— Генерал Юэ воистину беспощаден, — заговорил лазутчик с холодной, насмешливой усмешкой. — Но с чего вы взяли, что я стану вам помогать?
С этими словами он выхватил короткий меч, намереваясь перерезать себе горло.
— Если одолеешь этого мальчишку, я отпущу тебя, — внезапно бросил Юэ Цяньфэн.
Лазутчик видел, какую бойню устроил генерал, и знал его тайное убежище. Они были заклятыми врагами, готовыми драться не на жизнь, а на смерть, и даже ребенку было ясно: верить словам Юэ Цяньфэна нельзя.
И все же лазутчик замер. Опустив взгляд на мальчишку, сжимавшего рукоять сабли, он совершил немыслимое — медленно опустил короткий меч.
После долгого молчания он глухо произнес:
— Генерал Юэ... вы ведь правая рука маршала Юэ. Маршал слов на ветер не бросает. Я верю вам.
С трудом поднявшись на ноги, он быстро надавил на несколько точек на теле, унимая кровотечение. От дикой боли его прошиб холодный пот, но призрачный шанс выжить в шаге от гибели заставил его собраться. Внутренняя ци устремилась вверх, притупляя боль. Словно дикий зверь, он уставился на юношу хищным взглядом. В правой руке он зажал узкую длинную саблю, а левой перехватил короткий меч обратным хватом.
— Что ж, малец, нападай, — выплюнул он.
Ли Гуаньи покрепче перехватил рукоять. Сердце его бешено колотилось.
Юэ Цяньфэн лишь снисходительно усмехнулся и ободряюще похлопал мальчика по плечу. В тот же миг в тело Ли Гуаньи хлынула обжигающая волна чужой энергии, а в сознании гулким эхом зазвучал голос генерала:
* «Шаг вперед, клинок вверх! Разогнать облака, расколоть гору!»*
Потоки жара хлынули по меридианам и мышцам, пробуждая телесные инстинкты. Подчинившись им, Ли Гуаньи невольно шагнул вперед. Узкое лезвие взмыло снизу вверх, блеснув в лунном свете холодной сталью. Словно серебряный полумесяц, сабля встретила и отбила вражеский клинок.
Силы были неравны, однако лазутчик истекал кровью на пороге смерти, тогда как таинственный жар в теле мальчика многократно приумножил его взрывную мощь.
Удар пришелся точь-в-точь куда нужно — оружие противника отлетело в сторону. Не теряя драгоценных мгновений, мальчик, ведомый жаром в ладонях, перехватил рукоять. Восходящее движение мгновенно переросло в сокрушительный рубящий удар сверху вниз. Тяжелая сабля обрушилась со всей набранной инерцией, выбивая из левой руки лазутчика короткий меч и рассекая его грудь. Одежда разошлась, обнажая глубокую рваную рану, из которой брызнула алая кровь.
Лазутчик утробно зарычал и снова ринулся в атаку. Однако рана от болта Самострела Небесного Механизма — оружия, которое носили лишь предводители Ночных Всадников, — лишила его сил. Меридианы мужчины были разорваны, былая прыть и мощь испарились.
Ли Гуаньи же, ведомый внутренним жаром, плавно скользил вперед, нанося один яростный удар за другим. Каждое движение выходило отточенным, властным и сокрушительным. И пока энергия генерала циркулировала по его телу, она не иссякала, а пускала глубокие корни в мышечной памяти мальчика.
В этой технике преобладали рубящие атаки, дополняемые скользящими подрезами и размашистыми замахами, в то время как колющие выпады оставались козырем в рукаве.
* «Размашистый замах — Разогнать тучи!»*
* «Двуручный хват — Разрубить волну!»*
Голос Юэ Цяньфэна звучал размеренно, без малейшей спешки. Стоило жару пронестись по меридианам рук, как в движение пришли все скрытые силы мальчика. По его венам словно заклокотала полноводная река. Она направляла узкий темный клинок сквозь пелену дождливой ночи, оставляя в воздухе кровавые росчерки.
Глаза лазутчика лихорадочно блеснули. Он отбросил бесполезный короткий меч и обеими руками направил острие сабли вперед в отчаянном выпаде.
Убийственное намерение ледяной волной ударило Ли Гуаньи в лицо. На долю секунды разум мальчика оцепенел, а тело сковал первобытный ужас. Но над самым ухом раскатом грома прогремел крик Юэ Цяньфэна:
— Глаза открой! Смотри смерти в лицо!
Ли Гуаньи широко распахнул глаза. Он отчетливо увидел взвесь водяной пыли в воздухе, выпученные, налитые кровью глаза противника, услышал хриплый рев и уловил все запахи разом: медь пролитой крови, сырую болотную глину и зловонное дыхание умирающего врага.
Он встретил эту смерть лицом к лицу.
