В тесной глинобитной хижине глухо и настойчиво раздался стук в дверь. Ван Мацзы окликнул хозяев, но, не дождавшись ответа, невольно рассердился. В последние годы его характер стал странным и вспыльчивым, иначе он не стал бы с тесаком для дров прятаться в темноте, намереваясь зарубить Сюй Шаня. Выругавшись сквозь зубы на местном диалекте, он подошел к деревянной двери и с досадой отдернул щеколду. Чуть не развалившаяся дверь со скрипом распахнулась.
За дверью царил непроглядный мрак — не было заметно ни единой живой души.
Холодный порыв ветра ворвался внутрь прямо в лицо. Ван Мацзы почувствовал, как у него по спине пробежал мороз, передернул плечами и торопливо захлопнул дверь, после чего испуганно обернулся к Сюй Шаню и его спутнице:
— Н-никого...
Сюй Шань, конечно же, тоже видел, что за дверью пусто, но его первой мыслью было, что кто-то просто шутит. Глядя на то, как Ван Мацзы пугает самого себя, он невольно усмехнулся. Взглянув на Цю Мэн, он заметил, что та слегка хмурится, а её лицо выглядит несколько сосредоточенным, и тут же сообразил, что дело может быть нечисто.
Тук-тук-тук!
Стоило только закрыть дверь, как в неё снова тяжело застучали, еще настойчивее, чем прежде.
В этот момент под воздействием гнетущей атмосферы у Сюй Шаня у самого мурашки побежали по коже, и он поспешно обратился к Цю Мэн, ведь здесь она обладала непререкаемым авторитетом.
— Что-то случилось?
— Попробуй вот это.
Цю Мэн поманила Сюй Шаня пальцем, подзывая ближе. Их лица разделяло всего сантиметров десять, и они отчетливо чувствовали тепло дыхания друг друга. Сюй Шань почувствовал приятную прохладу на веках, и окружающий свет словно стал ярче — трудно было сказать, чем именно намазала его Цю Мэн.
— Слезы черной коровы, — тихо пояснила Цю Мэн, а затем велела Ван Мацзы снова открыть дверь.
Сюй Шань слыхал об этой штуке множество раз, но применять её доводилось впервые, поэтому в глубине души он невольно испытывал некоторое предвкушение.
Хотя Ван Мацзы шёл к двери без всякого желания, он не посмел ослушаться угрожающего взгляда Цю Мэн. Колеблясь, он приблизился и распахнул створки. За дверью стояла прохладная ночная тишина — не было слышно даже собачьего лая, царила пугающая безмятежность, и по-прежнему ни души. Он затряс лицом, усыпанным рябью оспин, и обернулся, показывая, что снаружи пусто.
Цю Мэн с загадочной улыбкой посмотрела на Сюй Шаня.
Выражение лица Сюй Шаня в этот момент было поистине выдающимся: оно напоминало сдержанный, затаенный страх человека, который на высокой американской горке приближается к критической точке перед самым падением. За головой Ван Мацзы он увидел свисающую с его плеча бледную человеческую голову с ядовитым взглядом. Она скалилась в жуткой ухмылке, глядя на растерянного Ван Мацзы.
Сущность, казалось, наслаждалась процессом издевательства над мужчиной.
Почувствовав на себе чужой взгляд, голова скосила зрачки и уставилась на Сюй Шаня. В её злобных глазах мелькнуло удивление.
Сюй Шань внутренне содрогнулся. От этого взгляда ему показалось, будто его обдали ледяным ветром в спину: словно ядовитая змея уставилась, отчего плоть вмиг оцепенела.
— Ну как ощущения? — тихо усмехнулась стоявшая рядом Цю Мэн.
— Гораздо реалистичнее любых манекенов в комнатах ужаса. Ни взгляд, ни цвет кожи искусственно не подделать. Очень... будоражит!
— Ну ты и извращенец.
— Польщен вашими словами.
Они перекинулись еще несколькими ничего не значащими фразами, чем немало озадачили голову на плече Ван Мацзы. Захлопнув дверь, Ван Мацзы прошел в комнату вместе с прицепившимся пассажиром и дрожащим голосом произнес:
— Снаружи и правда никого... В деревне... в деревне... и правда водятся призраки...
— М-м, тут ты не соврал, — Сюй Шань бросил косой взгляд на оскаленную голову, оказавшуюся в каких-то сантиметрах, и усмехнулся: — Она прямо у тебя на плече.
— Хватит молоть чепуху...
Услышав слова Сюй Шаня, Ван Мацзы скривился так, будто съел лимон. Даже если бы ему отрубили руку, он не испытал бы подобного ужаса.
