Проявление закона — это зримое воплощение духа, разума и воли человека, живое исхождение начал Инь и Ян.
Проявление закона — это зримое воплощение духа, разума и воли человека, живое исхождение начал Инь и Ян.
Чансунь Учоу с улыбкой поклонился. Однако его проявление закона Лисицы скользнуло ближе к Ли Гуаньи, словно выведывая его тайны.
Чансунь Учоу с улыбкой поклонился. Однако его проявление закона Лисицы скользнуло ближе к Ли Гуаньи, словно выведывая его тайны.
Возможно, то был особый прием скрытого дозора.
Возможно, то был особый прием скрытого дозора.
Но стоило зверю приблизиться к юноше, как древний бронзовый треножник в его душе содрогнулся. Проявления закона Алого Дракона и Белого Тигра мгновенно ринулись в бой. Алый Дракон, чье тело все еще обвивало треножник, метнулся вперед — его покрытый граненой чешуей хвост мертвой хваткой захлестнул шею Лисицы. В то же мгновение Белый Тигр прыгнул сверху, готовый растерзать добычу.
Но стоило зверю приблизиться к юноше, как древний бронзовый треножник в его душе содрогнулся. Проявления закона Алого Дракона и Белого Тигра мгновенно ринулись в бой. Алый Дракон, чье тело все еще обвивало треножник, метнулся вперед — его покрытый граненой чешуей хвост мертвой хваткой захлестнул шею Лисицы. В то же мгновение Белый Тигр прыгнул сверху, готовый растерзать добычу.
Они были еще совсем молоды, едва оперившиеся духи, но действовали со свирепой беспощадностью. Сокрушительным натиском они вырвали из Лисицы изрядный кусок ее призрачной ци. Зверь в ужасе отпрянул назад.
Они были еще совсем молоды, едва оперившиеся духи, но действовали со свирепой беспощадностью. Сокрушительным натиском они вырвали из Лисицы изрядный кусок ее призрачной ци. Зверь в ужасе отпрянул назад.
В ту же секунду в груди Чансунь Учоу шевельнулся безотчетный, первобытный страх.
В ту же секунду в груди Чансунь Учоу шевельнулся безотчетный, первобытный страх.
Ничего подобного он не испытывал, даже когда в одиночку пробирался сквозь опасности Западных Земель. Древнее искусство созерцания ци, почерпнутое им из пожелтевших манускриптов, вдруг дало сбой. Вместо чужой ауры перед ним разверзлась бездонная, глухая тьма. А посреди этой бездны стоял юноша в темно-синем халате — спокойный и смертоносный, словно затаившийся в чаще горный тигр.
Ничего подобного он не испытывал, даже когда в одиночку пробирался сквозь опасности Западных Земель. Древнее искусство созерцания ци, почерпнутое им из пожелтевших манускриптов, вдруг дало сбой. Вместо чужой ауры перед ним разверзлась бездонная, глухая тьма. А посреди этой бездны стоял юноша в темно-синем халате — спокойный и смертоносный, словно затаившийся в чаще горный тигр.
Юноша ответил вежливым поклоном:
Юноша ответил вежливым поклоном:
— Ли Гуаньи.
— Ли Гуаньи.
— Рад знакомству, господин Чансунь.
— Рад знакомству, господин Чансунь.
Чансунь Учоу вгляделся в его лицо. Слегка нахмурившись, он тут же подавил нахлынувшую тревогу и благожелательно кивнул:
Чансунь Учоу вгляделся в его лицо. Слегка нахмурившись, он тут же подавил нахлынувшую тревогу и благожелательно кивнул:
— Действительно, юный герой.
— Действительно, юный герой.
Ли Гуаньи проводил гостя взглядом.
Ли Гуаньи проводил гостя взглядом.
Повернувшись, он вошел во внутренние покои поместья Сюэ. В его душе Проявление закона Алого Дракона и Проявление закона Белого Тигра принесли добычу — оторванные клочья лисьей ци. Бронзовый треножник отозвался слабым мерцанием, но, видимо, сила этой лисы была слишком ничтожна, чтобы удостоиться места на его стенках. Узор на бронзе вспыхнул и тут же угас. Похищенная аура рассеялась в воздухе, и Дракон с Тигром жадно поглотили остатки.
