Дождливая ночь, призрачный лунный свет и юноша с зажатым в руке коротким мечом. По его лицу, еще хранившему детские черты, медленно текла теплая кровь. Эта картина врезалась в память своей жуткой красотой. Юэ Цяньфэн невольно прищурился. Ли Гуаньи же продолжал сжимать клинок, не сводя с великана пристального взгляда.
Лишь тихий шорох дождя нарушал безмолвие.
Юноша дышал ровно и спокойно.
Ли Гуаньи не предполагал, что всё обернется именно так. Он пробрался к этому нищему глухой ночью лишь ради того, чтобы спастись от яда и разгадать тайну бронзового треножника. Меньше всего он ожидал стать свидетелем ночной резни, устроенной Ночными Всадниками, увидеть яростный отпор Юэ Цяньфэна и услышать признания умирающего воина о тайном заговоре.
Убив Ночного Всадника, он фактически связал себя одной веревкой с этим великаном. Но гарантировало ли это его безопасность? Ли Гуаньи не питал иллюзий. Тем не менее он держался удивительно стойко. Взгляд его оставался твердым, хотя холодные капли дождя хлестали по лицу, а воздух вокруг, казалось, превратился в лед.
Напряжение росло, готовое вот-вот взорваться, как вдруг тишину разорвал громовой, раскатистый хохот. Ледяное оцепенение мгновенно спало.
Юэ Цяньфэн смотрел на мальчишку, словно на изготовившегося к прыжку тигренка. Одним движением он вонзил свой длинный клинок в землю и снова расхохотался, но теперь в его глазах читалось искреннее восхищение.
— Отличный парень! Сколько в тебе злости, решимости и свирепой отваги!
— Хорош соучастник!
— Признаться, я тебя недооценил.
Он протянул руку, и короткий меч Ли Гуаньи необъяснимым образом скользнул прямо ему в ладонь. Юноша предусмотрительно обмотал рукоять и основание клинка плотной тканью, чтобы скрыть четыре древних иероглифа на гарде, оставив на виду лишь лезвие, окутанное легкой, словно туман, лазурной дымкой.
Именно это оружие позволило юноше, не владеющему боевыми искусствами, пробить прославленный доспех Ночного Всадника. Броня, способная выдержать натиск разъяренного тигра, перед этим клинком оказалась не прочнее подсохшего тофу.
Юэ Цяньфэн убрал защиту внутренней энергии и осторожно провел подушечкой большого пальца по лезвию. Боли он не почувствовал — лишь легкую щекотку. Однако стоило ему убрать руку, как на коже проступила рубиновая капля крови.
Великан восхищенно покачал головой:
— Потрясающий клинок. Неудивительно, что он пробил доспехи Ночного Всадника.
— Пожалуй, он мало в чем уступит знаменитым девяноста семи мечам из сокровищницы семьи Мужун.
Он ловким щелчком вернул меч в ножны, которые Ли Гуаньи всё еще держал в руках, и усмехнулся:
— Не стану спрашивать, откуда у тебя это оружие. У каждого свои тайны, дело житейское.
— Вот только мужчине не пристало ходить с таким клинком.
— Лезвие слишком узкое и тонкое, врага им не одолеешь. Подобное оружие обычно носят знатные дамы — чтобы в случае позора успеть наложить на себя руки. Тот, кто подарил его тебе, явно дорожил твоей жизнью куда больше, чем собственной.
Ли Гуаньи бережно провел пальцами по ножнам, и его суровый, не по-детски грозный взгляд немного смягчился.
В его сознании образ огненного Лазурного Дракона, застилавший взор кровавой пеленой, начал медленно растворяться.
Когда жажда убийства окончательно улеглась, Юэ Цяньфэн хмыкнул и указал подбородком на лежащие в грязи тела:
— Что же, юный подельник, пора заняться делом.
Дождь без устали хлестал по земле, но густой, приторный запах свежей крови всё еще висел в воздухе. Ли Гуаньи шумно выдохнул и молча кивнул.
Нужно было избавиться от трупов.
