Очередная небольшая стычка подошла к концу. Толпа марионеток набросилась на ворвавшихся чудищ и разорвала их на куски. Возник портал передачи, поглотивший туши зверей.
Марионетки длинной вереницей потянулись назад.
Нин Чжо стоял на краю их маршрута, поджидая процессию.
Увидев хромающую куклу с оторванной рукой и ногой, он ярко вспыхнул глазами, приблизился к строю и выдернул ее наружу.
Поскольку задание было принято, марионетка не сопротивлялась, позволяя Нин Чжо делать с ней все что угодно.
Уложив ее прямо на обочине улицы, Нин Чжо присел на корточки и немедленно распотрошил внутренности, демонтируя различные узлы.
Выбросив поврежденные детали, он извлек материалы из собственного пространственного мешка и тут же изготовил несколько новых взамен разбитых, установив их в искалеченную куклу.
Движения Нин Чжо были точными и быстрыми, особенно работа пальцев – от их мелькания рябило в глазах.
Спустя каких-то два с небольшим десятка дыханий марионетка вернула прежний облик и влилась обратно в отступающий строй.
Скрестив руки на груди, Нин Чжо вновь принялся выискивать нужных кандидатов в проходящих мимо рядах.
В колонне хватало поврежденных кукол, но большинство он пропускал мимо.
Он брался за ремонт далеко не каждой марионетки.
Некоторые экземпляры требовали слишком хлопотного восстановления массивов рун, что ввергало Нин Чжо в колоссальный расход времени и сил.
Другие же выглядели развалинами, хотя на деле ремонт сводился лишь к замене парочки деталей.
Именно на таких марионетках Нин Чжо и концентрировал свое внимание.
Чинить их удавалось стремительно, да и заслуг отсыпали вполне прилично.
Стоит отметить, что, заменяя узлы в этих творениях, Нин Чжо раскошеливался из собственного кармана, расходуя личные материалы и куя детальки на месте.
Ведь он выяснил, что за такой подход полагается куда больше заслуг.
Подобными действиями он фактически экономил ресурсы Бессмертного Дворца Лавы – точно так же, как некогда Чжу Сюаньцзи преподнес в дар Дворцу три механические марионетки боевой мощи квази-Золотого Ядра.
Однако методика Нин Чжо окупалась куда сильнее прямой раздачи материалов. Заработанные им заслуги в итоге оказывались значительно весомее.
— Всего за три дня Нин Чжо постиг самую суть, — восхищенно пробормотал Чжу Сюаньцзи, неотступно следивший за ним.
Мысленно шевельнув пальцем, он вновь занес происходящее в нефритовый свиток.
Вскоре это послание достигло Нин Сяохуэй.
Ознакомившись с содержимым, девушка помрачнела пуще прежнего.
— Нин Чжо уже раскусил секрет!
— Черт побери, у меня ушло больше десяти дней на поиски верного пути.
— А он здесь сколько околачивается?
Призрак старых кошмаров вновь поднял голову, отчего на душе у Нин Сяохуэй сделалось отвратительно.
— Куда угодно нос не сует, а прицепился именно к медицинской лавке.
— Нин Чжо, ты же явно делаешь это назло мне, все норовишь впутать меня в свои игры!
— Меня и так вынудили отступить, но ты не намерен оставлять в покое даже линию проникновения во Дворец.
Скрипя зубами, Нин Сяохуэй чувствовала, что Нин Чжо преследует ее с пугающим упорством.
Она лихорадочно прикидывала обстановку:
— Чтобы получить базовую должность лекаря, нужно сжечь девяносто шесть заслуг.
— Судя по его темпам ремонта и времени прибытия сюда, этот рубеж уже не за горами.
— Проклятье!
— Между должностями вроде как можно переводиться. Но мои заявки на повышение просто никто не рассматривает!
— А все потому, что в медицинской лавке я сейчас одна, и ранг у меня наивысший!
— Нет, если так пойдет и дальше, он меня обгонит.
— Быстрее, мне нужно быстрее, мне нужно больше заслуг!!
Нин Сяохуэй физически ощущала, как за ее спиной преследует первобытный дикий зверь.
Чудовищное давление придавило ее душу, заставляя выкладываться на износ ради каждой крупицы заслуг.
