Глава 25

Глава 26. Хуайянский пирВыйдя из торгового центра, Гу Чэнь привычно пролистал приложение с отзывами на смартфоне. В Чэнду — этом разрастающемся мегаполисе новой волны — хороших заведений было в избытке. Но найти такое, где идеальное соотношение цены, вкуса и размера порций сочеталось бы с огромным столом, способным вместить габариты Тита... В голове мгновенно всплыл старый, проверенный ресторанчик хуайянской кухни. Он работал уже больше десятка лет, держал честные цены и радовал аутентичным вкусом. В те времена, когда Гу Чэнь горбатился за три с половиной тысячи в месяц, он частенько захаживал туда, чтобы побаловать желудок: заказывал пару блюд, наедался до отвала, и всё это обходилось ему едва ли в шестьдесят-семьдесят юаней на брата.— Сегодня, старина Тит, я угощу тебя настоящей едой, — пообещал Гу Чэнь. — Хуайянская кухня — одна из четырех великих кулинарных традиций Лунго. Это тебе не уличные шашлычки жевать. Я там бывал, вкус просто отвал башки!Тит лишь молчаливо кивнул. В левой руке он непринужденно сжимал пакеты с обновками из торгового центра, из кармана его шорт сиротливо торчал уголок планшета, а по асфальту тротуара шлеп-шлеп гулко хлопали резиновые сланцы.Старый ресторанчик притаился на тенистой улочке, сплошь засаженной вековыми платанами. Фасад не поражал воображение: обычная стена из серого кирпича, увенчанная массивной деревянной вывеской, на которой облупившейся позолотой сияли три иероглифа — Цинцзянлоу. Молоденький хостес в черной униформе стоял у входа, уткнувшись в стопку меню. Краем глаза уловив приближение двух фигур, он на автомате вскинул голову:— Добро пожало... — дежурная улыбка застыла на его лице.Скользнув взглядом по Гу Чэню, паренек посмотрел на гостя позади него. Ему пришлось задирать голову всё выше и выше, пока его расширившиеся от потрясения глаза наконец не встретились с суровым лицом Тита. Тяжелое меню шмяк — выскользнуло из ослабевших пальцев парня прямо на стойку.— З-здравствуйте... — выдавил из себя хостес, нервно сглотнув.— Отдельный кабинет найдется? — невозмутимо поинтересовался Гу Чэнь, приветственно махнув рукой старшей смены, застывшей за стойкой администратора.— Д-да, конечно! На втором этаже есть большой круглый стол! — Женщина-администратор торопливо выскочила из-за стойки, семенящими шагами повела их наверх и по пути, пользуясь зеркальными отражениями на лестничных пролетах, то и дело бросала вороватые, полные благоговейного ужаса взгляды на исполинскую фигуру Тита.Деревянная винтовая лестница была старой. Под тяжелой поступью гиганта каждая ступенька натужно стонала, издавая жалобное скрип-скрип, словно моля о пощаде, а свисающие с потолка хрустальные подвески люстры то и дело путались в его волосах, отзываясь тревожным дзинь-дзинь. Администратор усадила их за просторный круглый стол у окна на втором этаже. Это место предназначалось для больших банкетов на дюжину персон: огромный диаметр столешницы и приличное расстояние между стульями. Когда Тит опустил свой вес на сиденье, стул издал глухой, страдальческий треск сдавленного дерева, но, хвала небесам, выдержал.— Огласите весь список ваших фирменных блюд, — распорядился Гу Чэнь, устраиваясь поудобнее.Официантка, прижимая к груди меню, деликатно откашлялась и затараторила. Слова отскакивали от зубов, как горох от стены — она явно произносила эту заученную мантру сотни раз:— Господин, наши коронные блюда: «львиные головы» с крабовым мясом, рыба-белка, дачжу ганьсы, кристальный окорок, томлёная голова толстолобика, суп с тофу Вэньсы, нежный жареный угорь, «утка в утке», пряный соленый гусь и, наконец, корень лотоса с клейким рисом и османтусом! Эти шедевры мы готовим уже не один десяток лет.