про себя подумал: «На первый взгляд он и правда стал намного скромнее — уже почти что до лицемерия. Но в душе все такой же заносчивый. Что, если я не пришел к нему на поклон, он что, собирается мне выговор устроить?» Он еще раз взглянул на Чэнь Яояна, чье лицо светилось, а смех не умолкал, и в голове у него вдруг всплыло выражение «смеется прежде, чем заговорить», отчего его прошиб холодный пот. Он мысленно обругал себя и, придя в себя, снова стал слушать пространные рассуждения Чэнь Яояна.Честно говоря, Чэнь Яоян был на вид вполне ладен — правильные черты лица, представительная внешность. «Высокий лоб, широкие скулы» — вот про такую внешность и говорят, — подумал У Юнь. Но Чэнь Яоян, просидевший на бесчисленных больших и малых совещаниях, был человеком бывалым: сразу видел, слушает ли его подчиненный. И поделом У Юню — в университете он так и не наловчился отвлекаться незаметно: не успел он рассеять взгляд, как Чэнь Яоян поймал его с поличным и принялся окликать: «Брат У? Брат У?» Ну вот, и двух слов не сказали, а он уже перешел на задушевное обращение. Недаром нынешние начальники ратуют за простоту в общении и приветливость: едва пробыл в чиновниках, а уже почти в совершенстве овладел искусством сближаться с людьми.Делать нечего, и У Юню пришлось ответить первое, что пришло в голову:— В последнее время то и дело встречаюсь со старыми друзьями, каждый день только и делаем, что пьем, так что сонливость никак не одолеть.Сказал он без всякого умысла, а Чэнь Яоян услышал свое:— Ого, не думал, что великий талант У Юнь тоже не прочь этим побаловаться! Это просто. Сегодня вечером, скажем, в «Пекин-Отеле», а?У Юнь перепугался: с таким-то бюрократом пить — недолго и жизни лишиться. Он наотрез отказался, но Чэнь Яоян, решив, что тот просто церемонится, не переставал настаивать. И только когда их препирательства привлекли внимание всей кофейни, Чэнь Яоян, дорожащий своим обликом, наконец умолк и перешел к делу.— Я пришел... э-э... с просьбой.Чэнь Яоян помялся, походил вокруг да около, прежде чем выдавить из себя эту фразу, а У Юнь от этого чуть не взвыл. Да это и так понятно. Недаром говорят: без дела сюда не приходят. Если Чэнь Яоян так примчался, то неспроста. Но что именно ему нужно? У Юнь схватился за голову и долго ломал ее, но так и не понял: он ведь по специальности технарь, а между ним и Чэнь Яояном нет ничего общего. Как он ни вертел, ничего не мог придумать, чем бы он мог понадобиться Чэнь Яояну для «просьбы». В конце концов он просто промолчал, ожидая, когда тот раскроет карты.Но Чэнь Яоян, неизвестно что замышляя, только знай себе прихлебывал кофе и бормотал себе под нос что-то пустое: «Да, неплохо». «М-м, вкусно». «А, попробуйте вот это». Оба думали каждый о своем, сидели, потягивали кофе, ели пирожные — и никто не начинал разговора. Им-то было в удовольствие, а вот официанты не выдержали и принялись перешептываться: «Слушай, а что у этих двоих за отношения? Сидят, так проникновенно смотрят друг на друга — и ни слова».Спустя довольно долгое время, вдоволь насладившись кофе, Чэнь Яоян наконец заговорил:— Ты ведь знаешь, что я сейчас работаю в Оргкомитете Олимпийских игр?И, не дожидаясь ответа У Юня, продолжил:— До Олимпиады меньше года, а у меня этот участок — перевод — все еще не готов. Вообще-то нам и так не хватает переводчиков высшего класса, но в последнее время все шло наперекосяк: троих забрал к себе Госсовет. Ну, в общем, не забрал — они и так были их людьми.Лучше бы Чэнь Яоян не объяснял — от его объяснения У Юнь чуть не расхохотался: так это же ты сам их и одолжил! «А парень-то не лишен комического таланта», — усмехнулся про себя У Юнь.Видя, что все время молчавший У Юнь наконец навострил уши, Чэнь Яоян продолжил:— А еще один заболел, у другого дома случилась беда, а одна женщина взяла да и ушла у меня в декрет. И с переводчиками у меня сразу стало туго.— Ха-ха!Тут У Юнь наконец расхохотался во весь голос, и их столик снова оказался в центре всеобщего внимания.— Ну у тебя и талант к юмору! Хе-хе, что это значит — «ушла у меня в декрет»? И что это еще за «стало туго»? Раз уж стало туго, так взял бы кредит в банке. С твоим-то лицом, господин большой чиновник Чэнь, это раз плюнуть.— Вот если бы у меня было такое лицо, — вздохнул Чэнь Яоян. — Для нас сейчас разницы почти нет — как будто Олимпиада уже началась. День-деньской идут делегации, инспекционные группы, дипломатические миссии — их не счесть, все, что хоть как-то связано с Олимпиадой. Мы им угождаем так, что сбиваемся с ног. У меня рядовые переводчики иной день по три-четыре раза выезжают, и то хорошо.— В последние дни то форум на высшем уровне, то торговое соглашение, то еще какие-то большие и малые совещания. Людей и раньше едва-едва хватало, а теперь дел стало больше, а народу меньше. Как тут, скажи на милость, не «стать туго»?Чэнь Яоян напустил на себя жалкий вид и принялся изливать У Юню свои горести.