Повернувшись, он вошел во внутренние покои поместья Сюэ. В его душе Проявление закона Алого Дракона и Проявление закона Белого Тигра принесли добычу — оторванные клочья лисьей ци. Бронзовый треножник отозвался слабым мерцанием, но, видимо, сила этой лисы была слишком ничтожна, чтобы удостоиться места на его стенках. Узор на бронзе вспыхнул и тут же угас. Похищенная аура рассеялась в воздухе, и Дракон с Тигром жадно поглотили остатки.
Их призрачные тела налились сиянием, став чуточку крупнее и сильнее, чем прежде.
Их призрачные тела налились сиянием, став чуточку крупнее и сильнее, чем прежде.
***
***
Тем временем Чансунь Учоу проводили в Павильон Внемлющего Ветру, где его ждал сам старый глава семьи Сюэ. Завидев хозяина, гость ускорил шаг и склонился в глубоком, почтительном поклоне.
Тем временем Чансунь Учоу проводили в Павильон Внемлющего Ветру, где его ждал сам старый глава семьи Сюэ. Завидев хозяина, гость ускорил шаг и склонился в глубоком, почтительном поклоне.
— Приветствую вас, дядя!
— Приветствую вас, дядя!
Седовласый Сюэ Даоюн поспешил навстречу, приподнял юношу за локти и с притворным укором похлопал по плечу:
Седовласый Сюэ Даоюн поспешил навстречу, приподнял юношу за локти и с притворным укором похлопал по плечу:
— Ну что ты, племянник! К чему эти церемонии? Зачем так отдаляться?
— Ну что ты, племянник! К чему эти церемонии? Зачем так отдаляться?
Оба дружно рассмеялись, понимая друг друга без лишних слов.
Оба дружно рассмеялись, понимая друг друга без лишних слов.
Чансунь Учоу выпрямился. Сюэ Даоюн жестом пригласил его присесть. Когда слуги разлили чай и гости сделали по несколько глотков, Чансунь Учоу мягко улыбнулся:
Чансунь Учоу выпрямился. Сюэ Даоюн жестом пригласил его присесть. Когда слуги разлили чай и гости сделали по несколько глотков, Чансунь Учоу мягко улыбнулся:
— Дядя, вы ведь получили письмо от моего названого брата Сюэ? Я прибыл именно ради этого дела.
— Дядя, вы ведь получили письмо от моего названого брата Сюэ? Я прибыл именно ради этого дела.
В тот самый миг, когда во дворе впервые взвыл Лук, Разрывающий Облака и Потрясающий Небеса, старик как раз перечитывал то послание. Он усмехнулся:
В тот самый миг, когда во дворе впервые взвыл Лук, Разрывающий Облака и Потрясающий Небеса, старик как раз перечитывал то послание. Он усмехнулся:
— Разумеется.
— Разумеется.
Чансунь Учоу понизил голос:
Чансунь Учоу понизил голос:
— Потомки тангутов все еще кочуют по Западным Землям. Сейчас их исконные кочевья захвачены Тогоном. Но благодаря пробитому вами пути мы сумели наладить поставки соли, железа и оружия тангутам. Стоило им вооружиться, как левый принц Тогона весьма своевременно отошел в мир иной. Теперь между ними вспыхнула война. Это позволило нашему государству Ин и вашему государству Чэнь вздохнуть спокойно — на границах наконец воцарился порядок. Старейшина, ваш замысел воистину глубок и изящен. Вы не только выручили десятикратную прибыль, но и заставили тангутов проливать кровь, прикрывая государство Чэнь от натиска Тогона.
— Потомки тангутов все еще кочуют по Западным Землям. Сейчас их исконные кочевья захвачены Тогоном. Но благодаря пробитому вами пути мы сумели наладить поставки соли, железа и оружия тангутам. Стоило им вооружиться, как левый принц Тогона весьма своевременно отошел в мир иной. Теперь между ними вспыхнула война. Это позволило нашему государству Ин и вашему государству Чэнь вздохнуть спокойно — на границах наконец воцарился порядок. Старейшина, ваш замысел воистину глубок и изящен. Вы не только выручили десятикратную прибыль, но и заставили тангутов проливать кровь, прикрывая государство Чэнь от натиска Тогона.
