Бессмертный Дворец Лавы.
Главный зал.
— А-а-а! — Огненный Дух Драконьей Черепахи дико взвизгнул и в ужасе вынырнул из кошмара.
Он рефлексивно протянул лапу и потрогал себя за голову.
— На месте!
Облегченно выдохнув, он сообразил, что его вовсе не уничтожили.
Он выжил!
Для таких созданий, как Духи, в принципе не существовало смертельных ран. Обезглавливание и отсечение конечностей значили для них примерно одно и то же.
Вся разница заключалась в массе.
Стоило потерять слишком много духовной сущности и перейти критическую черту, как остатки энергии попросту распадались и рассеивались. Разве что удавалось подпитать себя духовной силой извне прямо на краю гибели.
В текущий момент тело Огненного Духа Драконьей Черепахи усохло на добрую треть, от прежнего объема осталось лишь процентов шестьдесят-семьдесят.
Мало того, по всему его существу теперь бегали языки пламени, сияя гораздо ярче, чем раньше. Но это лишь доказывало его крайнюю слабость.
Раньше его фундамент был крепок, внутреннее пламя горело глубоко внутри, создавая ощущение мощи и тяжести. Сейчас же силуэт казался распыленным, чересчур ярким, но оттого неуловимым и легковесным.
В этот момент до сознания Огненного Духа Драконьей Черепахи донесся чей-то зов – словно струйки далекого дыма, призрачные и рассеянные:
— Огненный Дух Драконьей Черепахи из Бессмертного Дворца, к чему стремится сердце мое, то способно лишь ты воспламенить...
— Свирепое пламя огненного цзяо, квинтэссенция неба и земли, сожги всё дотла, обратив в чистый свет духа...
— С чистейшим благоговением и трепетом взывают к тебе. Отзовись, отзовись же...
— На любые твои условия можно согласиться. Я человек из клана Мэн, прошу, ответь на зов мой, услышь мой голос...
Это неустанно и настойчиво стучались к Огненному Духу Драконьей Черепахи заклинатели из клана Мэн.
Параллельно с этим...
Свои позывы заговорщически посылал и Нин Чжо, действовавший куда проще:
— Огненный Дух Драконьей Черепахи, Огненный Дух Драконьей Черепахи, Огненный Дух Драконьей Черепахи...
— Хватит! — взревел Огненный Дух Драконьей Черепахи, яростно мотая головой. — Как же вы все надоели! До смерти надоели!
Он упрятал голову обратно в черепаший панцирь прямо на подлокотнике трона.
И завыл про себя:
«Плевать я хотел на ваш клан Мэн. Мне люб только Мэн Чун!»
«Какой еще молодой господин Нин? Тьфу на тебя!»
«Павильон Летописей снесли благодаря мне. А какая от тебя польза?»
«Ты умеешь только притворяться!»
«Стоило Чжу Сюаньцзи прижать тебя, как ты сдулся и стал бесполезен!»
«Теперь-то я понял: все вы здесь... никчемные слабаки!»
«Полагаться можно только на себя. Только на себя!»
Как бы Нин Чжо ни пытался дозваться до Огненного Духа Драконьей Черепахи, ответа не было.
Сам же он неотступно, шаг за шагом, следовал по пятам за Нин Цзюфанем.
Нин Цзюфаню порядком надоело такое преследование, он остановился и крутанулся к нему лицом:
— Мелкий паршивец, какого черта ты привязался ко мне хвостом?
Нин Чжо сложил руки в приветствии, лицо его побледнело:
— Старый предок, старый предок, мне страшно.
Выяснилось, что когда он незадолго до этого выложил мастерам Золотого Ядра свою «вину», в ответ прозвучал гневный окрик Нин Цзюфаня.
Впрочем, всё ограничилось лишь криком.
В конце концов, раз уж Чжу Сюаньцзи простил Нин Чжо и позволил искупить вину делами, мастера Золотого Ядра трех кланов не могли сказать ничего против.
Исключением оставался лишь Нин Цзюфань.
По законам праведного пути Нин Цзюфань, как глава клана Нин, имел полное право наказать Нин Чжо как сородича.
Однако он лишь покричал на внука, не тронув пальцем. Голос звучал устрашающе, но любой опытный адепт праведного пути тотчас уловил бы в нем стремление защитить.
После ухода Чжу Сюаньцзи мастера Золотого Ядра пообсуждали всё немного и решили действовать порознь.
Нин Чжо же пристроился за спиной Нин Цзюфаня.
— Старый предок, я в смертельной опасности, — затянул Нин Чжо.
— Смерть Нин Сяохуэй у всех на глазах. Она – гордость главной ветви, к тому же тайный агент самого господина Чжу Сюаньцзи, и находилась под защитой целой толпы мастеров Золотого Ядра...
