Служанки из внутреннего двора поспешно, но совершенно бесшумно скользили по тренировочной площадке, отведенной для стрельбы из лука. Бережно неся рулоны чистой белой бумаги, они склонились перед Ли Гуаньи и разложили вокруг него метровые листы, после чего поднесли изысканные письменные принадлежности — четыре драгоценности кабинета.
Служанки из внутреннего двора поспешно, но совершенно бесшумно скользили по тренировочной площадке, отведенной для стрельбы из лука. Бережно неся рулоны чистой белой бумаги, они склонились перед Ли Гуаньи и разложили вокруг него метровые листы, после чего поднесли изысканные письменные принадлежности — четыре драгоценности кабинета.
Ли Гуаньи взял кисть и слегка смочил ее в хуэйчжоуской тушечнице.
Ли Гуаньи взял кисть и слегка смочил ее в хуэйчжоуской тушечнице.
Затем он принялся выводить на бумаге формулы, аккуратно выстраивая в ряд числовые данные с одной стороны.
Затем он принялся выводить на бумаге формулы, аккуратно выстраивая в ряд числовые данные с одной стороны.
Привычные математические переменные он заменил понятными иероглифами: «Небо», «Земля» и «Человек».
Привычные математические переменные он заменил понятными иероглифами: «Небо», «Земля» и «Человек».
Изящному письму его когда-то обучила тетушка. В былые времена, когда они едва сводили концы с концами, мальчик писал пальцем, смоченным в воде, прямо на каменном столе, или выводил знаки веткой на влажном песке. Почерк его вышел на диво аккуратным и твердым. Стоило первым строкам проступить на бумаге, как праздные разговоры вокруг начали стихать.
Изящному письму его когда-то обучила тетушка. В былые времена, когда они едва сводили концы с концами, мальчик писал пальцем, смоченным в воде, прямо на каменном столе, или выводил знаки веткой на влажном песке. Почерк его вышел на диво аккуратным и твердым. Стоило первым строкам проступить на бумаге, как праздные разговоры вокруг начали стихать.
— Ого, а он и впрямь что-то умеет! — раздалось из толпы.
— Ого, а он и впрямь что-то умеет! — раздалось из толпы.
Толпа любопытных вокруг Ли Гуаньи росла.
Толпа любопытных вокруг Ли Гуаньи росла.
Некоторые из учеников семьи Сюэ даже побежали звать своих друзей, которые еще не успели подойти.
Некоторые из учеников семьи Сюэ даже побежали звать своих друзей, которые еще не успели подойти.
Обучать боевым искусствам с помощью математики? Подобного никто из них еще не видывал. Никто не знал, суждено ли им сегодня постичь сокровенное знание или просто вдоволь посмеяться над забавным зрелищем, но посмотреть на это определенно стоило.
Обучать боевым искусствам с помощью математики? Подобного никто из них еще не видывал. Никто не знал, суждено ли им сегодня постичь сокровенное знание или просто вдоволь посмеяться над забавным зрелищем, но посмотреть на это определенно стоило.
Сюэ Шуантао внимательно наблюдала за Ли Гуаньи. Ее длинные ресницы слегка дрогнули, а в глубине души проснулось неподдельное любопытство: как именно он собирается это сделать?
Сюэ Шуантао внимательно наблюдала за Ли Гуаньи. Ее длинные ресницы слегка дрогнули, а в глубине души проснулось неподдельное любопытство: как именно он собирается это сделать?
Лишь Сюэ Чанцин, не обращая внимания на суету, продолжал упрямо натягивать тетиву. Он раз за разом выпускал стрелы, которые неизменно летели мимо цели. Мальчику было всего восемь лет, и хотя он с раннего детства развивал внутреннюю силу по семейным методикам, его рукам все еще не хватало мощи. Из-за этого он не мог полноценно освоить приемы Сюэ, и его стрелы ложились то недолетая, то уходя далеко в стороны от мишени.
Лишь Сюэ Чанцин, не обращая внимания на суету, продолжал упрямо натягивать тетиву. Он раз за разом выпускал стрелы, которые неизменно летели мимо цели. Мальчику было всего восемь лет, и хотя он с раннего детства развивал внутреннюю силу по семейным методикам, его рукам все еще не хватало мощи. Из-за этого он не мог полноценно освоить приемы Сюэ, и его стрелы ложились то недолетая, то уходя далеко в стороны от мишени.