— Ты меня видишь? — голова заворочалась на плече Ван Мацзы, из её развороченной шеи сочилась алая кровь, залившая половину туловища мертвеца, а по растерзанной плоти ползали жирные опарыши, пожирая сочащуюся трупным смрадом жидкость. Перекатив мертвецки-мутными глазами, она с издевкой уставилась на Сюй Шаня и спросила, разевая рот:
Вопрос был предельно глупым.
Сюй Шань не знал, что ответить, но и бросаться в атаку не спешил, а лишь перевел взгляд на Цю Мэн.
Цю Мэн вытащила из рукава желтый бумажный талисман и метнула его прямо в лицо уродливой голове.
Не ожидавшая такого поворота голова, едва талисман коснулся её кожи, испустила серию пронзительных, жутких воплей. Из макушки валил сизый дым, и уже через мгновение призрак полностью рассеялся.
Ван Мацзы покрылся холодным потом. Он прекрасно видел, как рука Цю Мэн метнула талисман ему на плечо, а теперь, когда бумага сгорела дотла, сопоставив это со словами Сюй Шаня, он поверил на семь-восемь десятков процентов — та мертвая голова на его плече и впрямь была тем самым призраком, что затаился в деревне.
С уничтожением безголового призрака за дверью сразу стихло — судя по всему, именно эта тварь колотила головой о дерево, пытаясь запугать Ван Мацзы.
— От злых духов помогают только талисманы? Выходит, люди с телом даоса имеют в таких местах прирожденное преимущество? В этот раз мне придется крепко полагаться на старшую сестру, — Сюй Шань улыбнулся Цю Мэн.
— Остальные могут справиться точно так же, просто даосы и монахи обладают природной склонностью к подавлению нечисти.
Тук-тук.
Не успели они договорить, как снаружи снова раздался стук медного кольца в дверь.
Судя по силам Цю Мэн, она вполне способна сама рисовать талисманы, так что запасы бумаги у нее должны быть весьма внушительными. Пусть приходят еще блуждающие духи — сколько ни явится, всех приберет к рукам. Сюй Шань потерял всякий интерес и махнул рукой, велерая Ван Мацзы идти открывать дверь.
Однако Ван Мацзы после встречи с призраком на собственном плече едва не лишился души, а поскольку сам он всю эту нечисть видеть не мог, он ни за что на свете не согласился бы снова лезть на рожон.
Сюй Шаню ничего не оставалось делать: раз уж такую мелочь нельзя поручить Цю Мэн, пришлось идти открывать самому.
Его веки были смазаны слезами черной коровы, так что теперь он мог воочию лицезреть присутствие духов.
Сама идея лично отворить дверь и нос к носу столкнуться с призраком звучала достаточно захватывающе. Это мало чем отличалось от предвкушения в элитном клубе, когда ты заказал падшую женщину и, еще не увидев её, гадаешь, будет ли она пышной красавицей или утонченной тростинкой, а когда девицы под змеиные изгибы тел выстраиваются в ряд, виляя бедрами и называя свои номера, ты вдруг выясняешь, что знаешь их всех: то это тетушка Чжан из соседнего переулка, то соседка Лю счерез дом. Уровень остроты ощущений вполне сопоставим с несколькими заездами на американских горках.
Сюй Шань протянул руку и взялся за медное кольцо-ручку на деревянной двери. Наощупь оно оказалось ледяным. В ночной мгле за порогом словно бы грациозно стояла женщина; её затуманенные кроваво-красные глаза были абсолютно безэмоциональны, а в глубине багровых водоворотов таилось удушливое ощущение тяжести. Ярко-красные мягкие ткани облегали её изящное тело, а от холодного трупа исходило дыхание смерти. Изумительное лицо отливало неестественной белизной, а на бледных руках кровавые раны затягивались с заметной глазу скоростью.
Он чуть отдернул руку, но затем снова положил её на кольцо и распахнул дверь.
За дверью стоял Старик Чжан. Увидев Сюй Шаня, он остолбенел на мгновение, а затем повернулся, собираясь уйти.
— Эй, — Сюй Шань выдохнул легкое облачко воздуха, шагнул вперед, схватил старика за руку и с улыбкой произнес: — Старик Чжан, откуда ты знаешь, что мы здесь? Не хочешь ли пригласить нас к себе отведать дичи?
Старик Чжан торопливо обернулся и добродушно заулыбался:
— Ой, это братец! Я уж думал, обознался. Ночью в деревне неспокойно, мне нужно спешить домой приглядеть за дочкой. А дичью я вас обязательно угощу завтра днем, заходите непременно.

Комментарии

Загрузка...