Чжу Сюаньцзи же добился своего легко и непринужденно.
Ему требовалось, чтобы Нин Сяохуэй заполучила пост в Павильоне Летописей, и чем быстрее, тем лучше!
Стоило раздобыть информацию из Павильона, как он тут же вычислил бы всех заказчиков и преступников. Неважно, кто там подорвал Дворец или гору Огненной Хурмы.
Закончив очередной ремонт, Нин Чжо легким рывком поднял марионетку на ноги.
— Ступай, — слегка толкнул он ее в спину.
Марионетка резво припустила вперед, воссоединяясь с отступающей колонной.
Сам же Нин Чжо вернулся к основным силам.
Культиваторы кучковались вместе: костяк составляли люди из клана Нин, тогда как выходцы из Чжоу и Чжэн находились в меньшинстве.
Нин Чжо оставался звездой сего представления, приковывая к себе все взгляды.
Его повальная возня с ремонтом кукол за последнее время побудила многих последовать его примеру.
И стоило им попробовать, как выяснилось: починка этих марионеток и впрямь приносит сумасшедший урожай заслуг.
К моменту возвращения Нин Чжо они как раз вовсю обсуждали свои личные балансы.
— У меня уже тридцать девять заслуг.
— А у меня сорок шесть.
Чжоу Цзэшэнь обронил негромко:
— Пятьдесят два.
Затем он перевел взгляд на Нин Чжо:
— Брат Нин, судя по твоей прыти и затраченному времени, у тебя на счету уже небось под сотню набежало?
Нин Чжо молча проверил свои заслуги.
Минус сто девяносто три!
В душе он горько рыдал, но на лицо нацепил легкую улыбку и кивнул остальным:
— Перевалило за девяносто шесть.
— Теперь я могу заявиться в медицинскую лавку и занять низшую должность – лекаря.
Толпа ахнула, после чего со всех сторон посыпались поздравления.
— Ну разумеется, кто бы сомневался, — Чжоу Цзэшэнь с улыбкой кивнул, ничуть не удивившись. Проявленное Нин Чжо в последнее время мастерство заставило его проникнуться молчаливым уважением.
— Пошли, все вместе двинем в медицинскую лавку.
— Проводим брата Чжо на пост!
— Точно-точно, я хочу воочию увидеть, как ты войдешь туда.
Окружив Нин Чжо плотным кольцом, люди искренне радовались за него.
Нин Чжо же покачал головой:
— Чего тут праздновать? Вы и сами скоро подтянетесь, получите должности лекарей, тогда и будете набивать заслуги еще резвей.
— Я вымотался, так что спешить с вступлением в должность не буду. Давайте сначала вернемся в наш двор, я снова поделюсь с вами опытом починки марионеток.
Это предложение Нин Чжо встретило еще более горячий отклик.
И ведь не впервые он проворачивал подобное!
С тех самых пор, как основные силы возвращались в временный лагерь, он вечерами устраивал во дворе открытые лекции по ремонту.
Он без утайки делился своим пониманием самых разных узлов.
Польза от подобных занятий для окружающих оказалась очевидной.
Слухи дошли и до практиков из кланов Чжоу и Чжэн, многие из них тоже повалили толпами.
Нин Чэнь поинтересовался у Нин Чжо, стоит ли пускать их на лекции.
Нин Чжо ответил:
— Нынче наш союз держится на великом деле. Негоже мелочиться, пускай заходят и слушают все.
Столь широкая душа заставила Нин Чэня и остальных проникнуться глубоким почтением.
Правда, нашлись среди нинцев и те, кто затаил глухое недовольство, посчитав несправедливым делить привилегии с чужаками из Чжоу и Чжэн.
Нин Чжо предвидел это заранее.
Каждый раз после дневных наставлений, прямо перед отходом ко сну, он собирал членов клана Нин у себя.
Уединившись в комнате, Нин Чжо делился с ними более глубокими озарениями, а также множеством хитростей по выбору и починке марионеток.
После такого остатки недовольства в сердцах сородичей испарились без следа.
Закончив ночные наставления для своих, Нин Чжо в одиночку направился в медицинскую лавку.
