─ И это только по мелочи?
Тонкие пальцы Вэнь Чживэй легли на стопку долговых расписок, кончики её ногтей едва заметно побелели.
Су Чанцин выудил из рукава потрепанную тонкую тетрадь, обложка которой выглядела так, будто её сначала утопили в воде, а потом высушили под палящим солнцем, после чего раскрыл её и положил на стол.
─ А вот это генеральная книга долгов.
Вэнь Чживэй отодвинула расписки в сторону и обеими руками бережно приподняла тетрадь.
Едва открыв первую страницу, она нахмурилась.
Цифры тянулись сплошным плотным потоком, причем почерки явно принадлежали разным людям. Тут были и аккуратный мелкий кайшу, и размашистый синшу, и какая-то кривая, корявая мазня человека, который явно с трудом владел пером.
«Приобретение духовного удобрения для повторной вспашки лекарственных полей – пятьдесят тысяч вэней».
«Капитальный ремонт кровли главного зала – двенадцать тысяч вэней».
«Замена диагностического инструментария – восемь тысяч вэней».
Строка за строкой, глаза девочки всё сильнее сужались, а лицо каменело.
─ Учитель, а эта общая сумма...
─ Не спеши складывать, ─ Су Чанцин сидел напротив, заложив руки в рукава, а его голос звучал так легко и буднично, будто он рассуждал о чужих делах. ─ Сложишь – и аппетит к завтраку пропадет окончательно.
Вэнь Чживэй проигнорировала его слова, уткнувшись взглядом в страницы и продолжая листать. Добравшись до самого конца, она замерла.
В правом нижнем углу последней страницы красовалась цифра, выведенная алой киноварью.
Сто двадцать семь тысяч четыреста вэней.
Пятилетняя малышка уставилась на это число, не выражая никаких эмоций, лишь уголки её губ чуть заметно поползли вниз.
[Система: Замешательство] – Сто двадцать тысяч.
Она захлопнула гроссбух и тяжело вздохнула.
─ Учитель, вы же раньше говорили, что мы настолько бедны, будто у кредиторов даже не возникает желания требовать с нас долги.
─ Угу.
─ Так вот, дело вовсе не в отсутствии желания. Просто кредиторы, завидев эту цифру, понимают, что с нас взять нечего, вот и ленятся тащиться сюда.
Су Чанцин кашлянул в кулак и демонстративно уставился в окно.
И вовремя: со двора донеслись чьи-то голоса.
─ Старший брат! Кто варил кашу в этом котле? Дно же напрочь пригорело!
─ Не я, ─ глухо отозвался Шэнь Циншань.
─ А кто ещё, если не ты? Уж точно не Лу Сяомань с его неуклюжими ручищами...
─ Второй брат, я вообще-то здесь, ─ раздался третий голос, полный тихой обиды.
Вэнь Чживэй подняла глаза на Су Чанцина.
Тот поднялся с места и капризным жестом подбородка указал на дверь.
─ Пойдем, познакомлю тебя со всеми. Заодно и старшинство раз и навсегда узаконим.
Во дворе толпились двое.
Один, тощий и долговязый, с чуть вздернутыми уголками глаз, носил просторное верхнее одеяние на выпуск, засучив рукава до локтей и обнажая несколько бледных ожогов от целебного дыма. В руках он держал небольшой котел с обугленным дном и хмуро заглядывал внутрь.
Второй, пониже ростом и куда плотнеесложенный, с темной кожей и испачканными землей рукавами, широко улыбался, обнажая клык. Он прижимал к груди пару клубней духовного батата и, заметив вышедшего Су Чанцина, поспешно выпрямился.
Органы чувств Вэнь Чживэй мгновенно охватили пространство.
Толговязый – Цзян Цзи. Слизистая оболочка носоглотки имеет следы хронического повреждения, чувствительность обоняния сохранилась лишь на шестьдесят процентов от нормы. Видимо, следствие долгого контакта с горячим лекарственным дымом, с чем он, судя по всему, уже свыкся и ничего не предпринимал. Суставы пальцев исключительно гибкие, что идеально подходит для тонких манипуляций.
Плотный – Лу Сяомань. На стенках желудка заметны легкие следы ожогов, в пищеварительном тракте обнаруживаются остатки метаболитов низкотоксичной духовной травы. Это результат не единовременного отравления, а долгого накопления от случайного употребления в пищу. Сам он, скорее всего, об этом даже не догадывается.