Все, кто тренировался здесь, принадлежали к младшему поколению Сюэ.
Все, кто тренировался здесь, принадлежали к младшему поколению Сюэ.
Они прекрасно знали о трудностях молодого господина. Услышав столь самонадеянные речи от безвестного учителя математики, они заинтересовались, хотя в глубине души — возможно, даже не осознавая этого до конца — таили глухое недоверие и даже легкое пренебрежение.
Они прекрасно знали о трудностях молодого господина. Услышав столь самонадеянные речи от безвестного учителя математики, они заинтересовались, хотя в глубине души — возможно, даже не осознавая этого до конца — таили глухое недоверие и даже легкое пренебрежение.
Это неприятие опиралось на их собственный тяжелый опыт.
Это неприятие опиралось на их собственный тяжелый опыт.
И чем старше был ученик, тем сильнее в нем крепло возмущение.
И чем старше был ученик, тем сильнее в нем крепло возмущение.
Стрельба из лука — это глубочайшее боевое искусство!
Стрельба из лука — это глубочайшее боевое искусство!
Чтобы научиться попадать в яблочко, нужны тысячи, десятки тысяч упорных тренировок.
Чтобы научиться попадать в яблочко, нужны тысячи, десятки тысяч упорных тренировок.
Каждый из них прошел этот тернистый путь.
Каждый из них прошел этот тернистый путь.
Как же можно овладеть им при помощи клочка бумаги и капли чернил?
Как же можно овладеть им при помощи клочка бумаги и капли чернил?
Вокруг нарастал гул голосов. Даже тихий шепот сотен людей сливался в рокочущий шум.
Вокруг нарастал гул голосов. Даже тихий шепот сотен людей сливался в рокочущий шум.
Ли Гуаньи поднял кисть, окинул взглядом собравшихся и, ничуть не смутившись под десятками испытующих глаз, аккуратно отложил ее в сторону. На его губах играла легкая улыбка.
Ли Гуаньи поднял кисть, окинул взглядом собравшихся и, ничуть не смутившись под десятками испытующих глаз, аккуратно отложил ее в сторону. На его губах играла легкая улыбка.
— Ну вот, всё готово, — негромко произнес он.
— Ну вот, всё готово, — негромко произнес он.
Сюэ Чанцин, успевший совершить еще несколько неудачных выстрелов, раздраженно опустил лук.
Сюэ Чанцин, успевший совершить еще несколько неудачных выстрелов, раздраженно опустил лук.
— Если ты победишь, я без лишних слов вернусь с тобой и буду прилежно учить математику.
— Если ты победишь, я без лишних слов вернусь с тобой и буду прилежно учить математику.
Он помолчал и щедро добавил:
Он помолчал и щедро добавил:
— И даже... даже буду доплачивать тебе по одной связке монет каждый день!
— И даже... даже буду доплачивать тебе по одной связке монет каждый день!
Мальчик вздернул подбородок и выпятил грудь:
Мальчик вздернул подбородок и выпятил грудь:
— Я добавлю денег! Но что, если ты проиграешь?
— Я добавлю денег! Но что, если ты проиграешь?
Ли Гуаньи мягко ответил:
Ли Гуаньи мягко ответил:
— Если проиграю, то больше не стану принуждать тебя к учебе. Идет?
— Если проиграю, то больше не стану принуждать тебя к учебе. Идет?
Глаза Сюэ Чанцина немедленно засияли:
Глаза Сюэ Чанцина немедленно засияли:
— По рукам!
— По рукам!
Но тут он на мгновение замялся. Ему следовало бы радоваться возможности навсегда избавиться от скучных цифр, однако внезапная мысль поразила его: если этот парень действительно победит, значит ли это, что с помощью расчетов он наконец-то сможет попасть в мишень? А ведь это было пределом его мечтаний!
Но тут он на мгновение замялся. Ему следовало бы радоваться возможности навсегда избавиться от скучных цифр, однако внезапная мысль поразила его: если этот парень действительно победит, значит ли это, что с помощью расчетов он наконец-то сможет попасть в мишень? А ведь это было пределом его мечтаний!