— И при такой обороне её прикончили!
— Эта Секта Непустоты просто жуткая, до ужаса зловещая организация.
— Теперь я порвал с ними, и они наверняка знают об этом. Я ведь умирать не хочу, умоляю, прояви милосердие, спаси меня!
Нин Цзюфань холодно хмыкнул:
— Ты просто не понимаешь тогдашней обстановки.
— Павильон Летописей был главной целью, кругом бушевали звери, обороняться в спешке тяжело.
— Но если бы не обстрел башен Пяти Стихий, мы бы точно довели дело до конца!
Нин Чжо развел руками:
— Да Павильон Летописей уже превратился в руины, а силенок у меня мало, я такое не вывезу.
Нин Цзюфань от злости согнул палец и отвесил Нин Чжо звонкий щелбан по лбу.
— Ай! — Нин Чжо схватился за голову, скорчив гримасу боли.
— И в кого ты уродился такой трус и приспособленца? Куда подевался северный стержень нашего клана Нин? — гневно отчитывал его Нин Цзюфань.
Нин Чжо жалобно посмотрел на старца:
— Ой, старый предок, да что вы говорите! Не будь я трусом, демоны из Секты Непустоты прикончили бы меня еще бог знает когда.
— А что до северного стержня... о чем речь? Когда я родился, наш клан уже давно перекочевал в Государство Наньдоу. Разве не Северное Королевство вышвырнуло нас пинками под зад?
Нин Цзюфань тут же взъерошил усы и брови, принявшись методично лупить Нин Чжо по лбу со словами:
— Мы сами добровольно ушли! Добровольно эвакуировались!
Нин Чжо отпрыгнул назад, спасаясь от тычков:
— Старый предок, хорош стучать, а то от таких тумаков я и впрямь поглупею.
Нин Цзюфань насмешливо фыркнул:
— Поглупеешь? Ты слишком хитер! Скрывал свои преступления, а стоило Чжу Сюаньцзи слегка надавить блефом, как ты испугался до полусмерти и побежал с повинной.
— Тебе бы как раз пойти в умственной отсталости, это пошло бы на пользу.
— И тебя зовут Нин Чжо [чжо – неуклюжий / простодушный], где же твоя простота?
Нин Чжо выдал удивленное «а», словно только сообразив:
— Старый предок, хотите сказать, что Чжу Сюаньцзи блефовал? У него вообще не было никаких улик против меня, он просто подозревал?
Нин Цзюфань ухмыльнулся:
— А ты как думал? Ты видел хоть одну улику в его руках?
Нин Чжо выпучил глаза и с невероятным потрясением в голосе прошептал:
— Д-да как же... господин Чжу просто ужас как хитер!
Нин Цзюфань снова холодно фыркнул.
Нин Чжо заморгал, заглядывая старцу в глаза, и заговорщически потер ладони:
— Вообще-то я переживал не за то, что меня раскроют. Больше всего я боялся запятнать доброе имя клана Нин и доставить хлопот вам, старый предок!
— Тц, — уголок рта Нин Цзюфаня дрогнул.
В конце концов он не сдержался и улыбнулся бесстыдству внука.
То, что Нин Чжо связался с демониками из Секты Непустоты, в глазах Нин Цзюфаня значило не так уж много.
Известно же: излюбленный трюк праведников – нанимать магов-отступников на роль грязных палачей. Порой они и сами не прочь примерить личину демонов.
Случай с Нин Чжо сводился к тому, что парень молод и слаб, вот секталы его втемную и оседлали.
Даже если он приложил руку к заговору со взрывом дворца – разве Бессмертный Дворец Лавы не устоял?
Мелочь!
Теперь, когда Нин Чжо раскрылся и порвал с нечистью, это выходило грандиозным плюсом.
Явка Нин Чжо с повинной перед Чжу Сюаньцзи застала Нин Цзюфаня врасплох, поставив в неудобное положение.
Но что поделать – своя кровь есть своя кровь, её надо защищать.
Совершил ошибку? Подумаешь, кто в молодости не ошибается?
Достаточно запереть дома и как следует всыпать ума-разума. А когда выведешь в свет – Нин Чжо останется сородичем клана Нин и его будущей опорой.
Нин Сяохуэй погибла, и теперь единственным гением клана Нин на ступени Очищения Духа остался лишь Нин Чжо.
Погибни и он – или уйди к еретикам – и у этого поколения клана образуется страшная брешь.
А это пагубно скажется на судьбе семьи.
Гибель Нин Сяохуэй разбила сердце Нин Цзюфаню. Обладательница Нефритовых Рук Ледяного Жира... этатрагедия лишь сильнее подтолкнула старейшину к мысли защитить Нин Чжо любой ценой.
Чжу Сюаньцзи вернулся гораздо раньше, чем ожидали остальные.