— И чем же я тебе тут помогу? Работать переводчиком? Да брось ты. Что я один-то сделаю? Да и не занимался я никогда таким делом.У Юнь твердо решил не уступать и остался непреклонен.— Хе-хе, разве можно заставлять такого доктора наук, учившегося в Америке, делать такую работу?Чэнь Яоян с хитрой ухмылкой сказал:— Я хотел попросить вас, раз у вас широкие связи, поискать мне каналы.У Юнь с недоумением посмотрел на Чэнь Яояна и спросил:— Ты просишь у меня каналы? Ты что, надо мной смеешься? Я вернулся всего ничего, если уж ты сам не можешь найти каналы, чем же я помогу?Увидев, что У Юнь его не понял, Чэнь Яоян поспешил объяснить:— Искать не в Китае, а в Америке.У Юнь запутался еще больше:— В Америке англоговорящих полным-полно, а вот знающих китайский — считаные единицы. Где я тебе их найду? И вообще, не верю, что в таком огромном Китае не хватает нескольких переводчиков.Чэнь Яоян и сам был крайне удручен и начал со слов «в двух словах не расскажешь»:— Людей, которые мало-мальски знают английский, сейчас и в Китае полным-полно. Но мне нужны переводчики высшего класса, синхронисты, понимаешь? И нужны не только те, кто знает китайский — знатоков английского и других языков тоже отчаянно не хватает, из любой страны.Тут У Юнь кое-что понял. Он сообразил, что во всем виноваты те самые совещания, о которых в последнее время так часто писали: пользуясь тем, что Олимпиада на носу, Китай наперебой приглашал к себе всевозможные организации, а те, ничуть не стесняясь, пользовались ресурсами хозяев. Из-за частых взаимных контактов организаторы, не подготовившиеся к такому, были застигнуты врасплох, и это заставило Чэнь Яояна срочно искать подмогу на стороне. Достаточно вспомнить его слова — «из любой страны»! Видно, беднягу Яояна уже почти загнали в тупик. Вот только что такое «синхронный перевод», У Юнь, честно говоря, все еще не знал.У Юнь про себя покатывался со смеху и сказал:— Ну и спрос у тебя! Сколько тебе нужно? Что же ты не подумал послать кого-нибудь в Америку набирать людей? Все-таки работа временная, неужели никто не поедет? Уж не скаредничаешь ли ты?— Восемьсот долларов США в день — это, по-твоему, мало? Я поднимал до тысячи двухсот, а желающих все еще мало. Обо всем, что ты сказал, я уже думал. Я все эти дни только и делаю, что ищу таких вот вернувшихся из-за границы, как вы. Слышал, ты знаешь многих журналистов? Пусть они поспрашивают. Я тебя тоже не обижу: за каждого найденного годного синхрониста — пять тысяч долларов США посреднических, а за других переводчиков высшего класса — тысяча. За редкие языки можно и прибавить. Ну как? Выручи брата.Чэнь Яоян жалобно воскликнул и заодно еще раз попытался завязать дружбу. Таких друзей, как У Юнь — и сговорчивых, и влиятельных, — Чэнь Яоян был не прочь иметь побольше. Даже если тот и не поможет, иметь в друзьях математика-профессора из Принстона — дело очень лестное, есть чем похвастаться. Он давно уже решил во что бы то ни стало сойтись с У Юнем поближе.Но У Юнь так и не уловил, что Чэнь Яоян пытается с ним сблизиться. Цифры в начале его речи чуть не оглушили У Юня. По роду занятий он был крайне чувствителен к числам, и жалованье этого неведомого «синхронного перевода» заставило его про себя ахнуть. Ведь средняя начальная зарплата помощника профессора в Йеле — сорок-пятьдесят тысяч долларов, а пожизненного профессора — около восьмидесяти тысяч (в Гарварде и Стэнфорде намного больше. Но это потому, что там жизнь куда дороже, и не обязательно потому, что условия лучше). Профессора медицинского или юридического факультета тоже зарабатывают всего лишь сотню-другую или несколько сотен тысяч долларов. А тут он горбатится целый год, а этот «синхронный перевод» заработает за несколько месяцев. Неужели математика и вправду бесперспективна?Чтобы скрыть свое невежество, У Юнь не стал расспрашивать, в чем именно состоит работа синхронного переводчика, но и сразу дать Чэнь Яояну согласие не посмел. Если все и вправду так, как тот говорит, и найти людей так трудно, то стоит сначала хорошенько все разузнать. А если вспомнить, что старик день-деньской пилит его за то, что он не ищет работу, то, если перевод и вправду настолько «денежная» стезя, почему бы и ему, владеющему тремя языками — китайским, английским и французским, — не подработать на этом?Покончив с делами, Чэнь Яоян вцепился в У Юня и непременно захотел пойти выпить. У Юнь, пекущийся о своей жизни, принялся его отговаривать и в конце концов уговорил просто посидеть здесь за кофе и поболтать. Вот только он не догадывался, что угодил прямиком в ловушку. У Юнь, собиравшийся уйти сразу после дела, весь день напролет налаживал с Чэнь Яояном отношения: о чем только ни говорили — о разных уголках света, о всевозможных диковинках и забавных историях. Чэнь Яоян, долго отиравшийся в разных пекинских присутственных местах, небрежно выкладывал одну забавную историю за другой, и это заметно сблизило их. А при расставании У Юнь утер холодный пот: «Хорошо, что я не девушка, а то сейчас пришлось бы ехать в гостиницу».