Вэнь Чживэй чуть подвинула аптечку ближе к себе, но промолчала.
Су Чанцин, сложив руки на груди под рукавами, вышел на середину двора и прочистил горло.
─ А ну все сюда. Есть официальное объявление.
Цзян Цзи брякнул горелый котел на печь и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Лу Сяомань бросил батат и в несколько быстрых шагов встал рядом с Шэнь Циншанем.
Трое выстроились в ряд, сильно отличаясь ростом. Шэнь Циншань хранил молчание, Цзян Цзи искоса разглядывал Вэнь Чживэй, а Лу Сяомань с детским любопытством вытягивал шею.
Су Чанцин указал на девочку.
─ Это Вэнь Чживэй, я принял её вчера. Отныне она ваша младшая сестрица.
Брови Цзян Цзи взлетели вверх.
─ Учитель, вы серьезно? Вчера я думал, вы привели её просто переждать пару дней.
─ Абсолютно.
─ Сколько ей лет?
─ Пять.
Цзян Цзи опустил взгляд на Вэнь Чживэй, перевел его на Су Чанцина икриво усмехнулся.
─ Пять лет. Без духовных корней. В нашей секте уже котлы плавятся от долгов, а вы притащили еще один рот?
─ Второй брат, ─ глуховато произнес Шэнь Циншань. ─ Учитель уже всё решил.
─ Да я же не говорю выгонять её, ─ Цзян Цзи развел руками. ─ Мне просто интересно, на какие шиши мы её кормить будем? Пеленки тоже мне из целебной ткани кроить?
Вэнь Чживэй подняла на него немигающий взгляд.
─ Я не пользуюсь пеленками. Спасибо за заботу.
Цзян Цзи на мгновение опешил.
Лу Сяомань не выдержал и хихикнул, но тут же испуганно зажал рот ладонью.
Су Чанцин оставил болтовню Цзян Цзи без внимания и продолжил расставлять всё по местам.
─ Давайте разберем старшинство. Мой первый ученик Е Хуайжэнь, ваш наставник, уже покинул этот мир. Шэнь Циншань, А-Цзи, Сяомань – вы трое его ученики, в медицинских списках вы относитесь к поколению Цин.
Он сделал небольшую паузу и посмотрел на девочку.
─ Чживэй принята мной от имени Хуайжэня, так что она принадлежит к тому же поколению Цин. Она вам не племянница, она ваша младшая сестрица. Меня она зовет учителем-предком, а вас – старшими братьями.
Лу Сяомань сообразил первым и расплылся в счастливой улыбке.
─ Младшая сестрица! У меня теперь есть младшая сестрица! —
Он вытащил из-за пазухи клубень духовного батата, присел на корточки и протянул его прямо перед носом Вэнь Чживэй.
─ Угощайся! Только что из земли выкопал, они свежее вчерашних из котла. Я уже поел, забирай всё!
Вэнь Чживэй приняла батат и опустила глаза.
Желудок был пуст.
Совершенно пуст.
Даже следы вчерашней похлебки полностью переварились, и желудочные стенки выделяли кислоту, свойственную лишь долгому голоданию.
Он ничего не ел.
Девочка разломила батат пополам и большую часть сунула обратно в руки Лу Сяоманю.
─ Третий брат, я ем мало, мне и половины хватит.
Лу Сяомань было открыл рот, собираясь вернуть подарок, но замер под пристальным взглядом Вэнь Чживэй.
Те круглые глаза смотрели абсолютно невозмутимо, не оставляя пространства для споров.
─ ...Ладно, ─ Лу Сяомань потрепал себя по затылку, забрал свою половину и откусил сразу добрый кусок.
Цзян Цзи, прислонившись к печи, молча наблюдал за этой сценой. Опустив взгляд на собственный горелый котел, он помолчал пару секунд, развернулся и ушел на кухню.
Вэнь Чживэй жевала батат, как вдруг из кухни донесся звон посуды.
Вскоре Цзян Цзи вернулся, держа в руках грубую глиняную пиалу.
Внутри плескалась разогретая лекарственная каша – серая по цвету, с какими-то непонятными крупинками на поверхности.
─ Жрать можно, ─ Цзян Цзи швырнул пиалу на единственный ровный камень во дворе. ─ Главное, проглотить, не ковыряйся.
Вэнь Чживэй отложила батат, подошла, подняла пиалу и сделала небольшой глоток.
Вкус заставил её лицо исказиться в легкой гримасе.
