Вэнь Чживэй с зажатой в руке бухгалтерской книгой вышла из главного зала, шагая быстрее обычного.
─ Учитель.
Су Чанцин сидел на корточках у аптечной грядки, перебирая в пальцах засохший побег, и, услышав голос, поднял голову.
─ Сроки в торговой лавке Чжоу изменились. ─ Вэнь Чживэй раскрыла книгу на последней странице и протянула ему. ─ Не семь дней, а три. Если просрочим – заберут печь.
Взгляд Су Чанцина упал на строчку мелких киноварных иероглифов, и он на мгновение замер.
─ А, это... ─ Он небрежно отбросил сухой стебель и отряхнул землю с ладоней. ─ Позавчера напоминали, я забыл тебе сказать.
─ Забыли?
─ Забот-то хватает.
Уголки рта Вэнь Чживэй капризно опустились.
Забыл. Общая сумма в двенадцать тысяч семьсот сорок вэней плюс аптечная печь, которую грозят вынести через три дня, – и это было забыто.
Шэнь Циншань отложил дровосекский тесак и подошел ближе, Цзян Цзи выглянул из-под навеса для трав. Лу Сяомань все еще сжимал в руке мотыгу, а штанины его были сплошь покрыты грязью.
Все трое, судя по всему, прекрасно все слышали.
─ Три дня? ─ Цзян Цзи прислонился к опорному столбу навеса, продолжая жевать травинку в углу рта, но взгляд его мгновенно похолодал наполовину. ─ Учитель, сколько раз люди из клана Чжоу уже напоминали?
─ Трижды. ─ Су Чанцин спрятал руки в рукава и опустился на ступени, сохранив прежний неторопливый тон. ─ В первый раз давали месяц, во второй сократили до семи дней, а теперь осталось три.
─ И что вы намерены делать? – глухо спросил Шэнь Циншань.
Су Чанцин лишь усмехнулся, ничего не ответив.
Вэнь Чживэй бросила на него быстрый взгляд и опустила бухгалтерскую книгу на колени, перевернув страницу.
─ Учитель может не отвечать, я скажу за него. ─ Голос девочки звучал тихо, но во дворе сразу воцарилась тишина. ─ У него нет выхода.
Улыбка на лице Су Чанцина на секунду застыла.
Не дав ему времени на оправдания, Вэнь Чживэй опустила глаза и принялась зачитывать подряд, от первой до последней страницы.
─ Долг торговцам травами в пересчете на медные монеты составляет тридцать шесть тысяч вэней. Задолженность по материалам и мелким расходам лавкам в городе – шесть тысяч пятьсот вэней. На возделывание аптечных грядок требуются духовные удобрения – сорок тысяч. Ремонт главного зала обойдется в двенадцать тысяч двести, замена утвари – в восемь тысяч, а по мелочи набегает еще больше двух десятков тысяч.
Она захлопнула книгу и подняла голову.
─ В общей сложности двенадцать тысяч семьсот сорок вэней – это то, что придется отдать. А что насчет доходов?
Во дворе никто не издал ни звука.
─ Доходы равны нулю, ─ ответила за всех Вэнь Чживэй. ─ Верно?
Лу Сяомань поскреб затылок и робко подал голос:
─ Младшая сестрица, ну не совсем чтобы... В прошлом месяце я выкопал в задних горах несколько диких побегов купены и сменял их в городе на шестьдесят вэней.
─ Шестьдесят вэней, ─ повторила Вэнь Чживэй.
Лу Сяомань втянул голову в плечи.
Цзян Цзи выплюнул травинку и выпрямился.
─ Хватит, прекращай считать, от этих цифр только тоска берет. Сидеть здесь и оплакивать нашу нищету бессмысленно, лучше поищем выход. ─ Он перевел взгляд на Шэнь Циншаня. ─ Старший брат, на днях торговцы травами из Цинхэ набирали людей для сопровождения груза. Путь лежит через границы трех областей, платят пять тысяч вэней. Пойдешь?
Шэнь Циншань промолчал, но глаза его заметно оживились.
Вэнь Чживэй отчетливо заметила, как слегка натянулись меридианы на его левом боку, – он обдумывал предложение.
─ Что творится на той дороге у границ трех областей, тебе ли не знать, – неожиданно помрачнев и растеряв всю легкомысленность, произнес Су Чанцин.