— Добро. — Гу Чэнь перевел взгляд на спутника:— Старина Тит, тебя такое меню устроит?— На усмотрение командира, — громыхнул гигант.— Вот и славно. Значит, несем все десять позиций из твоего списка. — Гу Чэнь выдержал драматическую паузу. — Каждого блюда по восемь порций.Слова «восемь порций» рухнули в звенящую тишину кабинета. На целых три секунды время словно остановилось. Официантка опустила ошарашенный взгляд на экран терминала для заказов, судорожно заморгала и пролепетала:— В-восемь «львиных голов»? Восемь рыб-белок? Восемь дачжу ганьсы и восемь гусей? Господин, вы уверены, что хотите заказать по восемь порций каждого коронного блюда?— Абсолютно. Несите по восемь. Какие-то проблемы? — изогнул бровь Гу Чэнь.— О-одну секундочку! Я мигом всё оформлю! Восемь порций, всё записано! — Девушка развернулась на пятках и пулей вылетела из кабинета, едва не запнувшись о деревянный порог.Ждать пришлось недолго — минут через двадцать пошла первая подача. Восемь изысканных фарфоровых тарелок с синим узором разом опустились на стол. В центре каждой гордо возвышалась «львиная голова» размером с добрый кулак. Гладкая, нежнейшая поверхность мясных шариков лоснилась, а густой соус отливал теплым золотом в свете ламп. Официанты вереницей потянулись в кабинет, уставляя огромный стол. Восемь тарелок кристального окорока, восемь бамбуковых пароварок с паровыми булочками с крабовой икрой и бульоном, восемь супниц с супом с тофу Вэньсы. Тарелки стояли так плотно, что между ними нельзя было просунуть и пальца, а пароварки и вовсе громоздились в три этажа. Сквозь тончайшее тесто булочек заманчиво просвечивал горячий, золотистый бульон, а в супницах, плавая в прозрачном вареве, покачивались нити тофу, нарезанные так ювелирно тонко, что любая из них легко прошла бы сквозь игольное ушко.Дождавшись, пока персонал скроется за дверью, Гу Чэнь протянул Титу деревянные палочки:— Если неудобно орудовать этими щепками — ешь руками, не стесняйся. Потом просто отмоешь ладони в уборной. Здесь на такие условности всем плевать.Тит, зажав палочки двумя могучими пальцами, предпринял попытку подцепить «львиную голову». Палочки трижды беспомощно скользнули по гладкому фарфору, так и не захватив добычу. Не проронив ни слова, Астартес отложил столовый прибор в сторону, сгреб огромной пятерней весь мясной шар целиком и закинул его в рот. В ту же секунду, как сомкнулись челюсти, насыщенный сок крабового мяса и растопленный жир свиной грудинки взорвались на языке фейерверком вкуса. Тит жевал медленно, куда вдумчивее, чем давешние уличные шашлыки, словно его аугментированный мозг досконально препарировал и анализировал слоистую текстуру блюда.Хватило одного укуса, чтобы полностью расщепить на фракции идеальную гармонию вручную рубленного мяса, крабовой начинки и икры креветок. За второй порцией рука гиганта потянулась уже со скоростью атакующей кобры. Затем настала очередь рыбы-белки. Тит просто ухватил тушку за хвост, поднял в воздух и отправил в пасть целиком, вместе с костями и плавниками. Хрусь-хрясь! То, из чего обычный человек скрупулезно выковыривал бы каждую косточку, гигант безжалостно перемолол в труху и проглотил. Даже самые толстые челюстные кости рыбьих голов лопались на его зубах с сочным, пугающим хрустом. Глубокие пиалы с дачжу ганьсы он опустошал одним махом, просто сгребая содержимое в рот: упругие полоски тофу звонко лопались под давлением челюстей. Кристальный окорок исчезал в глотке целыми брикетами, и когда зубы пронзали упругое мясное желе, раздавался звук, похожий на треск ломающегося льда.