В это мгновение мальчик сам не понимал, чего ему хочется больше — победы Ли Гуаньи или его проигрыша.
В это мгновение мальчик сам не понимал, чего ему хочется больше — победы Ли Гуаньи или его проигрыша.
Разрываясь между этими чувствами, Сюэ Чанцин по указке Ли Гуаньи вновь вскинул лук. Сам же юноша остался сидеть на месте, оценивая расстояние и угол со стороны. Быстро прикинув в уме нужные значения, Ли Гуаньи скомандовал:
Разрываясь между этими чувствами, Сюэ Чанцин по указке Ли Гуаньи вновь вскинул лук. Сам же юноша остался сидеть на месте, оценивая расстояние и угол со стороны. Быстро прикинув в уме нужные значения, Ли Гуаньи скомандовал:
— Подними наконечник на три пальца выше... Так, теперь чуть-чуть опусти. Вот, отлично. Натяни тетиву до предела. Стреляй.
— Подними наконечник на три пальца выше... Так, теперь чуть-чуть опусти. Вот, отлично. Натяни тетиву до предела. Стреляй.
«И это всё?!»
«И это всё?!»
«Он что, издевается надо мной?!»
«Он что, издевается надо мной?!»
Сюэ Чанцин инстинктивно разжал пальцы.
Сюэ Чанцин инстинктивно разжал пальцы.
Стрела со свистом сорвалась с тетивы.
Стрела со свистом сорвалась с тетивы.
Зрители предвкушающе заулыбались. Когда старейшины обучали стрельбе, они всегда стояли вплотную к ученику, помогая ему выстроить осанку и положение рук, ведь идеальный угол выстрела — это вопрос мышечной памяти и чутья. Разве можно подсказать его, просто лениво глядя со стороны?
Зрители предвкушающе заулыбались. Когда старейшины обучали стрельбе, они всегда стояли вплотную к ученику, помогая ему выстроить осанку и положение рук, ведь идеальный угол выстрела — это вопрос мышечной памяти и чутья. Разве можно подсказать его, просто лениво глядя со стороны?
«Какая чушь. Наша старшая барышня совершила глупость, позволив этому проходимцу обвести себя вокруг пальца.»
«Какая чушь. Наша старшая барышня совершила глупость, позволив этому проходимцу обвести себя вокруг пальца.»
«Обычный сопляк, у которого еще молоко на губах не обсохло...»
«Обычный сопляк, у которого еще молоко на губах не обсохло...»
Раздался глухой, хлесткий стук, заставивший мысли воинов Сюэ мгновенно замереть.
Раздался глухой, хлесткий стук, заставивший мысли воинов Сюэ мгновенно замереть.
Шумные обсуждения и смешки, только что наполнявшие воздух, оборвались в одно мгновение.
Шумные обсуждения и смешки, только что наполнявшие воздух, оборвались в одно мгновение.
На тренировочную площадку опустилась мертвая тишина.
На тренировочную площадку опустилась мертвая тишина.
Перемена была настолько внезапной и разительной, что в этой безмолвной пустоте отчетливо послышался тихий, вибрирующий гул оперения стрелы, вонзившейся в самую мишень.
Перемена была настолько внезапной и разительной, что в этой безмолвной пустоте отчетливо послышался тихий, вибрирующий гул оперения стрелы, вонзившейся в самую мишень.
Сюэ Шуантао удивленно приоткрыла рот, глядя на дрожащую стрелу, а затем перевела взгляд на сидящего юношу. В ее глазах промелькнул живой восторг. Сюэ Чанцин и вовсе застыл на месте, ошеломленно шепча:
Сюэ Шуантао удивленно приоткрыла рот, глядя на дрожащую стрелу, а затем перевела взгляд на сидящего юношу. В ее глазах промелькнул живой восторг. Сюэ Чанцин и вовсе застыл на месте, ошеломленно шепча:
— Я... я попал?!
— Я... я попал?!
А в следующий миг он закричал во весь голос:
А в следующий миг он закричал во весь голос:
— Попал! Сестра, я попал!!!
— Попал! Сестра, я попал!!!
Среди учеников Сюэ вновь поднялся шепот. В их глазах читалось крайнее изумление, пополам со скепсисом и попытками списать всё на слепую удачу.