За последние недели У Юнь, у которого было полно свободного времени, перевидал всех друзей в окрестностях Пекина: он не только несколько раз съездил в Тяньцзинь, но не обошел вниманием и Чжанцзякоу с Чэндэ, а дальше всех забрался — аж в Шицзячжуан. Телефон у него вообще не умолкал: туда-сюда шли сотни междугородных звонков, так что отец У, пошедший оплачивать счета за телефон, изрядно перепугался. И правда: кому придет в голову день напролет звонить за океан, в Америку, и болтать?

Так за какую-то неделю все родственники и знакомые У Юня узнали, что тот самый математический гений вернулся на родину, и многие его бывшие однокурсники тоже стали захаживать. После всей этой суеты У Юнь, еще не привыкший к китайской теплоте общения, снова задумался о покупке жилья — чтобы отца У больше не беспокоили и он не выходил из себя. Под мягкими уговорами матери и под строгим отцовским воспитанием в духе простоты и бережливости У Юнь снял квартиру в жилом комплексе недалеко от родителей.

В этот самый момент У Юнь сидел в кофейне недалеко от нового дома и беседовал со своим университетским однокурсником Чэнь Яояном.

Что до этого почтенного Яояна, то происхождение и биография у него были непростые. Сам из знатной семьи, а родители и родня — все люди влиятельные в политических кругах. В молодости он держался нагло и самоуверенно, был крайне заносчив. Говорили, что после выпуска он уехал на Северо-Запад, на родину У Юня, набираться опыта, а вернувшись, покрутился по разным ключевым ведомствам столицы и в конце концов обтесался. По рассказам других однокурсников, о нем теперь отзывались неплохо. А после того как в прошлом году его перевели в Оргкомитет Олимпийских игр, в общий отдел управления международных связей, где он занял должность заместителя начальника отдела, курирующего переводческую работу, он стал в общении еще скромнее. Такой заметный возврат У Юня на родину, конечно, не мог укрыться от внимания местного воротилы. Вот только учились они на одном курсе, но на разных факультетах, да и У Юнь проучился всего два года и уехал в Принстон, так что две университетские знаменитости давно были наслышаны друг о друге, а встретились только сейчас.