Официанты, подрагивая от нервного напряжения, продолжали заносить новые блюда. С каждым открытием двери они видели, как на столе множатся пустые тарелки. Когда молодой паренек с подносом стал свидетелем того, как этот колосс взял целую «утку в утке» и вместе со всем скелетом запихнул её в пасть, он замер как вкопанный. Две супницы с обжигающим варевом едва не съехали с подноса на пол по инерции. Подоспевшая старшая смены чудом успела перехватить поднос, изо всех сил стараясь сохранить профессиональное лицо.— Не пялься. Просто ставь тарелки, — прошипела она ему на ухо.Зеваки за соседними столиками в общем зале тоже начали вытягивать шеи. Маленький мальчик в очках, перевесившись через спинку стула, таращил глазенки размером с блюдца. Обмусоливая ложку во рту, он невнятно прошамкал:— Ма-ам, тот дядя съел лыбу пхямо с костями!Побледневшая мать тут же дернула сына за шиворот, усаживая на место, но и сама не смогла удержаться от парочки пугливых взглядов в сторону кабинета.Титу было абсолютно плевать на чужие взгляды. Вся его вселенная сейчас сузилась до размеров обеденного стола. С невероятной скоростью он тестировал блюда, оценивая шелковистую нежность жареного угря и густоту соевого соуса. Убедившись, что во всех восьми порциях густота соуса идентична, а температура подачи идеальна, он на мгновение замер.— У этого блюда весьма достойная мясная текстура, — торжественно отрапортовал он Гу Чэню, после чего сгреб следующую порцию.Толстые кости томлёных голов толстолобика он просто разламывал пальцами пополам и с громким хлюпаньем высасывал костный мозг.Башни из пустой посуды росли на глазах. Если поначалу персонал забирал тарелки раз в десять минут, то вскоре они просто пригнали сервисную тележку и встали в дозоре прямо за дверью. Тридцать с лишним позиций, включая супы и бульоны, аннигилировались с пугающей скоростью. Корень лотоса с османтусом подали последним. И когда Тит, глухо хрустнув, проглотил ногу восьмого пряного соленого гуся целиком, вместе с костями, на круглом столе не осталось ничего, кроме фарфоровых руин.Гигант подцепил последнюю дольку сладкого лотоса, прожевал её и с непроницаемым лицом опустил пустую пиалу.— Прием пищи завершен, — констатировал он ровным, лишенным эмоций голосом.В кабинете повисла густая тишина. Девушка-официантка, отвечавшая за чай, стояла в углу в состоянии легкого транса. Дзынь. Носик фарфорового чайника в её дрогнувшей руке ударился о край чашки — пронаблюдав за этим гастрономическим геноцидом от начала и до конца, она напрочь забыла, зачем вообще держала кипяток.— Ну как тебе? — лениво поинтересовался Гу Чэнь, откинувшись на спинку стула и ковыряясь в зубах зубочисткой.Тит методично обтёр гигантские пальцы влажным полотенцем. На груди его новенькой белой футболки, купленной час назад, красовалось предательское желтое пятно от куриного бульона из-под дачжу ганьсы.— Весьма достойно, — прогудел он. На его суровом лице дрогнули мышцы, сложившись в неуклюжую, непривычную для Астартес полуулыбку.— Раз понравилось, как-нибудь повторим. А в понедельник пакуем вещи, — хмыкнул Гу Чэнь. — Переезжаем в поместье, где ты, наконец-то, сможешь выпрямиться во весь рост.Ночная прохлада уже вступила в свои права. На тротуаре, укрытом сенью старых платанов, две фигуры — одна обычная, другая чудовищно огромная — неспешно шагали к съемной квартире, растаптывая длинные тени, отбрасываемые уличными фонарями.