Сюэ Даоюн покачал головой:
Сюэ Даоюн покачал головой:
— Пусть я всего лишь торговец, но маршал Юэ схвачен, а рубежи отчизны в опасности. Я обязан защитить границы своими методами. Жаль только, что я теперь дряхлый старик... Больше мне не суждено оседлать боевого коня и крушить врагов в сече.
— Пусть я всего лишь торговец, но маршал Юэ схвачен, а рубежи отчизны в опасности. Я обязан защитить границы своими методами. Жаль только, что я теперь дряхлый старик... Больше мне не суждено оседлать боевого коня и крушить врагов в сече.
Чансунь Учоу почтительно согласился.
Чансунь Учоу почтительно согласился.
— И каков же нрав у этих тангутов? — спросил Сюэ Даоюн.
— И каков же нрав у этих тангутов? — спросил Сюэ Даоюн.
— Свиреп и отчаян, — отозвался Чансунь Учоу. — В них бурлит дикая, безудержная отвага.
— Свиреп и отчаян, — отозвался Чансунь Учоу. — В них бурлит дикая, безудержная отвага.
Старик отпил чаю, неторопливо перелистывая свитки с торговыми отчетами. Его голос звучал ровно, почти буднично:
Старик отпил чаю, неторопливо перелистывая свитки с торговыми отчетами. Его голос звучал ровно, почти буднично:
— Значит, мы продолжим поддерживать их еще какое-то время — ровно до тех пор, пока их силы не сравняются с Тогоном. А затем, племянник, тебе придется потрудиться и продать оружие, соль и железо уже вождям Тогона.
— Значит, мы продолжим поддерживать их еще какое-то время — ровно до тех пор, пока их силы не сравняются с Тогоном. А затем, племянник, тебе придется потрудиться и продать оружие, соль и железо уже вождям Тогона.
Чансунь Учоу пристально посмотрел на собеседника, прекрасно понимая, сколько крови прольется за этими тихими словами.
Чансунь Учоу пристально посмотрел на собеседника, прекрасно понимая, сколько крови прольется за этими тихими словами.
— Старейшина, вы получаете баснословную прибыль и одновременно крепите мир на границе. Вот только племенам Тогона и кочевникам-тангутам в Западных Землях теперь суждено истреблять друг друга без конца.
— Старейшина, вы получаете баснословную прибыль и одновременно крепите мир на границе. Вот только племенам Тогона и кочевникам-тангутам в Западных Землях теперь суждено истреблять друг друга без конца.
Сюэ Даоюн добродушно усмехнулся:
Сюэ Даоюн добродушно усмехнулся:
— Но ведь и ты, племянник, служишь великим кланам Лунси. Разве это не лучший исход для всех нас?
— Но ведь и ты, племянник, служишь великим кланам Лунси. Разве это не лучший исход для всех нас?
Они с улыбкой подняли пиалы. Янтарный чай в тонком, словно нефрит, фарфоре скользнул в горло, неся с собой терпкий вкус бескрайних степей Западных Земель.
Они с улыбкой подняли пиалы. Янтарный чай в тонком, словно нефрит, фарфоре скользнул в горло, неся с собой терпкий вкус бескрайних степей Западных Земель.
— Чужаки не пашут землю, их плуг — это конь и клинок, — негромко произнес Сюэ Даоюн. — Они привыкли жить грабежом наших окраин, я видел это своими глазами. Если они не нашей крови, в их сердцах всегда будет таиться измена. Для Срединных Земель спокойствие наступит лишь тогда, когда Западные Земли утонут в усобицах.
— Чужаки не пашут землю, их плуг — это конь и клинок, — негромко произнес Сюэ Даоюн. — Они привыкли жить грабежом наших окраин, я видел это своими глазами. Если они не нашей крови, в их сердцах всегда будет таиться измена. Для Срединных Земель спокойствие наступит лишь тогда, когда Западные Земли утонут в усобицах.
Чансунь Учоу не стал спорить со старым львом, который с юных лет познал ужасы войны и видел, как орды степняков выжигали южные земли. Он лишь улыбнулся и перевел разговор в иное русло:
Чансунь Учоу не стал спорить со старым львом, который с юных лет познал ужасы войны и видел, как орды степняков выжигали южные земли. Он лишь улыбнулся и перевел разговор в иное русло:
— Что ж, с этими сделками мы закончили. А здесь у меня — свежая карта Поднебесной. Я бы хотел обсудить с вами, дядя Сюэ, торговлю иного масштаба. В масштабах всей Поднебесной.