Среди учеников Сюэ вновь поднялся шепот. В их глазах читалось крайнее изумление, пополам со скепсисом и попытками списать всё на слепую удачу.
Ли Гуаньи собирался подняться на ноги, но его движение внезапно замерло.
Ли Гуаньи собирался подняться на ноги, но его движение внезапно замерло.
В груди заструилось тонкое, едва ощутимое тепло.
В груди заструилось тонкое, едва ощутимое тепло.
Бронзовый треножник в его сознании тихонько загудел, и нефритовая жидкость начала медленно, но уверенно прибывать. Это означало лишь одно... Ли Гуаньи слегка приподнял голову. Старого патриарха нигде не было видно, однако в ушах юноши явственно раздался утробный, приглушенный рык хищника, а прямо перед ним опустилась гигантская тигриная лапа размером с каменную голову льва у парадных ворот.
Бронзовый треножник в его сознании тихонько загудел, и нефритовая жидкость начала медленно, но уверенно прибывать. Это означало лишь одно... Ли Гуаньи слегка приподнял голову. Старого патриарха нигде не было видно, однако в ушах юноши явственно раздался утробный, приглушенный рык хищника, а прямо перед ним опустилась гигантская тигриная лапа размером с каменную голову льва у парадных ворот.
Одному небу было известно, как в этом простом движении хищного зверя могли одновременно сочетаться смертоносная грация и ленивая небрежность.
Одному небу было известно, как в этом простом движении хищного зверя могли одновременно сочетаться смертоносная грация и ленивая небрежность.
Юноша в простых синих одеждах продолжал сидеть со скрещенными ногами, и взгляд его оставался кристально чистым, без малейшего признака волнения.
Юноша в простых синих одеждах продолжал сидеть со скрещенными ногами, и взгляд его оставался кристально чистым, без малейшего признака волнения.
Вокруг него веером лежали листы белой бумаги, исписанные изящными, но сильными и четкими взмахами кисти. А вокруг самого Ли Гуаньи, мягко переступая лапами, кружил огромный величественный белый тигр. Его длинный хвост, похожий на стальной хлыст, лениво покачивался из стороны в сторону, а глубокие сапфировые глаза внимательно изучали подростка.
Вокруг него веером лежали листы белой бумаги, исписанные изящными, но сильными и четкими взмахами кисти. А вокруг самого Ли Гуаньи, мягко переступая лапами, кружил огромный величественный белый тигр. Его длинный хвост, похожий на стальной хлыст, лениво покачивался из стороны в сторону, а глубокие сапфировые глаза внимательно изучали подростка.
Патриарх семьи Сюэ пришел.
Патриарх семьи Сюэ пришел.
Ли Гуаньи тут же отбросил мысль закончить демонстрацию на одном случайном попадании Сюэ Чанцина.
Ли Гуаньи тут же отбросил мысль закончить демонстрацию на одном случайном попадании Сюэ Чанцина.
Рыба заглотила крючок, а значит, пора было подсекать по-крупному.
Рыба заглотила крючок, а значит, пора было подсекать по-крупному.
Он вновь макнул кисть в чернила, сделал несколько быстрых, бесстрастных вычислений на бумаге и негромко скомандовал:
Он вновь макнул кисть в чернила, сделал несколько быстрых, бесстрастных вычислений на бумаге и негромко скомандовал:
— Накладывай стрелу.
— Накладывай стрелу.
Только-только разгоревшиеся споры среди учеников Сюэ разом утихли. Все недоуменно переглядывались. Мишень ведь уже поражена, что еще он задумал?
Только-только разгоревшиеся споры среди учеников Сюэ разом утихли. Все недоуменно переглядывались. Мишень ведь уже поражена, что еще он задумал?
Лишь Сюэ Чанцин беспрекословно подчинился. С горящими от восторга глазами он натянул тетиву. Ли Гуаньи молча скорректировал угол и отдал короткую команду. Мальчик разжал пальцы. Стрела устремилась вперед и с глухим треском вонзилась ровно в торец первой стрелы, расщепив ее оперение надвое.