Глава 26. Хуайянский пир

Выйдя из торгового центра, Гу Чэнь привычно пролистал приложение с отзывами на смартфоне. В Чэнду — этом разрастающемся мегаполисе новой волны — хороших заведений было в избытке. Но найти такое, где идеальное соотношение цены, вкуса и размера порций сочеталось бы с огромным столом, способным вместить габариты Тита... В голове мгновенно всплыл старый, проверенный ресторанчик хуайянской кухни. Он работал уже больше десятка лет, держал честные цены и радовал аутентичным вкусом. В те времена, когда Гу Чэнь горбатился за три с половиной тысячи в месяц, он частенько захаживал туда, чтобы побаловать желудок: заказывал пару блюд, наедался до отвала, и всё это обходилось ему едва ли в шестьдесят-семьдесят юаней на брата.

— Сегодня, старина Тит, я угощу тебя настоящей едой, — пообещал Гу Чэнь. — Хуайянская кухня — одна из четырех великих кулинарных традиций Лунго. Это тебе не уличные шашлычки жевать. Я там бывал, вкус просто отвал башки!

Тит лишь молчаливо кивнул. В левой руке он непринужденно сжимал пакеты с обновками из торгового центра, из кармана его шорт сиротливо торчал уголок планшета, а по асфальту тротуара шлеп-шлеп гулко хлопали резиновые сланцы.

Старый ресторанчик притаился на тенистой улочке, сплошь засаженной вековыми платанами. Фасад не поражал воображение: обычная стена из серого кирпича, увенчанная массивной деревянной вывеской, на которой облупившейся позолотой сияли три иероглифа — Цинцзянлоу. Молоденький хостес в черной униформе стоял у входа, уткнувшись в стопку меню. Краем глаза уловив приближение двух фигур, он на автомате вскинул голову:

— Добро пожало... — дежурная улыбка застыла на его лице.

Скользнув взглядом по Гу Чэню, паренек посмотрел на гостя позади него. Ему пришлось задирать голову всё выше и выше, пока его расширившиеся от потрясения глаза наконец не встретились с суровым лицом Тита. Тяжелое меню шмяк — выскользнуло из ослабевших пальцев парня прямо на стойку.

— З-здравствуйте... — выдавил из себя хостес, нервно сглотнув.

— Отдельный кабинет найдется? — невозмутимо поинтересовался Гу Чэнь, приветственно махнув рукой старшей смены, застывшей за стойкой администратора.

— Д-да, конечно! На втором этаже есть большой круглый стол! — Женщина-администратор торопливо выскочила из-за стойки, семенящими шагами повела их наверх и по пути, пользуясь зеркальными отражениями на лестничных пролетах, то и дело бросала вороватые, полные благоговейного ужаса взгляды на исполинскую фигуру Тита.

Деревянная винтовая лестница была старой. Под тяжелой поступью гиганта каждая ступенька натужно стонала, издавая жалобное скрип-скрип, словно моля о пощаде, а свисающие с потолка хрустальные подвески люстры то и дело путались в его волосах, отзываясь тревожным дзинь-дзинь. Администратор усадила их за просторный круглый стол у окна на втором этаже. Это место предназначалось для больших банкетов на дюжину персон: огромный диаметр столешницы и приличное расстояние между стульями. Когда Тит опустил свой вес на сиденье, стул издал глухой, страдальческий треск сдавленного дерева, но, хвала небесам, выдержал.

— Огласите весь список ваших фирменных блюд, — распорядился Гу Чэнь, устраиваясь поудобнее.

Официантка, прижимая к груди меню, деликатно откашлялась и затараторила. Слова отскакивали от зубов, как горох от стены — она явно произносила эту заученную мантру сотни раз:

— Господин, наши коронные блюда: «львиные головы» с крабовым мясом, рыба-белка, дачжу ганьсы, кристальный окорок, томлёная голова толстолобика, суп с тофу Вэньсы, нежный жареный угорь, «утка в утке», пряный соленый гусь и, наконец, корень лотоса с клейким рисом и османтусом! Эти шедевры мы готовим уже не один десяток лет.