Чэнь Яоян и сам знал, что в те годы слава у него была дурная — особенно в те два года, пока У Юнь еще учился. Хотя до создания группировок дело не доходило, в университете он устраивал такой кавардак, что даже факультетское начальство, привыкшее держаться в стороне и беречь себя, не выдержало и влепило им несколько выговоров — только после этого они присмирели. Даже У Юнь, который всецело отдавался учебе, мечтал продолжить образование и потому был в университете совершенно отрезан от новостей, все равно хорошо знал о славных подвигах Чэнь Яояна — настолько громкой была тогда его слава. Поэтому и у У Юня о нем не осталось добрых впечатлений. Даже услышав, что тот исправился, он не стал сам с ним связываться — прежняя слава все еще внушала опаску. А сегодня, когда тот позвонил, У Юню ничего не оставалось, кроме как прийти сюда, теряясь в догадках.

— Ха-ха, У Юнь, а ведь до тебя и вправду не так-то просто добраться!

Чэнь Яоян при встрече расплылся в улыбке и крепко сжал руку У Юня, не отпуская, словно они были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. А кто бы мог подумать, что сегодня они видятся впервые?

— Ох, о вашем имени я давно наслышан. Жаль, только вернулся на родину, контактов нет, а вы, оказывается, умеете находить людей!

У Юнь, успевший за несколько лет поднатореть в обществе, сделал вид, что не понял упрека Чэнь Яояна, и в ответ рассыпался в любезностях, а про себя подумал: «На первый взгляд он и правда стал намного скромнее — уже почти что до лицемерия. Но в душе все такой же заносчивый. Что, если я не пришел к нему на поклон, он что, собирается мне выговор устроить?» Он еще раз взглянул на Чэнь Яояна, чье лицо светилось, а смех не умолкал, и в голове у него вдруг всплыло выражение «смеется прежде, чем заговорить», отчего его прошиб холодный пот. Он мысленно обругал себя и, придя в себя, снова стал слушать пространные рассуждения Чэнь Яояна.

Честно говоря, Чэнь Яоян был на вид вполне ладен — правильные черты лица, представительная внешность. «Высокий лоб, широкие скулы» — вот про такую внешность и говорят, — подумал У Юнь. Но Чэнь Яоян, просидевший на бесчисленных больших и малых совещаниях, был человеком бывалым: сразу видел, слушает ли его подчиненный. И поделом У Юню — в университете он так и не наловчился отвлекаться незаметно: не успел он рассеять взгляд, как Чэнь Яоян поймал его с поличным и принялся окликать: «Брат У? Брат У?» Ну вот, и двух слов не сказали, а он уже перешел на задушевное обращение. Недаром нынешние начальники ратуют за простоту в общении и приветливость: едва пробыл в чиновниках, а уже почти в совершенстве овладел искусством сближаться с людьми.

Делать нечего, и У Юню пришлось ответить первое, что пришло в голову:

— В последнее время то и дело встречаюсь со старыми друзьями, каждый день только и делаем, что пьем, так что сонливость никак не одолеть.

Сказал он без всякого умысла, а Чэнь Яоян услышал свое:

— Ого, не думал, что великий талант У Юнь тоже не прочь этим побаловаться! Это просто. Сегодня вечером, скажем, в «Пекин-Отеле», а?

У Юнь перепугался: с таким-то бюрократом пить — недолго и жизни лишиться. Он наотрез отказался, но Чэнь Яоян, решив, что тот просто церемонится, не переставал настаивать. И только когда их препирательства привлекли внимание всей кофейни, Чэнь Яоян, дорожащий своим обликом, наконец умолк и перешел к делу.

— Я пришел... э-э... с просьбой.

Чэнь Яоян помялся, походил вокруг да около, прежде чем выдавить из себя эту фразу, а У Юнь от этого чуть не взвыл. Да это и так понятно. Недаром говорят: без дела сюда не приходят. Если Чэнь Яоян так примчался, то неспроста. Но что именно ему нужно? У Юнь схватился за голову и долго ломал ее, но так и не понял: он ведь по специальности технарь, а между ним и Чэнь Яояном нет ничего общего. Как он ни вертел, ничего не мог придумать, чем бы он мог понадобиться Чэнь Яояну для «просьбы». В конце концов он просто промолчал, ожидая, когда тот раскроет карты.