─ Там рыщут краснохвостые змеедраконы да две шайки бродячих заклинателей, ─ ответил Цзян Цзи за Шэнь Циншаня. ─ Но пяти тысяч хватит, чтобы мы продержались два месяца.
─ Продержимся два месяца, а дальше что? – вмешалась Вэнь Чживэй.
Цзян Цзи посмотрел на нее.
─ Если старший брат отправится туда и вернется раненым, что тогда? У нас даже снадобий для исцеления не хватит. Промотаем эти пять тысяч – и что потом? Снова идти?
Кулаки Шэнь Циншаня сжались, а затем снова разжались.
Цзян Цзи на мгновение умолк и зашел с другой стороны.
─ Тогда я продам пару своих рецептов заготовки трав. Не главных, так, пустяковых, выручу тысячу-другую вэней.
─ Продашь – и они исчезнут навсегда, ─ ровным голосом произнесла Вэнь Чживэй. ─ Рецепты – это корень мастерства. Сегодня продашь пустяк, а завтра, когда деньги кончатся, что понесешь? Главные рецепты?
─ Я не собирался продавать главные.
─ Второй брат, те, кто продает первый рецепт, искренне верят, что никогда не продадут второй.
Уголки рта Цзян Цзи болезненно дрогнули.
Лу Сяомань поднял руку, словно ученик, отвечающий на уроке учителю в детские годы:
─ А... может, перекрыть воду на той аптечной грядке в задних горах? На содержание каналов уходит по двести вэней ежемесячно, если перекрыть, получится порядочная экономия.
─ Третий брат, ─ повернувшись к нему, сказала Вэнь Чживэй. ─ Без воды на грядке все побеги погибнут. А когда они погибнут, на следующий год даже тех шестидесяти вэней с дикой купены не выручим.
Лу Сяомань закусил зубами нижнюю губу и умолк.
Во дворе надолго воцарилась тишина.
Су Чанцин сидел на ступенях, засунув руки в рукава, и молча наблюдал за тем, как его пятилетняя ученица методично вычеркивает один за другим планы старших товарищей.
─ Раз все не годится, твои предложения? ─ Цзян Цзи скрестил руки на груди, в его голосе хоть и не было злости, но отчетливо сквозило явное недовольство. ─ Ты явилась сюда только вчера, вряд ли еще даже отличаешь одну печь от другой, а уже берешься рассуждать?
Вэнь Чживэй не стала спешить с ответом, опустила голову и открыла чистую страницу в бухгалтерской книге.
Она отыскала на каменном столе облезлую кисть, обмакнула ее в тушь и принялась писать.
Почерк вышел кривобоким, черточки выпирали в разные стороны, но разобрать каждый иероглиф не составляло труда.
Она вывела две колонки.
Заголовок левой гласил: «Что имеем».
Заголовок правой: «Что можем сделать».
─ Треснувшая печь – годится для варки и обработки снадобий, ─ зачитывала она вслух, выводя иероглифы. ─ Две мужи заброшенной земли с оросительным каналом – можно что-то вырастить. Старые запасы травы... Второй брат, сколько осталось тех старых сборов под навесом?
Цзян Цзи опешил:
─ Около десятка мешочков с обрезками, большей частью гроша ломаного не стоят, пролежали столько, что целебная сила наверняка выветрилась.
Вэнь Чживэй обвела кружком строчку «Старые травы» и продолжила писать дальше.
─ Медицинское мастерство учителя. Старший брат умеет ставить иглы. Второй брат мастерски обрабатывает травы. Третий брат разбирается в земле и посевах. Четыре способных работника, да плюс учитель – итого пятеро.
Она положила кисть и развернула исписанный лист лицом к трем старшим братьям.
─ Нам не хватает всего, но есть то, чего у других не отнять.
─ Чего же? ─ Лу Сяомань поддался вперед.
─ Мастерства, ─ Вэнь Чживэй ткнула кончиком кисти в бумагу. ─ Учитель – целитель уровня патриарха, он способен исцелять болезни и ставить точные диагнозы. Старший брат ставит иглы надежно, второй брат ведет обработку безупречно. Эти навыки не теряют ценности со временем.
Цзян Цзи нахмурился.
