На шепотки окружавших монахов Цинь Ванли внимания не обращал – лицо его оставалось совершенно беспристрастным.
Разные ступени культивации – разные слои бытия.
Какое дело лебедю до дум синицы? Сам он находился на поздней стадии постижения Ци и, разумеется, не собирался препираться с толпой бродяг-бедняков, едва сводивших концы с концами.
Вскоре из внутренних покоев быстрыми шагами вышел Цзян Дачуань. Издалека сложив руки в приветственном жесте, он сиял улыбкой, не смея выказать и тени неуважения.
─ Даосс Цинь, простите за невнимание! Столь долгую встречу откладывали, – затянул он.
─ Даосс Цзян излишне вежлив, – последовал ответ.
Цзян Дачуань тотчас подтянул к себе того самого молодого сородича, что только что проверял пригласительные билеты, и строго отчитал: ─ Негодник, почему не кланяешься старшему Цинь? Перед тобой новый хозяин хребта Ехулин, достопочтенный Цинь Ванли!
─ Даосс Цинь столь молод, а уже достиг поздней стадии постижения Ци! Если вы, оболтусы, переймете у него хоть крупицу мастерства, этого с лихвой хватит на всю жизнь!
Несколько юношей из клана Цзян поспешно отвесили глубокие поклоны; их поведение было безупречно в своей почтительности.
Особенно у того парня, что преграждал дорогу, – на лбу у него выступили капли пота.
Цинь Ванли бросил на них мимолетный взгляд.
Большинство молодых людей из рода Цзян обладали заурядными способностями. Судя по их возрасту и силе, врожденный духовный свет едва ли достигал одного-двух цуней, а у сильнейшего культивация едва дотягивала до третьей ступени постижения Ци.
Такие задатки – посредственность чистой воды, и путь их, скорее всего, оборвется на ступени постижения Ци.
Озарить фундамент им не светит до конца дней, а тем, кому повезет еще меньше, вряд ли удастся дотянуть даже до поздней или предельной ступени постижения Ци.
─ Молодежь клана Цзян и впрямь знает толк в приличиях, – обронил дежурную похвалу Цинь Ванли.
Улыбка на лице Цзян Дачуаня стала еще шире, и он повел гостя вглубь поместья.
─ Даосс Цинь, во внутренних покоях приготовлен духовный чай. Глава клана подойдет с минуты на минуту, не желаете ли отдохнуть?
─ Не к спехе.
Цинь Ванли остановился и бросил взгляд на шумный рынок у подножия холма. ─ Я впервые в этих краях, и ярмарка горы Мэншань пробудила во мне любопытство – сперва взгляну на нее.
Цзян Дачуань не стал портить гостю настроение. ─ Как пожелаете. Тогда я не смею докучать вашей светлости. Если приглянется какая вещица, берите смело – за все заплатит клан Цзян.
Цинь Ванли ничего не ответил, лишь махнул рукой и в одиночку направился на торговую площадь.
Рынок раскинулся на пологом склоне горы, где рядами теснились несколько сотен лотков.
Гулкие зазывалы, ожесточенный торг, густой дух дешевых благовоний для духовных практик – здесь даже попадались ряды каменных келий, у входов в которые девицы-монахини завлекали прохожих щедро оголенной белизной тел...
Цинь Ванли шел неспешно, спрятав руки в рукава.
На прилавках валялась всякая всячина.
Поврежденные низкоранговые магические орудия, облепленные землей сорные травы без малейшего намека на духовную силу, криво намалеванные блеклые талисманы.
Какой-то исхудалый бродяга-монах до хрипоты спорил с лавочником из-за каких-то жалких осколков духовных камней.
Наблюдая за этой сценой, Цинь Ванли невольно ощутил странную, нелепую отстраненность.
Пять лет он нес службу в кладовой уездного управы, где зеленого нефритового духовногориса через его руки проходили тонны, а духовные камни и осколки исчислялись тысячами.
Пусть он был всего лишь заштатным мелким чиновником, его кругозор давно расширился до предела.
То, за что бродяги-монахи грызлись, почитая за величайшие сокровища, в кладовой уездной управы не годилось даже на роль отбросов.
«Потерял чутье», – мысленно покачал головой Цинь Ванли.
Лишь теперь до него дошло: ярмарка, которую устраивал клан Цзян с горы Мэншань, ориентирована главным образом на бродяг и мелкие семейства из окрестностей на сотню ли вокруг.
Сила этих людей обычно не выходила за рамки от первой до четвертой ступени постижения Ци.
Тот же, кто добирался до шестой ступени, уже почитался за влиятельную фигуру в местных кругах.
Что же до тех, кто перешагнул седьмую...