— Что ж, с этими сделками мы закончили. А здесь у меня — свежая карта Поднебесной. Я бы хотел обсудить с вами, дядя Сюэ, торговлю иного масштаба. В масштабах всей Поднебесной.
Он извлек плотный кожаный свиток, но старик лишь благодушно отмахнулся:
Он извлек плотный кожаный свиток, но старик лишь благодушно отмахнулся:
— Не спеши. Сегодня я позволю себе вольность. Я хочу, чтобы при нашем разговоре поприсутствовал один юноша. Что скажешь?
— Не спеши. Сегодня я позволю себе вольность. Я хочу, чтобы при нашем разговоре поприсутствовал один юноша. Что скажешь?
Чансунь Учоу вежливо улыбнулся:
Чансунь Учоу вежливо улыбнулся:
— Похоже, в семье Сюэ подрастает достойный преемник, способный удержать семейное дело. Раз вы так решили, старейшина, у меня нет возражений.
— Похоже, в семье Сюэ подрастает достойный преемник, способный удержать семейное дело. Раз вы так решили, старейшина, у меня нет возражений.
Он долго скитался по Западным Землям. Там безраздельно властвовал Тогон, но те края были слишком огромны. Кочевники-тангуты, племена Телэ и другие мелкие кланы все еще цеплялись за свои земли, ведя отчаянную борьбу за выживание. Пусть Чансунь Учоу и звался бродячим купцом, за его спиной стояли могущественные кланы Лунси. В союзе со старшим сыном Сюэ Даоюна они обладали силой, способной перекроить карту всего региона.
Он долго скитался по Западным Землям. Там безраздельно властвовал Тогон, но те края были слишком огромны. Кочевники-тангуты, племена Телэ и другие мелкие кланы все еще цеплялись за свои земли, ведя отчаянную борьбу за выживание. Пусть Чансунь Учоу и звался бродячим купцом, за его спиной стояли могущественные кланы Лунси. В союзе со старшим сыном Сюэ Даоюна они обладали силой, способной перекроить карту всего региона.
За свою жизнь Чансунь Учоу повидал немало одаренных юношей. Три молодых господина из великого клана, которому он служил, были один краше другого. Семья Сюэ, при всем своем богатстве, оставалась лишь купеческим родом, так что гость держался совершенно непринужденно.
За свою жизнь Чансунь Учоу повидал немало одаренных юношей. Три молодых господина из великого клана, которому он служил, были один краше другого. Семья Сюэ, при всем своем богатстве, оставалась лишь купеческим родом, так что гость держался совершенно непринужденно.
Дверь павильона отворилась. Вместе со свежим воздухом внутрь ворвалась волна колючей, леденящей боевой воли.
Дверь павильона отворилась. Вместе со свежим воздухом внутрь ворвалась волна колючей, леденящей боевой воли.
Глаза Чансунь Учоу, обычно прищуренные в мягкой улыбке, удивленно округлились. В комнату вошел давешний юноша в синем халате. На его талии красовался широкий кожаный пояс с ножнами, в руке он держал Лук Белой Радуги. Лоб его стягивала синяя повязка с вышитыми белыми журавлями и облаками — чтобы пот во время тренировок не заливал глаза. В его спокойном взгляде и уверенной осанке уже угадывалась непреклонная сила истинного мастера боевых искусств.
Глаза Чансунь Учоу, обычно прищуренные в мягкой улыбке, удивленно округлились. В комнату вошел давешний юноша в синем халате. На его талии красовался широкий кожаный пояс с ножнами, в руке он держал Лук Белой Радуги. Лоб его стягивала синяя повязка с вышитыми белыми журавлями и облаками — чтобы пот во время тренировок не заливал глаза. В его спокойном взгляде и уверенной осанке уже угадывалась непреклонная сила истинного мастера боевых искусств.
Чансунь Учоу невольно выпрямился.
Чансунь Учоу невольно выпрямился.
"Это он..."
"Это он..."
Сюэ Даоюн жестом пригласил юношу сесть и с нескрываемой гордостью указал на него пальцем:
Сюэ Даоюн жестом пригласил юношу сесть и с нескрываемой гордостью указал на него пальцем:
— Ли Гуаньи из Цзянчжоу! Наш драгоценный Цилинь'эр!