Но Чэнь Яоян, неизвестно что замышляя, только знай себе прихлебывал кофе и бормотал себе под нос что-то пустое: «Да, неплохо». «М-м, вкусно». «А, попробуйте вот это». Оба думали каждый о своем, сидели, потягивали кофе, ели пирожные — и никто не начинал разговора. Им-то было в удовольствие, а вот официанты не выдержали и принялись перешептываться: «Слушай, а что у этих двоих за отношения? Сидят, так проникновенно смотрят друг на друга — и ни слова».

Спустя довольно долгое время, вдоволь насладившись кофе, Чэнь Яоян наконец заговорил:

— Ты ведь знаешь, что я сейчас работаю в Оргкомитете Олимпийских игр?

И, не дожидаясь ответа У Юня, продолжил:

— До Олимпиады меньше года, а у меня этот участок — перевод — все еще не готов. Вообще-то нам и так не хватает переводчиков высшего класса, но в последнее время все шло наперекосяк: троих забрал к себе Госсовет. Ну, в общем, не забрал — они и так были их людьми.

Лучше бы Чэнь Яоян не объяснял — от его объяснения У Юнь чуть не расхохотался: так это же ты сам их и одолжил! «А парень-то не лишен комического таланта», — усмехнулся про себя У Юнь.

Видя, что все время молчавший У Юнь наконец навострил уши, Чэнь Яоян продолжил:

— А еще один заболел, у другого дома случилась беда, а одна женщина взяла да и ушла у меня в декрет. И с переводчиками у меня сразу стало туго.

— Ха-ха!

Тут У Юнь наконец расхохотался во весь голос, и их столик снова оказался в центре всеобщего внимания.

— Ну у тебя и талант к юмору! Хе-хе, что это значит — «ушла у меня в декрет»? И что это еще за «стало туго»? Раз уж стало туго, так взял бы кредит в банке. С твоим-то лицом, господин большой чиновник Чэнь, это раз плюнуть.

— Вот если бы у меня было такое лицо, — вздохнул Чэнь Яоян. — Для нас сейчас разницы почти нет — как будто Олимпиада уже началась. День-деньской идут делегации, инспекционные группы, дипломатические миссии — их не счесть, все, что хоть как-то связано с Олимпиадой. Мы им угождаем так, что сбиваемся с ног. У меня рядовые переводчики иной день по три-четыре раза выезжают, и то хорошо.

— В последние дни то форум на высшем уровне, то торговое соглашение, то еще какие-то большие и малые совещания. Людей и раньше едва-едва хватало, а теперь дел стало больше, а народу меньше. Как тут, скажи на милость, не «стать туго»?

Чэнь Яоян напустил на себя жалкий вид и принялся изливать У Юню свои горести.

— И чем же я тебе тут помогу? Работать переводчиком? Да брось ты. Что я один-то сделаю? Да и не занимался я никогда таким делом.

У Юнь твердо решил не уступать и остался непреклонен.

— Хе-хе, разве можно заставлять такого доктора наук, учившегося в Америке, делать такую работу?

Чэнь Яоян с хитрой ухмылкой сказал:

— Я хотел попросить вас, раз у вас широкие связи, поискать мне каналы.

У Юнь с недоумением посмотрел на Чэнь Яояна и спросил:

— Ты просишь у меня каналы? Ты что, надо мной смеешься? Я вернулся всего ничего, если уж ты сам не можешь найти каналы, чем же я помогу?

Увидев, что У Юнь его не понял, Чэнь Яоян поспешил объяснить:

— Искать не в Китае, а в Америке.

У Юнь запутался еще больше:

— В Америке англоговорящих полным-полно, а вот знающих китайский — считаные единицы. Где я тебе их найду? И вообще, не верю, что в таком огромном Китае не хватает нескольких переводчиков.

Чэнь Яоян и сам был крайне удручен и начал со слов «в двух словах не расскажешь»:

— Людей, которые мало-мальски знают английский, сейчас и в Китае полным-полно. Но мне нужны переводчики высшего класса, синхронисты, понимаешь? И нужны не только те, кто знает китайский — знатоков английского и других языков тоже отчаянно не хватает, из любой страны.