В девяти из десяти случаев в командерстве Северный Ци врожденный духовный свет у культиваторов не превышал одного-двух цуней, и пробить среднюю ступень постижения Ци для них становилось непосильной задачей до конца жизни.
Поздняя ступень постижения Ци – вот настоящий рубеж.
Переступишь его – и сможешь занять теплое местечко в уездном городе либо пристроиться защитником-покровителем к какому-нибудь именитому роду.
Станет ли кто-то тащиться в эту глушь ради торговли на лотках?
Внезапно Цинь Ванли подумалось, что его затея поживиться чем-то стоящим на таком рынке выглядит чистейшей блажью – все равно что усадить богатого купца за один стол с оборванцами.
Классовое расслоение проявилось во всей красе.
Он пошел дальше, решив просто развеяться.
─ Подходи, не скупись, покупай живопись! Обломок древнего меча, поднятый из руин бессмертной обители, всего за три осколка духовного камня! – надрывался бородатый бродяга.
Цинь Ванли скользнул взглядом по этому ржавому железному обломку.
Ни малейшего следа духовной энергии, даже до нерангового предмета не дотягивает – чистейший кусок хлама, годившийся лишь для того, чтобы пускать пыль в глаза на подобных толкучках.
─ Три осколка духовного камня? Да ты с ума сошел, грабитель! – донесся чей-то насмешливый голос.
─ Ты ничего не смыслишь! Узоры на рукояти таят в себе великие законы Дао! – ничуть не смутился бородач.
Цинь Ванли отвел глаза.
На этом рынке лжецов водилось больше, чем покупателей, – обычное дело для самых низов.
Побродив еще немного и окончательно убедившись, что ценного здесь не сыскать,
он уже собирался вернуться в покои к чаю и повидаться с главой клана Цзян, как вдруг в груди у него сладко и тревожно заныло, а в разуме вспыхнуло смутное, ненасытное влечение.
Цинь Ванли замер, и зрачки его мгновенно сузились.
Отклик в сердце?
За последние полмесяца Мистическая Стела реагировала лишь тогда, когда впитывала силу людских желаний и обетов.
Неужели в этой убогой лавчонке и впрямь сыскалось нечто выдающееся?
Не меняя выражения лица, он остановился и повернулся в ту сторону, куда указывало внутреннее чутье.
В самом углу, за скромным прилавком, сгорбившись, сидела юная бродяжка в потрепанных серых одеждах. Перед ней лежали всего три вещи:
вяленый стебель увядшей травы, кусок черного как смоль камня и тусклое медное зеркальце размером с ладонь, покрытое паутиной трещин.
То самое сладкое томление в груди исходило именно от черного булыжника.
Цинь Ванли подошел и присел на корточки.
Девочка испуганно вздрогнула, подняла голову и посмотрела на него испуганными, полными робкой мольбы глазами.
─ Старший... желаете что-то купить?
Он не стал сразу смотреть на камень, а указал пальцем на поблекшую траву.
─ Почем этот увядший лист?
Девочка сглотнула слюну и пролепетала: ─ О... один осколок духовного камня.
Увядший лист относился к неранговым травам, которые обычно шли на корм низкоранговым духовным зверям, и цена в один осколок была вполне честной.
Цинь Ванли кивнул и перевел палец на потрепанное зеркало.
─ А это?─
─ Это магическое орудие стоит один духовный камень, – ее голосок стал совсем тихим. ─ Его оставил мой отец. Говорил, что это защитный артефакт, только он сломан...─
Цинь Ванли взял зеркало, повертел в руках.
Узоры артефакта были разрушены до основания, починке не подлежало – мертвый кусок железа и меди.
Он отложил зеркальце, и взгляд его наконец опустился на черный камень.
─ А этот камень из каких краев?─
Девочка покачала головой: ─ Не знаю. Отец выкопал его в горах. Очень твердый, в огне не горит, в воде не тонет, должно быть, какая-то духовная руда.
─ Если старший возьмет все три вещицы оптом, пусть будет один духовный камень за всё.
Цинь Ванли остался бесстрастен, однако на лицо напустил разочарованное выражение.
─ Давай за два осколка. Мне нужны только эта черная глыба и трава, а твой зеркальный хлам сожженными узорами и ломаного гроша не стоит.
Он достал из рукава пару завалявшихся осколков и бросил на прилавок.
Глаза девочки вспыхнули радостью – торговаться она не стала, рассудив, что продать хоть так уже удача. Она живо сгребла осколки и принялась кланяться.
Одним взмахом рукава спрятав обе вещи, Цинь Ванли поднялся и зашагал прочь, но в душе его ликовал триумф:
«Этот отклик... без сомнений, еще один осколок Мистической Стелы...»
«Поездка на гору Мэншань удалась на славу!»
...

Комментарии

Загрузка...