— Ли Гуаньи из Цзянчжоу! Наш драгоценный Цилинь'эр!
Затем старик кивнул на гостя:
Затем старик кивнул на гостя:
— А это Чансунь Учоу, потомок генерала Правой доблестной стражи государства Ин. Ныне он состоит на службе у государственного гуна за Великой стеной. Их клан невероятно могущественен, впрочем, пусть мой дорогой племянник представится сам.
— А это Чансунь Учоу, потомок генерала Правой доблестной стражи государства Ин. Ныне он состоит на службе у государственного гуна за Великой стеной. Их клан невероятно могущественен, впрочем, пусть мой дорогой племянник представится сам.
Чансунь Учоу посмотрел на Ли Гуаньи и, вежливо соединив ладони, склонился в приветствии:
Чансунь Учоу посмотрел на Ли Гуаньи и, вежливо соединив ладони, склонился в приветствии:
— Состою на службе у второго молодого господина из рода Цзи, правящего в Лунси, также известного как Ли Эрлан. Сын генерала Правой доблестной стражи Великого Ин. Племянник чиновника по церемониалу Великого Ин, старший сын рода Чансунь. Приветствую вас, молодой господин.
— Состою на службе у второго молодого господина из рода Цзи, правящего в Лунси, также известного как Ли Эрлан. Сын генерала Правой доблестной стражи Великого Ин. Племянник чиновника по церемониалу Великого Ин, старший сын рода Чансунь. Приветствую вас, молодой господин.
Таков был обычай знатных родов той эпохи.
Таков был обычай знатных родов той эпохи.
Они подробно перечисляли свои корни и покровителей. Название «род Цзи, прозываемый Ли» означало, что их предки когда-то получили во владение земли Ли и взяли их в качестве фамильного прозвания. Однако истинным их родовым именем оставалось священное имя Цзи — дарованное некогда Великим императором Чжунчжоу.
Они подробно перечисляли свои корни и покровителей. Название «род Цзи, прозываемый Ли» означало, что их предки когда-то получили во владение земли Ли и взяли их в качестве фамильного прозвания. Однако истинным их родовым именем оставалось священное имя Цзи — дарованное некогда Великим императором Чжунчжоу.
У Ли Гуаньи не было столь пышных регалий. Он просто поклонился в ответ, сложив руки на груди:
У Ли Гуаньи не было столь пышных регалий. Он просто поклонился в ответ, сложив руки на груди:
— Мы уже встречались во дворе, господин Чансунь. Мое имя — Ли Гуаньи.
— Мы уже встречались во дворе, господин Чансунь. Мое имя — Ли Гуаньи.
Чансунь Учоу с улыбкой кивнул.
Чансунь Учоу с улыбкой кивнул.
Он развернул кожаный свиток на столе. Карта оказалась на удивление подробной: на ней были обозначены не только границы государств Ин и Чэнь, но и владения Тогона в Западных Землях, северные кочевья тюркютов, а также земли киданей, жужаней и племен улохоу на северо-восточных окраинах Поднебесной. Карта пестрела хребтами, реками, заставами и даже мелкими селениями.
Он развернул кожаный свиток на столе. Карта оказалась на удивление подробной: на ней были обозначены не только границы государств Ин и Чэнь, но и владения Тогона в Западных Землях, северные кочевья тюркютов, а также земли киданей, жужаней и племен улохоу на северо-восточных окраинах Поднебесной. Карта пестрела хребтами, реками, заставами и даже мелкими селениями.
Сюэ Даоюн сделал знак слугам. Все ставни Павильона Внемлющего Ветру плотно закрылись. Комнату озарил ровный, мягкий свет тринадцати ночных жемчужин размером с кулак. Чансунь Учоу начал свой доклад о положении дел в Поднебесной. Указав пальцем на Западные Земли, он произнес:
Сюэ Даоюн сделал знак слугам. Все ставни Павильона Внемлющего Ветру плотно закрылись. Комнату озарил ровный, мягкий свет тринадцати ночных жемчужин размером с кулак. Чансунь Учоу начал свой доклад о положении дел в Поднебесной. Указав пальцем на Западные Земли, он произнес:
— Сейчас Западные Земли охвачены смутой. Благодаря вашему хитроумному плану, дядя Сюэ, сердца тангутов пылают жаждой мести. Маршал Юэ из вашего государства попал в плен, пытаясь защитить мирных жителей, и теперь его преданное воинство стоит на границе, сдерживая натиск Кавалерии Яростных Тигров. Тем временем наш великий генерал государства Ин увел войска на север, чтобы преградить путь Железным Пагодам тюркютов. Нужно во что бы то ни стало помешать их коннице, изголодавшейся за долгую зиму, хлынуть на юг и предать огню Срединные Земли.