Заткнув ножны за пояс, Ли Гуаньи ухватился за плечи мертвеца — того самого всадника, что узнал его перед смертью и теперь смотрел в пустоту остекленевшими глазами. Холодная тяжесть чужого тела вновь пробудила в памяти горькую истину: он беглец, чудом выживший в резне десятилетней давности, и в его жилах течет смертоносный яд.
Ли Гуаньи был всего лишь истощенным, отравленным ребенком. Силы быстро покидали его. Стоило оттащить один труп, как дыхание перехватило, а в груди заклокотало.
Только сейчас он почувствовал тупую, ноющую боль в запястье. Должно быть, вывихнул руку, когда изо всех сил вонзал лезвие в прочную сталь доспеха.
Ледяной дождь струился по спине, вытягивая остатки тепла. От усталости и холода перед глазами все поплыло.
Внезапно ноша в его руках полегчала. Юэ Цяньфэн небрежно подхватил труп за шиворот и швырнул его к остальным. Гора окровавленных тел выглядела ужасающе. К горлу Ли Гуаньи подкатил липкий ком тошноты. Чтобы не сорваться, он до боли ущипнул себя за бедро, силой воли подавляя рвотный рефлекс.
Юэ Цяньфэн, внимательно наблюдавший за ним, усмехнулся:
— После первого убийства всегда так.
— Выплюнь всё, легче станет.
Спустя долгую паузу Ли Гуаньи глухо отозвался:
— Не нужно.
— Зачем терпишь? — удивился великан.
Перед глазами Ли Гуаньи проплыли картины его первых дней в этом жестоком мире.
— Нужно привыкать, — тихо, но твердо произнес он. — Видеть мертвыми врагов куда лучше, чем лежать здесь самому или оплакивать тех, кто мне дорог.
— Именно поэтому я должен овладеть истинным воинским искусством.
Юэ Цяньфэн широко оскалился. Мальчишка нравился ему все больше. Поначалу он думал отослать парня на время грязной работы, но теперь понял, что тот выдержит. Наклонившись к телам, великан принялся умело обыскивать их, вытаскивая из складок одежды всякую мелочевку.
— Запоминай, парень, — наставлял он, не оборачиваясь. — Потайные карманы в рукавах, пояса, подсумки — проверяй всё дочиста.
— Никогда не знаешь, что может пригодиться.
Он бросил Ли Гуаньи увесистый кожаный мешочек. Внутри оказались целебные снадобья и редкие пилюли.
— Закопай это добро где-нибудь в надежном месте, — бросил Юэ Цяньфэн. — Через пару месяцев, когда уляжется шум, откопаешь и пустишь в дело.
Юэ Цяньфэн тем временем сорвал с пояса мертвого офицера кожаный бурдюк, небрежно вытер его ладонью и привалился к массивной колонне Чертога Горного Бога. Он пил большими, жадными глотками, запрокинув голову под серебряный свет луны. Рядом громодились тела, из земли хищно торчало оружие, а темная кровь, смешиваясь с дождевыми струями, медленно уходила в размокшую глину.
Луна заливала поляну призрачным сиянием, превращая силуэты окрестных деревьев в подобие частокола из человеческих костей.
Огромный воин сидел на земле, скрестив ноги, и с удовольствием прикладывался к бурдюку. Заметив, что мальчишка принялся методично разбирать трофеи, пытаясь определить свойства лекарств, он качнул флягой и бросил ее юноше.
— Зови меня Юэ Цяньфэн! — зычно и открыто объявил он, не пытаясь ничего утаить. — Еще месяц назад я служил государству Чэнь в чине Генерала Сотрясающего Величие четвертого ранга. А тебя как звать, малец?
Ли Гуаньи поймал флягу, закинул голову и сделал широкий, обжигающий глоток.
Двое живых пили среди мертвецов под мертвенным светом луны.
Немного помедлив, он ответил:
— Ли Гуаньи. Я всего лишь ученик в аптекарской лавке.
— А ты не промах! — одобрительно хохотнул Юэ Цяньфэн.