Лишь Сюэ Чанцин беспрекословно подчинился. С горящими от восторга глазами он натянул тетиву. Ли Гуаньи молча скорректировал угол и отдал короткую команду. Мальчик разжал пальцы. Стрела устремилась вперед и с глухим треском вонзилась ровно в торец первой стрелы, расщепив ее оперение надвое.
— Это что... Летящие Перья Непрерывного Жемчуга? — ошарашенно пробормотал один из шестнадцатилетних юношей Сюэ.
— Это что... Летящие Перья Непрерывного Жемчуга? — ошарашенно пробормотал один из шестнадцатилетних юношей Сюэ.
Выстрел стилем «Летящих Перьев Непрерывного Жемчуга» требовал не чудовищной силы, а ювелирной точности и безупречной координации.
Выстрел стилем «Летящих Перьев Непрерывного Жемчуга» требовал не чудовищной силы, а ювелирной точности и безупречной координации.
Иной могучий воин мог одним выстрелом расколоть скалу, но повторить траекторию первой стрелы для него было непосильной задачей. Обычный силовой выстрел строился по принципу «сила есть — ума не надо». Но здесь сложнейший прием продемонстрировал ребенок, который еще полчаса назад мазал по огромному щиту.
Иной могучий воин мог одним выстрелом расколоть скалу, но повторить траекторию первой стрелы для него было непосильной задачей. Обычный силовой выстрел строился по принципу «сила есть — ума не надо». Но здесь сложнейший прием продемонстрировал ребенок, который еще полчаса назад мазал по огромному щиту.
— Тяни тетиву, — ровным голосом повторил Ли Гуаньи. — Стреляй.
— Тяни тетиву, — ровным голосом повторил Ли Гуаньи. — Стреляй.
Сюэ Чанцин выпустил еще две стрелы. Каждая из них с безукоризненной точностью вонзалась в хвостовую часть предыдущей. В итоге все четыре стрелы выстроились в единую непрерывную цепь. В законах математики и физики всё просто: если начальные параметры неизменны, результат всегда будет одинаков. Ли Гуаньи лишь мысленно поразился тому, насколько развито было тело юного практика — даже в столь раннем возрасте он мог с идеальной точностью повторять физические движения.
Сюэ Чанцин выпустил еще две стрелы. Каждая из них с безукоризненной точностью вонзалась в хвостовую часть предыдущей. В итоге все четыре стрелы выстроились в единую непрерывную цепь. В законах математики и физики всё просто: если начальные параметры неизменны, результат всегда будет одинаков. Ли Гуаньи лишь мысленно поразился тому, насколько развито было тело юного практика — даже в столь раннем возрасте он мог с идеальной точностью повторять физические движения.
Зрители из семьи Сюэ оцепенели от изумления.
Зрители из семьи Сюэ оцепенели от изумления.
— Тройной выстрел, — отчетливо произнесла Сюэ Шуантао своим звонким голосом.
— Тройной выстрел, — отчетливо произнесла Сюэ Шуантао своим звонким голосом.
Один запуск, а следом — еще три стрелы, летящие одна за другой и цепляющиеся друг за друга, подобно жемчужинам на нити.
Один запуск, а следом — еще три стрелы, летящие одна за другой и цепляющиеся друг за друга, подобно жемчужинам на нити.
Это было одно из сложнейших испытаний стрельбы, входившее в Шесть искусств благородного мужа. Здесь проверялась не разрушительная мощь оружия, а способность стрелка полностью контролировать каждый свой выстрел.
Это было одно из сложнейших испытаний стрельбы, входившее в Шесть искусств благородного мужа. Здесь проверялась не разрушительная мощь оружия, а способность стрелка полностью контролировать каждый свой выстрел.
На этот раз потрясение учеников было настолько велико, что от прежнего скепсиса не осталось и следа.
На этот раз потрясение учеников было настолько велико, что от прежнего скепсиса не осталось и следа.
Ли Гуаньи вновь обмакнул кисть в чернила и бесстрастно произнес:
Ли Гуаньи вновь обмакнул кисть в чернила и бесстрастно произнес:
— Натягивай. Стреляй.
— Натягивай. Стреляй.
Все присутствующие невольно напряглись.
Все присутствующие невольно напряглись.
«Неужели опять?!»
«Неужели опять?!»