— Сейчас Западные Земли охвачены смутой. Благодаря вашему хитроумному плану, дядя Сюэ, сердца тангутов пылают жаждой мести. Маршал Юэ из вашего государства попал в плен, пытаясь защитить мирных жителей, и теперь его преданное воинство стоит на границе, сдерживая натиск Кавалерии Яростных Тигров. Тем временем наш великий генерал государства Ин увел войска на север, чтобы преградить путь Железным Пагодам тюркютов. Нужно во что бы то ни стало помешать их коннице, изголодавшейся за долгую зиму, хлынуть на юг и предать огню Срединные Земли.
— В целом Поднебесная пока удерживает хрупкое равновесие...
— В целом Поднебесная пока удерживает хрупкое равновесие...
Ли Гуаньи молча слушал, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Он внимательно изучал карту, отыскивая и запоминая безопасные пути, ведущие из государства Чэнь в государство Ин. Однако стоило ему взглянуть на очертания гор и рек, как в его сознании эхом зазвучали наставления Божественного генерала Сюэ — уроки стратегии пятисотлетней давности.
Ли Гуаньи молча слушал, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Он внимательно изучал карту, отыскивая и запоминая безопасные пути, ведущие из государства Чэнь в государство Ин. Однако стоило ему взглянуть на очертания гор и рек, как в его сознании эхом зазвучали наставления Божественного генерала Сюэ — уроки стратегии пятисотлетней давности.
К своему удивлению, он прекрасно понимал суть беседы Сюэ Даоюна и Чансунь Учоу.
К своему удивлению, он прекрасно понимал суть беседы Сюэ Даоюна и Чансунь Учоу.
«Великий торговец плетет заговоры во благо державы...»
«Великий торговец плетет заговоры во благо державы...»
Старец Сюэ с помощью золота и серебра посеял хаос в Западных Землях, чтобы уберечь родные границы. Неудивительно, что тогда, услышав от Ли Гуаньи слова о «великом торговце, вершащем судьбы государств и несущем вечный мир Поднебесной», старик пришел в такой восторг. Он принял его за родственную душу, за равного себе по уму.
Старец Сюэ с помощью золота и серебра посеял хаос в Западных Землях, чтобы уберечь родные границы. Неудивительно, что тогда, услышав от Ли Гуаньи слова о «великом торговце, вершащем судьбы государств и несущем вечный мир Поднебесной», старик пришел в такой восторг. Он принял его за родственную душу, за равного себе по уму.
Но откуда у сироты из Цзянчжоу взяться такому величию духа?
Но откуда у сироты из Цзянчжоу взяться такому величию духа?
"Я ведь просто притворяюсь, повторяя чужие слова..." — с легкой иронией подумал Ли Гуаньи.
"Я ведь просто притворяюсь, повторяя чужие слова..." — с легкой иронией подумал Ли Гуаньи.
Пока он предавался этим мыслям, в его памяти всплывали все новые пласты военных трактатов, когда-то вбитых в его голову грозным призраком генерала. Образы становились ясными, осязаемыми. Чансунь Учоу заметил задумчивость юноши и, решив проявить дружелюбие, с улыбкой указал на карту:
Пока он предавался этим мыслям, в его памяти всплывали все новые пласты военных трактатов, когда-то вбитых в его голову грозным призраком генерала. Образы становились ясными, осязаемыми. Чансунь Учоу заметил задумчивость юноши и, решив проявить дружелюбие, с улыбкой указал на карту:
— Молодой господин, как по-вашему, куда качнется чаша весов, если нынешний порядок пошатнется?
— Молодой господин, как по-вашему, куда качнется чаша весов, если нынешний порядок пошатнется?
Юноша посмотрел на карту. Вспомнив наставления Божественного генерала, он мгновенно оценил расстановку сил. По привычке, выработанной в тайной обители, он потянулся к лежащей рядом кисти. Перевернув ее обратным концом, он уверенно стукнул по столу.