─ Ты хочешь сказать, что мы снова начнем принимать больных? Секта Яолу уже полгода не принимает посторонних, все в округе давно ходят в Цзишитан.
─ А в Цзишитане дешево?
─ Дорого. Местные бродячие заклинатели да простой люд с легкими хворями терпят до последнего, а с тяжелыми – ждут смерти.
─ Вот именно, ─ Вэнь Чживэй отложила кисть. ─ Мы будем брать дешевле.
Подал голос Шэнь Циншань, и голос его звучал глухо:
─ Дешевизна не поможет, нам никто не верит. Добрая слава секты Яолу... подмочена.
─ Добрую славу зарабатывают делами, а не ждут, пока она придет сама, ─ Вэнь Чживэй поднялась с низкого табурета, и лямки аптечного короба чуть качнулись на ее плече. ─ Для начала переберите старые запасы: то, что годится – разложите по сортам, негодное – выбросите. Затем начнем принимать с самых простых недугов: ушибы, растяжения, простуды и кашель – этого добра в округе всегда хватает.
Ее пальцы провели черту под новыми записями.
─ Мы не станем требовать, чтобы долг в двенадцать тысяч вернули разом. Сперва соберем три тысячи двести вэней для лавки Чжоу, чтобы спасти печь.
─ Три дня. Три тысячи двести вэней, ─ Цзян Цзи повторил эти слова, и его лицо недоверчиво скривилось. ─ Младшая сестрица, языком молоть – не камни ворочать, где за три дня раздобыть столько –
─ Я не говорила, что мы соберем их за три дня, ─ перебила его Вэнь Чживэй. ─ Я говорю, что нужно действовать. Сегодня разбираем травы, завтра открываем прием. А с кланом Чжоу поговорит учитель: предъявим план лечения как залог нашей честности, глядишь, удастся выпросить еще пару дней отсрочки.
Она повернулась к Су Чанцину.
─ Учитель, ваше доброе имя нынче стоит куда дороже этой суммы.
Су Чанцин удивленно моргнул.
А затем рассмеялся так широко, что морщинки у глаз собрались в лучики.
─ Будь по-твоему. ─ Он поднялся на ноги и отряхнул пыль с халата. ─ Поглядим, сколько еще стоит эта моя стариковская физиономия, завтра же пойду потолковать с ними.
Шэнь Циншань какое-то время молчал, затем шагнул к каменному столу и вперил взгляд в исписанный Вэнь Чживэй лист.
Почерк был некрасивым, словно курица лапой, но пункты шли четко, а логика железная.
Что имеем, что можем сделать.
Такая простая истина, до которой они вчетвером не додумались. Не потому, что не смогли бы, а потому, что после долгих лет нужды в головах осталось лишь одно стремление – пережить сегодняшний день, и ни у кого не хватило духу спокойно присесть и свести дебет с кредитом.
Он отвел взгляд и посмотрел на Вэнь Чживэй.
Маленькая пятилетняя девчушка стояла посреди двора с аптечным коробом за спиной, рукава ее были закатаны до локтей, а на пальцах все еще чернели следы кривых чернил.
─ Старший брат, ─ Вэнь Чживэй задрала голову, глядя на него. ─ Послезавтра прием больных, ты придешь?
Шэнь Циншань не ответил сразу. Он опустил глаза на собственную левую руку, пальцы чуть сжались и снова расслабились.
─ Приду.
Всего одно слово, без лишних прикрас.
Лу Сяомань уже бегом кинулся к навесу для трав.
─ Я пойду вытаскивать запасы!
Цзян Цзи долго стоял, прислонившись к столбу, наконец вытащил из угла под навесом помятый бумажный сверток и небрежно бросил его к ногам Вэнь Чживэй.
─ Трепать языком – дело нехитрое, покажи-ка подлинное мастерство. ─ Он скрестил руки на груди, чуть задрав подбородок. ─ Раз уж ты берешься разбирать старые запасы, начни-ка с этого свертка.
Бумажный сверток упал прямо перед Вэнь Чживэй, и она наклонилась, чтобы поднять его.
─ Раз ты у нас знаток по части старых трав, попробуй определить, годится ли еще то, что здесь лежит, – в уголках глаз Цзян Цзи проступил явный вызов.

Комментарии

Загрузка...