Добравшись туда, он обнаружил, что на дворе уже глубокая ночь.
Однако во Дворце Лавы по-прежнему царил яркий свет.
Здесь стиралась грань между днем и ночью, и без заклинаний для замера времени легко было потерять ориентацию во времени.
Будь то магма, золотистый сферический купол или роящаяся за его пределами волна чудищ – все это наполняло ночные часы Бессмертного Дворца суетой и духотой.
Шагнув в медицинскую лавку и подражая дебюту Нин Сяохуэй, Нин Чжо сделал вид, что осваивается на месте. У верстака он раз за разом брал ремонтные поручения, подряд разобравшись с доброй дюжиной марионеток.
Только после этого с темными кругами под глазами, изнуренным, но возбужденным видом он поплелся в лагерь отдыхать.
На следующий день отоспавшийся всего пару часов Нин Чжо в одиночку снова отбыл в лавку.
С той поры его распорядок дня отличался от прочих, и каждое возвращение сопровождалось градом вопросов.
Нин Чжо продолжал делиться опытом, попутно приоткрывая завесу над внутренней кухней медицинской лавки, отчего у слушателей загорались глаза и росло рвение.
Пользуясь моментом, он замаскировал сведения о палате тяжелых больных под общую информацию и вбросил их в толпу.
Продемонстрировав такой стиль пару дней, он приучил Чжу Сюаньцзи и остальных к своему расписанию, и те ослабили бдительность.
— Момент настал.
Медицинская лавка.
Нин Чжо переступил порог палаты тяжелых больных.
Оказавшись внутри, он запер дверь и активировал комнатную формацию.
В тот же миг его связь с внешним миром оборвалась!
Ощутив это, практики Золотого Ядра тут же переглянулись мысленными сообщениями.
— Что случилось с Нин Чжо? Связь с ним пропала.
— Я тоже его не чувствую.
— Без паники, возможно, это защитные чары лавки. Стойте, он случайно не в палату тяжелых больных зашел?
— Давайте подождем. По правде говоря, другого выбора у нас нет. Мы не ученики на испытании, нам к лавке даже не подступиться.
Практики Золотого Ядра временно утихли.
Нин Чжо же внутри палаты столкнулся лицом к лицу с Сунь Линтуном и Ян Чаньюй.
— Старшая сестра Ян, — сложил он руки в приветствии, а затем бросил Сунь Линтуну:
— Старикашка Сунь, вот мы и встретились.
Нин Чжо держался с Сунь Линтуном подчеркнуто чужодо, служа лишней мерой предосторожности перед лицом Ян Чаньюй.
Сунь Линтун тут же пояснил спутнице:
— Мы с братом Нинчиком проворачивали дела не единожды.
— Тот грандиозный план, о котором я тебе толковал, мы тоже вынашивали вместе с ним.
— Братец Нин – человек отряда реконструкции, к тому же пользуется полным доверием Чжу Сюаньцзи и остальных. Без него нам не добыть информацию из первых рук.
— К тому же он испытательный ученик Бессмертного Дворца Лавы. Сама видишь: этот статус позволяет ему проникать в ключевые строения вроде медлавки, что окажет неоценимую помощь нашим дальнейшим шагам.
Ян Чаньюй слегка кивнула.
Факты говорили сами за себя, заставляя ее проникнуться доводами Сунь Линтуна.
Разумеется, по мере тесного общения с Нин Чжо она вскоре заметит разницу между ним и остальными членами отряда.
К примеру, рядовые бойцы реконструкции, даже вступив в лавку и получив ранг лекаря, не обладали столь колоссальной властью, чтобы проводить посторонних в палату тяжелых больных.
— Мелкий сопляк на ступени Ци – и на пару с практиком Основания зарится на Бессмертный Дворец Лавы?
— Смелости тебе не занимать!
Бросая эти слова, Ян Чаньюй в упор разглядывала Нин Чжо.
С ее колокольни это была их первая очная встреча.
Признать стоило: внешность у Нин Чжо выдалась на славу. Белые одежды, чистый взгляд, а шестнадцать лет – самая что ни на есть цветущая пора.
Вдобавок ко всему аура жизни Нин Чжо казалась Ян Чаньюй странно и смутно знакомой.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...