Горько.
С привкусом гари и странной травяной терпкостью.
Она опустила пиалу, подняла глаза на Цзян Цзи и совершенно серьезно произнесла:
─ Второй брат, если мы и впрямь собираемся что-то срочно чинить в секте, я бы предложила начать с кухни.
Клубень в руке Лу Сяоманя едва не выпал на землю.
Шэнь Циншань с непроницаемым лицом отвернулся, и его плечи слегка задрожали.
Уголки губ Цзян Цзи дергались пару мгновений.
─ Я мастер по обработке лекарственных травок, а не кашевар. Мастерство бывает разным.
─ Второй брат, разница между приготовлением лекарства и каши в том, что испорченное сырье можно перебрать, а сгоревшая каша превращается в уголь, ─ Вэнь Чживэй вытерла рот рукавом. ─ К тому же духовный батат нынче дорог, портить его просто убыточно.
[Система: Забавное умиление] – Экономия – превыше всего.
На мгновение во дворе повисла тишина.
А затем Лу Сяомань расхохотался в голос. Шэнь Циншань тихонько кашлянул. Даже Су Чанцин отвернулся, пряча улыбку.
Цзян Цзи закатил глаза, но спорить не стал. Подхватив пиалу с кашей обратно, он буркнул под нос что-то невнятное и скрылся в доме.
Дождавшись, пока стихнут смешки, Су Чанцин извлек из рукава исписанную тетрадь в нитяном переплете и разложил её прямо на каменном столе посреди двора.
Пожелтевшая обложка несла на себе выцветшие иероглифы – «Медицинские списки».
Он взял лежавшую рядом кисть с облезлым кончиком, макнул в тушь и вывел три новых иероглифа на свежей странице.
Вэнь Чживэй.
Линии ровные и уверенные, каждая черта выписана с тщанием.
Под именем шла приписка в четыре знака: Поколение Цин, малышка.
Су Чанцин отложил кисть и отступил на шаг.
Вэнь Чживэй подошла к столу и, встав на цыпочки, вгляделась в страницу.
Там уже красовались три имени.
Шэнь Циншань, поколение Цин.
Цзян Цзи, поколение Цин.
Лу Сяомань, поколение Цин.
Её имя замыкало список, а тушь на бумага еще не до конца высохла.
Шэнь Циншань стоял слева, ничего не говоря, но и не уходя.
Цзян Цзи прислонился к дверному косяку, зажав в зубах травинку, бросил беглый взгляд на исписанный лист и тоже промолчал.
Лу Сяомань присел рядом на корточки, сверкая клыками, и тихо шепнул ей:
─ Добро пожаловать домой, младшая сестрица.
Вэнь Чживэй пару секунд смотрела на собственное имя.
Её палец коснулся влажного следа туши на бумаге.
Она не улыбнулась и не произнесла слов благодарности, лишь чуть крепче прижала к себе аптечку.
После этого она развернулась, вернулась в главный зал и раскрыла ту самую генеральную книгу долгов, которую Су Чанцин показывал ей утром.
Начав с самой первой страницы, она принялась сверять каждую строку.
Добравшись до последней страницы, её пальцы замерли.
Прямо под итоговой суммой, выведенной киноварью, обнаружилась еще одна строчка мелким почерком.
Раньше её закрывал загнутый край страницы, и девочка не обратила на неё внимания.
Вэнь Чживэй разгладила страницу ладонью.
Алые чернила резанули по глазам.
«Требование аптечного дома Чжоу: погасить всю задолженность в течение трех дней, в противном случае лекарственные печи будут принудительно конфискованы в счет уплаты долга».
Три дня.
Не семь.
Она перевернула страницу с долговыми расписками – в бумагах черным по белому значился семидневный срок.
Но генеральная книга утверждала обратное – осталось три дня.
Расписки были старыми, а генеральная книга – последним обновлением. Торговый дом Чжоу вновь сократил срок ожидания.
Вэнь Чживэй крепко сжала тетрадь в руке и подняла голову.
Во дворе Су Чанцин с мягкой улыбкой объяснял Лу Сяоманю, как правильно рыхлить почву на лекарственных грядках.
Цзян Цзи ушел в навес и шумно стучал молотком, латая треснувшую печь.
Шэнь Циншань рубил дрова.
Спустя три дня ту самую печь, которую чинил Цзян Цзи, придут забирать чужие люди.

Комментарии

Загрузка...