— Добро. — Гу Чэнь перевел взгляд на спутника:

— Старина Тит, тебя такое меню устроит?

— На усмотрение командира, — громыхнул гигант.

— Вот и славно. Значит, несем все десять позиций из твоего списка. — Гу Чэнь выдержал драматическую паузу. — Каждого блюда по восемь порций.

Слова «восемь порций» рухнули в звенящую тишину кабинета. На целых три секунды время словно остановилось. Официантка опустила ошарашенный взгляд на экран терминала для заказов, судорожно заморгала и пролепетала:

— В-восемь «львиных голов»? Восемь рыб-белок? Восемь дачжу ганьсы и восемь гусей? Господин, вы уверены, что хотите заказать по восемь порций каждого коронного блюда?

— Абсолютно. Несите по восемь. Какие-то проблемы? — изогнул бровь Гу Чэнь.

— О-одну секундочку! Я мигом всё оформлю! Восемь порций, всё записано! — Девушка развернулась на пятках и пулей вылетела из кабинета, едва не запнувшись о деревянный порог.

Ждать пришлось недолго — минут через двадцать пошла первая подача. Восемь изысканных фарфоровых тарелок с синим узором разом опустились на стол. В центре каждой гордо возвышалась «львиная голова» размером с добрый кулак. Гладкая, нежнейшая поверхность мясных шариков лоснилась, а густой соус отливал теплым золотом в свете ламп. Официанты вереницей потянулись в кабинет, уставляя огромный стол. Восемь тарелок кристального окорока, восемь бамбуковых пароварок с паровыми булочками с крабовой икрой и бульоном, восемь супниц с супом с тофу Вэньсы. Тарелки стояли так плотно, что между ними нельзя было просунуть и пальца, а пароварки и вовсе громоздились в три этажа. Сквозь тончайшее тесто булочек заманчиво просвечивал горячий, золотистый бульон, а в супницах, плавая в прозрачном вареве, покачивались нити тофу, нарезанные так ювелирно тонко, что любая из них легко прошла бы сквозь игольное ушко.

Дождавшись, пока персонал скроется за дверью, Гу Чэнь протянул Титу деревянные палочки:

— Если неудобно орудовать этими щепками — ешь руками, не стесняйся. Потом просто отмоешь ладони в уборной. Здесь на такие условности всем плевать.

Тит, зажав палочки двумя могучими пальцами, предпринял попытку подцепить «львиную голову». Палочки трижды беспомощно скользнули по гладкому фарфору, так и не захватив добычу. Не проронив ни слова, Астартес отложил столовый прибор в сторону, сгреб огромной пятерней весь мясной шар целиком и закинул его в рот. В ту же секунду, как сомкнулись челюсти, насыщенный сок крабового мяса и растопленный жир свиной грудинки взорвались на языке фейерверком вкуса. Тит жевал медленно, куда вдумчивее, чем давешние уличные шашлыки, словно его аугментированный мозг досконально препарировал и анализировал слоистую текстуру блюда.

Хватило одного укуса, чтобы полностью расщепить на фракции идеальную гармонию вручную рубленного мяса, крабовой начинки и икры креветок. За второй порцией рука гиганта потянулась уже со скоростью атакующей кобры. Затем настала очередь рыбы-белки. Тит просто ухватил тушку за хвост, поднял в воздух и отправил в пасть целиком, вместе с костями и плавниками. Хрусь-хрясь! То, из чего обычный человек скрупулезно выковыривал бы каждую косточку, гигант безжалостно перемолол в труху и проглотил. Даже самые толстые челюстные кости рыбьих голов лопались на его зубах с сочным, пугающим хрустом. Глубокие пиалы с дачжу ганьсы он опустошал одним махом, просто сгребая содержимое в рот: упругие полоски тофу звонко лопались под давлением челюстей. Кристальный окорок исчезал в глотке целыми брикетами, и когда зубы пронзали упругое мясное желе, раздавался звук, похожий на треск ломающегося льда.