Мальчик послушно выпустил еще три стрелы. На этот раз наконечники вонзились в мишень так, что вместе с первыми выстрелами они образовали безупречный квадрат с перекрестием в центре, в точности повторяя очертания иероглифа «井» — колодец.
Мальчик послушно выпустил еще три стрелы. На этот раз наконечники вонзились в мишень так, что вместе с первыми выстрелами они образовали безупречный квадрат с перекрестием в центре, в точности повторяя очертания иероглифа «井» — колодец.
— Узор колодца, — прошептала Сюэ Шуантао, и ее глаза вспыхнули ярким блеском.
— Узор колодца, — прошептала Сюэ Шуантао, и ее глаза вспыхнули ярким блеском.
Четыре стрелы пробивают мишень, выстраиваясь в гармоничный узор.
Четыре стрелы пробивают мишень, выстраиваясь в гармоничный узор.
Это было еще одно великое мастерство из Пяти видов стрельбы.
Это было еще одно великое мастерство из Пяти видов стрельбы.
На тренировочном плацу стояла такая тишина, что слышался лишь свист рассекающих воздух стрел.
На тренировочном плацу стояла такая тишина, что слышался лишь свист рассекающих воздух стрел.
[Попадание в цель]
[Попадание в цель]
[Летящие Перья Непрерывного Жемчуга]
[Летящие Перья Непрерывного Жемчуга]
[Тройной выстрел]
[Тройной выстрел]
[Узор колодца]
[Узор колодца]
На площадке семьи Сюэ не раздавалось ни звука, тишину нарушали лишь прерывистые вдохи уставшего Сюэ Чанцина.
На площадке семьи Сюэ не раздавалось ни звука, тишину нарушали лишь прерывистые вдохи уставшего Сюэ Чанцина.
— Растягивай тетиву. Накладывай стрелу, — вновь прозвучал спокойный голос Ли Гуаньи.
— Растягивай тетиву. Накладывай стрелу, — вновь прозвучал спокойный голос Ли Гуаньи.
Ученики Сюэ разом затаили дыхание.
Ученики Сюэ разом затаили дыхание.
По какой-то необъяснимой причине сидящий на земле юноша в этот момент показался им невероятно огромным. Эти четыре простых слова, произнесенные совершенно ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном, обрушили на них невидимую, удушающую волну тяжелого давления.
По какой-то необъяснимой причине сидящий на земле юноша в этот момент показался им невероятно огромным. Эти четыре простых слова, произнесенные совершенно ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном, обрушили на них невидимую, удушающую волну тяжелого давления.
Лишь Сюэ Чанцин, охваченный азартом, ни о чем не думал. Он мгновенно наложил очередную стрелу, пока Ли Гуаньи рассчитывал угол.
Лишь Сюэ Чанцин, охваченный азартом, ни о чем не думал. Он мгновенно наложил очередную стрелу, пока Ли Гуаньи рассчитывал угол.
Юноша опустил взгляд, быстро прикидывая последние формулы на листе.
Юноша опустил взгляд, быстро прикидывая последние формулы на листе.
— Стреляй.
— Стреляй.
Стрела со свистом закрутилась в воздухе. Пролетев сквозь частокол уже торчащих в мишени древков, она со звучным щелчком вонзилась ровно в яблочко. Сила выстрела оказалась достаточной, чтобы насквозь пробить рассохшийся деревянный щит.
Стрела со свистом закрутилась в воздухе. Пролетев сквозь частокол уже торчащих в мишени древков, она со звучным щелчком вонзилась ровно в яблочко. Сила выстрела оказалась достаточной, чтобы насквозь пробить рассохшийся деревянный щит.
Прошло несколько мучительно долгих мгновений. Ли Гуаньи вновь потянулся к кисти.
Прошло несколько мучительно долгих мгновений. Ли Гуаньи вновь потянулся к кисти.
У всех свидетелей этого чуда разом вытянулись лица.
У всех свидетелей этого чуда разом вытянулись лица.
Но юноша лишь аккуратно водрузил кисть обратно на резную подставку.
Но юноша лишь аккуратно водрузил кисть обратно на резную подставку.
— Учитель, мы больше не будем тренироваться? — разочарованно спросил Сюэ Чанцин.
— Учитель, мы больше не будем тренироваться? — разочарованно спросил Сюэ Чанцин.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...