Он вновь собрал мастеров Золотого Ядра в одном месте.
— Я заключил союз с городским лордом Мэн Куем и спешу сообщить вам эту благую весть.
С этими словами Чжу Сюаньцзи перевел взгляд на Нин Чжо.
Вокруг собрались сплошь мастера Золотого Ядра, и находившийся среди них практик Очищения Духа Нин Чжо выглядел белой вороной.
Заметив устремленный на него взгляд, Нин Чжо тут же отвесил низкий поклон:
— Приветствую господина Чжу!
Осанка почтительна, этикет соблюден безупречно, комар носа не подточит.
Нин Цзюфань подал голос:
— Нин Чжо теперь единственный уцелевший талант среди молодежи нашего клана. Позвольте ему впредь держаться возле меня.
— Он совершил столь тяжкий проступок, я лично применю к нему семейные правила и накажу по всей строгости!
Чжу Сюаньцзи слегка кивнул, молчаливо разрешая парню остаться.
В душе же сыщик тяжело вздохнул.
В словах Нин Цзюфаня он отчетливо расслышал недовольство старого мастера Золотого Ядра.
Нин Сяохуэй погибла.
Она выполняла поручение Чжу Сюаньцзи и до определенной степени послужила для него приманкой, за что и поплатилась.
То, что убитый горем Нин Цзюфань грудью встал на защиту Нин Чжо, вполне по-человечески.
В этот момент Чжу Сюаньцзи убедился окончательно: отказ от обыска души Нин Чжо был верным решением!
Займись он вытягиванием души, парень-талант стал бы калекой, и тогда Нин Цзюфань взбесился бы всерьез.
«Клан Нин всё же отличается от кланов Чжоу и Чжэн».
«Они бродяги с Севера. Слышал, они добровольно бросили земли и связи, презрев власть Северного Королевства. У них гордый нрав, с ними нельзя обращаться как с глиной!»
Промелькнула мысль, и Чжу Сюаньцзи официально объявил: отныне обе стороны будут сотрудничать теснейшим образом, а должности во дворце, добытые культиваторами любого из кланов, останутся за ними!
Эта новость вызвала улыбки на лицах старейшин Золотого Ядра трех кланов.
Нин Чжо мысленно удивился.
Сразу после разоблачения Сунь Линтуна было очевидно, что Чжу Сюаньцзи и Мэн Куй объединятся – Нин Чжо легко просчитал этот шаг.
Но он не ожидал, что их сотрудничество зайдёт так далеко!
«Нет!», – вдруг сообразил он. — «Эту идею выдвинул не Чжу Сюаньцзи».
«Он уже сколотил союз с тремя кланами, ему ни к чему разбрасываться обещаниями о будущем».
«Если не он, значит – Мэн Куй».
«Зачем Мэн Кую делать такое предложение и заигрывать с тремя кланами?»
«Интересно!»
В глазах Нин Чжо блеснул острый свет: «Как пить дать, кто-то из присутствующих здесь трех мастеров Золотого Ядра уже тайком связался с Мэн Куем».
— И кто же это мог быть?
Первым на ум Нин Чжо пришел клан Чжэн.
Ранее Чжу Сюаньцзи объединил три клана в прочный союз, что было мастерским ходом.
Но затем устроенный Нин Чжо спектакль с демонической сутрой спровоцировал резню среди золотых ядер, а клан Чжэн к тому же убил истинного наследника Талантливого Дворца Тайцин, из-за чего между Чжу Сюаньцзи и кланом Чжэн пробежала черная кошка.
«Из-за этого на клан Чжэн обрушилось чудовищное давление со стороны Талантливого Дворца Тайцин. Королевский же двор до сих пор хранит молчание».
«Огонь под ногами заставил клан Чжэн отчаянно искать помощи. Заручиться поддержкой клана Мэн в такой ситуации вполне логично».
«Впрочем, клан Чжоу тоже не исключение».
До этого, если бы клан Мэн захватил Бессмертный Дворец Лавы, именно клан Чжоу понес бы наибольшие убытки.
Поэтому Чжоу яростнее всех выступали против Мэн Куя.
Но что если сторона Мэн Куя проявила гибкость и втайне пообещала клану Чжоу мирное сосуществование?
Раньше об этом не могло быть и речи, потому что Мэн Куй презрительно смотрел на столь мелкую силу уровня Золотого Ядра.
Но когда три клана сплотились вокруг Чжу Сюаньцзи и создали реальную угрозу, у них появилась ценность для раскола и заигрывания.
Чжу Сюаньцзи использовал три клана, а те, в свою очередь, использовали его для поднятия собственной цены.
Интриги, альянсы, лавирование и маневры – в этом и заключается вся утонченность игр праведного пути.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...