Официанты, подрагивая от нервного напряжения, продолжали заносить новые блюда. С каждым открытием двери они видели, как на столе множатся пустые тарелки. Когда молодой паренек с подносом стал свидетелем того, как этот колосс взял целую «утку в утке» и вместе со всем скелетом запихнул её в пасть, он замер как вкопанный. Две супницы с обжигающим варевом едва не съехали с подноса на пол по инерции. Подоспевшая старшая смены чудом успела перехватить поднос, изо всех сил стараясь сохранить профессиональное лицо.

— Не пялься. Просто ставь тарелки, — прошипела она ему на ухо.

Зеваки за соседними столиками в общем зале тоже начали вытягивать шеи. Маленький мальчик в очках, перевесившись через спинку стула, таращил глазенки размером с блюдца. Обмусоливая ложку во рту, он невнятно прошамкал:

— Ма-ам, тот дядя съел лыбу пхямо с костями!

Побледневшая мать тут же дернула сына за шиворот, усаживая на место, но и сама не смогла удержаться от парочки пугливых взглядов в сторону кабинета.

Титу было абсолютно плевать на чужие взгляды. Вся его вселенная сейчас сузилась до размеров обеденного стола. С невероятной скоростью он тестировал блюда, оценивая шелковистую нежность жареного угря и густоту соевого соуса. Убедившись, что во всех восьми порциях густота соуса идентична, а температура подачи идеальна, он на мгновение замер.

— У этого блюда весьма достойная мясная текстура, — торжественно отрапортовал он Гу Чэню, после чего сгреб следующую порцию.

Толстые кости томлёных голов толстолобика он просто разламывал пальцами пополам и с громким хлюпаньем высасывал костный мозг.

Башни из пустой посуды росли на глазах. Если поначалу персонал забирал тарелки раз в десять минут, то вскоре они просто пригнали сервисную тележку и встали в дозоре прямо за дверью. Тридцать с лишним позиций, включая супы и бульоны, аннигилировались с пугающей скоростью. Корень лотоса с османтусом подали последним. И когда Тит, глухо хрустнув, проглотил ногу восьмого пряного соленого гуся целиком, вместе с костями, на круглом столе не осталось ничего, кроме фарфоровых руин.

Гигант подцепил последнюю дольку сладкого лотоса, прожевал её и с непроницаемым лицом опустил пустую пиалу.

— Прием пищи завершен, — констатировал он ровным, лишенным эмоций голосом.

В кабинете повисла густая тишина. Девушка-официантка, отвечавшая за чай, стояла в углу в состоянии легкого транса. Дзынь. Носик фарфорового чайника в её дрогнувшей руке ударился о край чашки — пронаблюдав за этим гастрономическим геноцидом от начала и до конца, она напрочь забыла, зачем вообще держала кипяток.

— Ну как тебе? — лениво поинтересовался Гу Чэнь, откинувшись на спинку стула и ковыряясь в зубах зубочисткой.

Тит методично обтёр гигантские пальцы влажным полотенцем. На груди его новенькой белой футболки, купленной час назад, красовалось предательское желтое пятно от куриного бульона из-под дачжу ганьсы.

— Весьма достойно, — прогудел он. На его суровом лице дрогнули мышцы, сложившись в неуклюжую, непривычную для Астартес полуулыбку.

— Раз понравилось, как-нибудь повторим. А в понедельник пакуем вещи, — хмыкнул Гу Чэнь. — Переезжаем в поместье, где ты, наконец-то, сможешь выпрямиться во весь рост.

Ночная прохлада уже вступила в свои права. На тротуаре, укрытом сенью старых платанов, две фигуры — одна обычная, другая чудовищно огромная — неспешно шагали к съемной квартире, растаптывая длинные тени, отбрасываемые уличными фонарями.