— Ты ведь пришел ко мне не просто так? Хочешь овладеть боевыми искусствами, чтобы сдерживать яд в своем теле?
— Ха-ха, дело нехитрое! Я в медицине не силен, но простые истины знаю. Малая щепотка мышьяка — лекарство, горсть — верная смерть. Или взять порошок от мошкары: для гнуса он губителен, а человеку вреда не причинит. Почему? Да потому, что человек куда крупнее и сильнее букашки.
— То, что для тебя смертельный яд, для меня — сущий пустяк.
— Всё потому, что моя кровь бурлит жизненной силой, а тело крепче стали. Тебе нужно лишь начать закалять тело и взращивать внутреннюю Ци. Твои меридианы окрепнут, и ты без труда подавишь эту отраву, а со временем и вовсе выжжешь ее из себя.
— Я дал тебе слово, а уговор для мужчины дороже золота. Подойди ближе.
Юэ Цяньфэн подозвал юношу к себе. Из кучи трофеев он выудил тяжелый металлический наруч, снятый с командира Ночных Всадников, и закрепил его на запястье Ли Гуаньи. Конструкция оказалась невероятно тяжелой, словно вылитой из цельного куска чугуна.
— Держи руку крепче, — предупредил великан с хищной усмешкой.
Он резко ударил ладонью по наручу.
Глухо щелкнул скрытый механизм. Отдача оказалась настолько мощной, что Ли Гуаньи едва не лишился руки — кости плеча жалобно хрустнули. Тонкая стальная стрела, рассекая дождевую завесь и превращая капли в водяную пыль, пронеслась через двор. Она насквозь пробила вековую деревянную колонну Чертога Горного Бога толщиной в обхват и вонзилась глубоко в полумрак святилища.
Из темноты донесся сдавленный стон, и на каменный пол тяжело рухнуло тело.
Мужчина в черном облачении тщетно пытался зажать рану на животе. Тонкая кольчуга под его курткой оказалась разорвана, а сквозь пальцы толчками хлестала темная кровь, окрашивая одежду в багровый цвет. Он смотрел на стоящих внизу с выражением дикого, неописуемого ужаса.
Дождевая взвесь медленно оседала. Юэ Цяньфэн положил тяжелую ладонь на плечо Ли Гуаньи:
— Запомни, парень: ищейки в этом мире никогда не ходят в одиночку.
— Пока одни нападают в открытую, другие всегда затаиваются в тени. Они ждут момента, когда ты расслабишься, чтобы нанести смертельный удар или унести сведения хозяину.
Ли Гуаньи перевел взгляд на соглядатая, который теперь стоял на коленях, задыхаясь от боли. Всё то время, пока они разговаривали, Юэ Цяньфэн сидел к нему спиной, абсолютно беззащитный.
— Почему же он не ударил тебя в спину, пока ты сидел?
Юэ Цяньфэн ответил ровным, леденящим душу тоном:
— Потому что он трус.
— Он прекрасно понимал, что не продержится против меня и мгновения.
— А теперь, Ли Гуаньи, бери клинок.
Под проливным дождем тяжелая сабля, вонзенная в грязь, отозвалась тихим, едва слышным звоном. Юноша разжал пальцы и коснулся рукояти. Широкая, мозолистая ладонь Юэ Цяньфэна легла поверх его руки, заставляя крепче сжать оружие, а затем помогла вытащить длинный клинок из земли.
На мгновение Ли Гуаньи показалось, что лежащая на его плече ладонь покрылась багровой чешуей и превратилась в когтистую лапу древнего ящера, источающую яростный жар. Голос великана звучал спокойно, но в каждом слове сквозила холодная, беспощадная жажда крови:
— Воинское искусство — это умение убивать, а не пустая болтовня в тишине кабинетов.
— Тот, кто хочет научиться лишать жизни, должен пролить первую кровь.
— Стрела из наруча перебила ему меридианы, так что боец из него сейчас никудышный. Отличная мишень для первого урока. Ну же, соучастник, держи рукоять крепче.
— Я покажу тебе, что такое путь воина!

Комментарии

Загрузка...