В ту же секунду внутренний жар сделал крутой разворот. Мальчик резко присел, скрестив ноги в низкой стойке и прижав саблю к поясу. Этим стремительным движением он уклонился от смертоносного выпада, а его тело сжалось, подобно тугой тетиве самострела. Стоило атаке противника исчерпать себя, как Ли Гуаньи резко выпрямился и обеими руками вонзил клинок вперед.
Голос генерала разорвал тишину в его разуме:
* «Убить царя!»*
Острая узкая сталь, выкованная лучшими мастерами государства Чэнь, предназначалась для конного боя, где одним взмахом сносили головы вместе с тяжелыми шлемами. Сабля без труда пробила доспех, с глухим чавканьем уйдя глубоко в живот лазутчика. Темная кровь вперемешку с зеленоватой желчью хлынула по долам клинка.
Повинуясь воле бушующего в теле жара, Ли Гуаньи резко вильнул в сторону, не позволяя раненому врагу схватить себя в предсмертных объятиях. Сжав рукоять обеими руками, он с силой провернул лезвие внутри раны и совершил размашистый круговой надрез. Этот рывок потребовал колоссального напряжения всех сил — мышцы и жилы натянулись до предела. Клинок со свистом рассек плоть и с брызгами вырвался наружу.
Юэ Цяньфэн взревел во весь голос, объявляя название приема:
— Низвержение!
Лазутчик прекрасно понимал: он проигрывает не безусому юнцу. За спиной этого мальчишки, который сегодня впервые в жизни держал оружие, стоял прославленный воевода, прошедший сотни жестоких сражений. Собрав последние крохи внутренней энергии, мужчина в отчаянии взревел и выбросил вперед кулак, метя прямо в лицо Ли Гуаньи.
Но юноша упруго отпрянул назад. Вернуть клинок для защиты он уже не успевал, поэтому нанес удар навершием рукояти снизу вверх, словно колол копьем, целясь точно в запястье врага.
* «Сдвинуть гору!»*
Быстро отступив, Ли Гуаньи опустил саблю острием к земле. Оставшаяся в нем яростная энергия генерала взбунтовалась, заставляя все жилы звенеть от переполнявшей их мощи. Вспыхнул холодный блеск — лезвие, подобно полосе мокрого снега, прочертило снизу вверх косую дугу, мягко отталкивая руку врага и разрывая дистанцию.
Крутанувшись на пятках, мальчик обеими руками вскинул саблю над головой.
Используя инерцию разворота, он напрочь позабыл о защите и осторожности. Сделав широкий шаг вперед и с силой впечатав стопу в грязь, он рухнул всем телом на противника, вкладывая весь свой вес и остатки сил в этот единственный, сокрушительный удар.
* «Смертельный прием — Разрубание Небесного Волка!»*
Ослепительная дуга света рассекла плоть лазутчика, навеки оставшись в его застывших глазах — и навсегда развеяв мрак, клубившийся в душе Ли Гуаньи долгие десять лет.
Раздался глухой металлический звон.
Удар оказался столь яростным, что сабля глубоко увязла в раскисшей от дождя земле. Тяжело хватая ртом холодный воздух, мальчик медленно разжал онемевшие пальцы. Чужая энергия без следа растворилась в его теле, однако ураганный ритм только что исполненных движений намертво запечатлелся в его мышцах. Казалось, он изнурял себя тренировками этой техники долгие годы.
По его меридианам теперь самостоятельно и неспешно циркулировал едва ощутимый, теплый ручеек. Силы возвращались к мальчику с поразительной скоростью — сейчас он чувствовал себя куда бодрее, чем когда тащил на себе мертвецов.
Ли Гуаньи посмотрел на свою ладонь, ощущая это новое, живое тепло. Затем перевел взгляд на израненное тело соглядатая государства Чэнь — верного слуги тех, кто лишил его семьи и преследовал в кошмарах все эти годы.
На мгновение его охватило оцепенение. Впервые в жизни он почувствовал под ногами твердую почву. От переполнявших его чувств хотелось одновременно смеяться во весь голос и безудержно рыдать.
— Недурно, — раздался над ухом одобряющий бас.
Тяжелая ладонь опустилась на голову мальчика и взъерошила мокрые волосы. Юэ Цяньфэн наклонился, сильной рукой легко приподнял поверженного лазутчика и хищно оскалился. Схватив обмякшего врага за затылок, он с силой обрушил его шею прямо на лезвие торчащей из земли сабли.
Раздался резкий стальной звон.
Тонкий клинок вошел глубоко и чисто, начисто перерубив шейные позвонки.
Генерал брезгливо отшвырнул обезглавленное тело в сторону. Срезанная голова покатилась по грязи, а из обрубка фонтаном брызнула темная кровь. Воздух вокруг пропитался удушливым запахом меди и смерти.
Великан снова потрепал юношу по голове и ухмыльнулся:
— Ну что, парень...
— Добро пожаловать в эпоху великой смуты!

Комментарии

Загрузка...