Тут У Юнь кое-что понял. Он сообразил, что во всем виноваты те самые совещания, о которых в последнее время так часто писали: пользуясь тем, что Олимпиада на носу, Китай наперебой приглашал к себе всевозможные организации, а те, ничуть не стесняясь, пользовались ресурсами хозяев. Из-за частых взаимных контактов организаторы, не подготовившиеся к такому, были застигнуты врасплох, и это заставило Чэнь Яояна срочно искать подмогу на стороне. Достаточно вспомнить его слова — «из любой страны»! Видно, беднягу Яояна уже почти загнали в тупик. Вот только что такое «синхронный перевод», У Юнь, честно говоря, все еще не знал.

У Юнь про себя покатывался со смеху и сказал:

— Ну и спрос у тебя! Сколько тебе нужно? Что же ты не подумал послать кого-нибудь в Америку набирать людей? Все-таки работа временная, неужели никто не поедет? Уж не скаредничаешь ли ты?

— Восемьсот долларов США в день — это, по-твоему, мало? Я поднимал до тысячи двухсот, а желающих все еще мало. Обо всем, что ты сказал, я уже думал. Я все эти дни только и делаю, что ищу таких вот вернувшихся из-за границы, как вы. Слышал, ты знаешь многих журналистов? Пусть они поспрашивают. Я тебя тоже не обижу: за каждого найденного годного синхрониста — пять тысяч долларов США посреднических, а за других переводчиков высшего класса — тысяча. За редкие языки можно и прибавить. Ну как? Выручи брата.

Чэнь Яоян жалобно воскликнул и заодно еще раз попытался завязать дружбу. Таких друзей, как У Юнь — и сговорчивых, и влиятельных, — Чэнь Яоян был не прочь иметь побольше. Даже если тот и не поможет, иметь в друзьях математика-профессора из Принстона — дело очень лестное, есть чем похвастаться. Он давно уже решил во что бы то ни стало сойтись с У Юнем поближе.

Но У Юнь так и не уловил, что Чэнь Яоян пытается с ним сблизиться. Цифры в начале его речи чуть не оглушили У Юня. По роду занятий он был крайне чувствителен к числам, и жалованье этого неведомого «синхронного перевода» заставило его про себя ахнуть. Ведь средняя начальная зарплата помощника профессора в Йеле — сорок-пятьдесят тысяч долларов, а пожизненного профессора — около восьмидесяти тысяч (в Гарварде и Стэнфорде намного больше. Но это потому, что там жизнь куда дороже, и не обязательно потому, что условия лучше). Профессора медицинского или юридического факультета тоже зарабатывают всего лишь сотню-другую или несколько сотен тысяч долларов. А тут он горбатится целый год, а этот «синхронный перевод» заработает за несколько месяцев. Неужели математика и вправду бесперспективна?

Чтобы скрыть свое невежество, У Юнь не стал расспрашивать, в чем именно состоит работа синхронного переводчика, но и сразу дать Чэнь Яояну согласие не посмел. Если все и вправду так, как тот говорит, и найти людей так трудно, то стоит сначала хорошенько все разузнать. А если вспомнить, что старик день-деньской пилит его за то, что он не ищет работу, то, если перевод и вправду настолько «денежная» стезя, почему бы и ему, владеющему тремя языками — китайским, английским и французским, — не подработать на этом?

Покончив с делами, Чэнь Яоян вцепился в У Юня и непременно захотел пойти выпить. У Юнь, пекущийся о своей жизни, принялся его отговаривать и в конце концов уговорил просто посидеть здесь за кофе и поболтать. Вот только он не догадывался, что угодил прямиком в ловушку. У Юнь, собиравшийся уйти сразу после дела, весь день напролет налаживал с Чэнь Яояном отношения: о чем только ни говорили — о разных уголках света, о всевозможных диковинках и забавных историях. Чэнь Яоян, долго отиравшийся в разных пекинских присутственных местах, небрежно выкладывал одну забавную историю за другой, и это заметно сблизило их. А при расставании У Юнь утер холодный пот: «Хорошо, что я не девушка, а то сейчас пришлось бы ехать в гостиницу».

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)