Юноша посмотрел на карту. Вспомнив наставления Божественного генерала, он мгновенно оценил расстановку сил. По привычке, выработанной в тайной обители, он потянулся к лежащей рядом кисти. Перевернув ее обратным концом, он уверенно стукнул по столу.
— Сюда.
— Сюда.
Чансунь Учоу и Сюэ Даоюн одновременно склонились над картой.
Чансунь Учоу и Сюэ Даоюн одновременно склонились над картой.
Западные Земли?
Западные Земли?
— Пограничные земли разорены, государство Ин полностью связано войной с тюркютами. У Тогона развязаны руки. Будь я на их месте... я бы ни за что не позволил тангутам вступить в открытое противостояние с Тогоном прямо сейчас.
— Пограничные земли разорены, государство Ин полностью связано войной с тюркютами. У Тогона развязаны руки. Будь я на их месте... я бы ни за что не позволил тангутам вступить в открытое противостояние с Тогоном прямо сейчас.
Юноша говорил тихо и размеренно. Он был еще совсем молод, в его чертах сквозила мягкость книжника, но на мгновение старцам показалось, будто за его спиной соткался призрак величайшего полководца древности. Одетый в черные латы, со свисающими широкими рукавами, этот незримый исполин держал в пальцах шахматную фигуру, а перед его мысленным взором раскинулся весь обитаемый мир.
Юноша говорил тихо и размеренно. Он был еще совсем молод, в его чертах сквозила мягкость книжника, но на мгновение старцам показалось, будто за его спиной соткался призрак величайшего полководца древности. Одетый в черные латы, со свисающими широкими рукавами, этот незримый исполин держал в пальцах шахматную фигуру, а перед его мысленным взором раскинулся весь обитаемый мир.
Ли Гуаньи приподнял руку, и казалось, рука легендарного генерала, преодолев толщу пяти веков, опустилась на карту вслед за ним.
Ли Гуаньи приподнял руку, и казалось, рука легендарного генерала, преодолев толщу пяти веков, опустилась на карту вслед за ним.
— Тангутам следует затаиться и притвориться слабыми. Тогон, видя, что Ин и тюркюты сковали друг друга, неизбежно двинется на юг, чтобы захватить Земли Небесной Обители и тем самым укрепить свои уязвимые тылы. И в этот самый момент, если тангуты нанесут внезапный удар и перережут пути снабжения, Тогон погрузится в хаос. Великие кланы Ин за Великой стеной ни за что не упустят такой шанс и ударят с фланга. Если в это же время доблестный полководец выведет отборную конницу из застав государства Чэнь... то земли Тогона будут разорены. Силы государства Чэнь, тангуты и государство Ин общими силами разорвут этого гегемона Западных Земель на части и разделят его владения на троих.
— Тангутам следует затаиться и притвориться слабыми. Тогон, видя, что Ин и тюркюты сковали друг друга, неизбежно двинется на юг, чтобы захватить Земли Небесной Обители и тем самым укрепить свои уязвимые тылы. И в этот самый момент, если тангуты нанесут внезапный удар и перережут пути снабжения, Тогон погрузится в хаос. Великие кланы Ин за Великой стеной ни за что не упустят такой шанс и ударят с фланга. Если в это же время доблестный полководец выведет отборную конницу из застав государства Чэнь... то земли Тогона будут разорены. Силы государства Чэнь, тангуты и государство Ин общими силами разорвут этого гегемона Западных Земель на части и разделят его владения на троих.
Ли Гуаньи спохватился. Осознав, что находится вовсе не в Секретном мире Алого Дракона, он поспешно убрал руку. Почувствовав неловкость за свою излишнюю горячность, он смущенно произнес:
Ли Гуаньи спохватился. Осознав, что находится вовсе не в Секретном мире Алого Дракона, он поспешно убрал руку. Почувствовав неловкость за свою излишнюю горячность, он смущенно произнес:
— Простите мне эти досужие бредни и пустые разговоры. Я лишь тешу себя кабинетными стратегиями, не принимайте всерьез.
— Простите мне эти досужие бредни и пустые разговоры. Я лишь тешу себя кабинетными стратегиями, не принимайте всерьез.
К счастью, Божественного генерала Сюэ не было рядом. Иначе лоб Ли Гуаньи уже украсило бы несколько увесистых щелбанов.
К счастью, Божественного генерала Сюэ не было рядом. Иначе лоб Ли Гуаньи уже украсило бы несколько увесистых щелбанов.
Сюэ Даоюн долго молчал, вглядываясь в карту, а затем тихо проговорил:
Сюэ Даоюн долго молчал, вглядываясь в карту, а затем тихо проговорил:
— Подобный слог... Твои рассуждения поразительно напоминают труды, оставленные нашими предками.
— Подобный слог... Твои рассуждения поразительно напоминают труды, оставленные нашими предками.
Чансунь Учоу весело рассмеялся, стараясь разрядить обстановку:
Чансунь Учоу весело рассмеялся, стараясь разрядить обстановку:
— Ха-ха! Братец, в твоих словах определенно есть зерно истины. Для твоих лет это весьма недурно!
— Ха-ха! Братец, в твоих словах определенно есть зерно истины. Для твоих лет это весьма недурно!
Они со старым Сюэ переглянулись. На словах оба поспешили назвать план юноши незрелым и ребяческим, но в глубине глаз каждого из них промелькнуло нечто вроде благоговейного ужаса.
Они со старым Сюэ переглянулись. На словах оба поспешили назвать план юноши незрелым и ребяческим, но в глубине глаз каждого из них промелькнуло нечто вроде благоговейного ужаса.
***
***
Поздним вечером Ли Гуаньи покинул поместье Сюэ, чтобы перевезти свою тетушку под защиту этих стен. Чансунь Учоу отправился на отдых в гостевые покои.
Поздним вечером Ли Гуаньи покинул поместье Сюэ, чтобы перевезти свою тетушку под защиту этих стен. Чансунь Учоу отправился на отдых в гостевые покои.
Старый Сюэ Даоюн остался один. Он долго вглядывался в карту Поднебесной, раскинувшуюся на столе, и наконец негромко пробормотал:
Старый Сюэ Даоюн остался один. Он долго вглядывался в карту Поднебесной, раскинувшуюся на столе, и наконец негромко пробормотал:
— Неужто впрямь бог войны спустился в наш мир? Его замысел груб, в нем полно изъянов и не хватает проработки деталей. Поистине топорная работа. И все же... эта мысль столь дерзка и стремительна, словно полет дикого зверя. Он будто совершенно не знает азов военного дела, но обладает стратегическим взором величайших полководцев. Кто же вырастил этого мальчишку? Разве можно учить стратегии, минуя самые основы?
— Неужто впрямь бог войны спустился в наш мир? Его замысел груб, в нем полно изъянов и не хватает проработки деталей. Поистине топорная работа. И все же... эта мысль столь дерзка и стремительна, словно полет дикого зверя. Он будто совершенно не знает азов военного дела, но обладает стратегическим взором величайших полководцев. Кто же вырастил этого мальчишку? Разве можно учить стратегии, минуя самые основы?
Старик перевел взгляд на лежащее рядом секретное письмо из императорского дворца — приказ противостоять Юэ Цяньфэну. Он тяжело вздохнул:
Старик перевел взгляд на лежащее рядом секретное письмо из императорского дворца — приказ противостоять Юэ Цяньфэну. Он тяжело вздохнул:
— Тот, кто мнит себя игроком, рано или поздно сам окажется лишь пешкой на доске. Этого не избежать... Значит, Юэ Цяньфэн? Как же мне не хочется сходиться в смертельной схватке с верными воинами маршала Юэ.
— Тот, кто мнит себя игроком, рано или поздно сам окажется лишь пешкой на доске. Этого не избежать... Значит, Юэ Цяньфэн? Как же мне не хочется сходиться в смертельной схватке с верными воинами маршала Юэ.
***
***
В это же время в своих покоях Чансунь Учоу торопливо выводил строки на листе бумаги.
В это же время в своих покоях Чансунь Учоу торопливо выводил строки на листе бумаги.
Это было письмо, адресованное второму молодому господину из рода Ли, государственному гуну Лунси. Поначалу он описывал лишь местные обычаи, погоду и дорожные впечатления, но в самом конце его кисть замерла.
Это было письмо, адресованное второму молодому господину из рода Ли, государственному гуну Лунси. Поначалу он описывал лишь местные обычаи, погоду и дорожные впечатления, но в самом конце его кисть замерла.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...