Ранним утром Мо Сяотянь с ноги распахнула дверь в комнату Чэнь Мо.
Чэнь Мо, еще спавший сладким сном, вздрогнул от этого удара. Глядя на стоящую в дверях девчонку в красном, он почувствовал, как внутри закипает злость.
— Мо Сяотянь, тебе обязательно каждый раз выбивать дверь?
За последние шесть лет Чэнь Мо менял двери одну за другой, и еще не было ни единой, которая продержалась бы под ударами Мо Сяотянь хотя бы полгода.
Мо Сяотянь швырнула в Чэнь Мо дрянные, изодранные обноски:
— Переодевайся в это, а потом собирай вещи, после обеда мы выдвигаемся.
Чэнь Мо с брезгливостью повертел в руках одежду:
— Да тут дыр больше, чем на фонаре! Ты уверена, что я должен надеть это?
Мо Сяотянь бросила на Чэнь Мо презрительный взгляд:
— Меньше болтологии, сказали надевать — надевай.
— Нищие на улице и то лучше одеты, я это не надену.
Мо Сяотянь усмехнулась:
— Только попробуй не надеть! Между прочим, это приказала дать тебе сестрица Бай.
Услышав, что этого требовала Бай Линь, Чэнь Мо оставалось только недовольно согласиться.
Собрав дорожный мешок, Чэнь Мо вышел в главный зал. На столе уже красовались обильные яства, а Бай Линь, Цин Вань и Мо Сяотянь сидели за столом и ждали только его.
Сегодняшний обед был куда богаче обычного — судя по всему, Бай Линь приготовила его специально, чтобы проводить Мо Сяотянь.
За столом Бай Линь и Цин Вань понемногу потягивали вино из маленьких чашечек, Чэнь Мо целиком ушел в еду, уткнувшись носом в тарелку, а Мо Сяотянь то и дело прикрывала рот рукой, тихонько хихикая.
Чэнь Мо было любопытно, над чем это смеется девчонка, но Бай Линь не раз повторяла: во время еды не разговаривают, так что спрашивать было неудобно.
После обеда Бай Линь проводила их за ворота.
Чэнь Мо пообещал Бай Линь, что в целости и сохранности доставит Мо Сяотянь домой. Глядя на юношу, который уже был на полголовы выше ее самой, Бай Линь испытала глубокое волнение.
Когда они встретились впервые, он был совсем крохой, с горчичное зерно, но в какой-то момент незаметно перерос ее на полголовы.
В сердце роились тысячи слов, но стоило им сорваться с языка, как она забывала, с чего начать, и в конце концов Бай Линь произнесла всего четыре коротких слова:
— Будьте осторожны в дороге.
Чэнь Мо помахал Бай Линь рукой:
— Не переживайте!
Глядя на удаляющиеся фигурки, Бай Линь вдруг почувствовала, как защипало глаза:
— Дорога в Цзянху полна опасностей, людские сердца коварны... как же тут не переживать?
— Сестрица, они уже ушли далеко, а ты все смотришь?
Неизвестно когда появившаяся рядом Цин Вань тихо тронула ее за плечо.
Словно поддавшись нахлынувшим чувствам, Бай Линь зашлась в непрекращающемся кашле:
— Жаль только, что мое тело уже на исходе, и мне не суждено увидеть его в расцвете сил и дерзкой молодости.
Цин Вань торопливо поддержала Бай Линь:
— Все эти годы ты терпела рядом с ним, не позволяя ему увидеть твое болезненное состояние. И даже теперь ты намеренно отправила его прочь — зачем такие жертвы?
Бай Линь немного перевела дыхание, и на щеках проступил слабый румянец:
— Он собственными глазами видел гибель своих родителей, а его младшая сестра внезапно исчезла. Для него мы тоже стали самыми близкими людьми. Если бы ему пришлось пережить такое снова... это было бы слишком жестоко.
Цин Вань с горечью вздохнула:
— Слишком жестоко по отношению к нему? А ты? Трёхтысячелетнее ожидание — неужели ради каких-то торопливых шести лет?
Бай Линь горько улыбнулась:
— Шесть лет — на самом деле уже очень много. По сравнению с тремя тысячами лет это, пожалуй, лишь капля в море, но та полнота и радость, что подарили эти шесть лет, не сравнятся с тремя тысячелетиями. Я потратила три тысячи лет лишь на то, чтобы ждать, а эти шесть лет провела рядом, наблюдая, как тот ребенок превращается в юношу.
Бай Линь сняла с пояса украшенный резьбой в виде дракона нефритовый кулон и протянула Цин Вань:
— Сяо Цин, через мгновение прими облик изящного молодого господина, повесь этот кулон на пояс и покинь городок через южные ворота.
Цин Вань приняла кулон:
— Сестрица...
Бай Линь улыбнулась:
— Все в порядке. Я обрела Дао здесь, в городке Байлун, и теперь можно сказать, что опадающие листья возвращаются к корням.
Стоило им выйти за пределы городка, как Чэнь Мо не выдержал и, поддавшись любопытству, спросил Мо Сяотянь:
— Чего ты за обедом все время украдкой давилась от смеха?
Услышав этот вопрос, Мо Сяотянь снова схватилась за живот и залилась громким смехом.
Чэнь Мо растерялся еще больше:
— Да погоди ты, над чем ты в конце концов смеешься?
Мо Сяотянь бросила на него взгляд и рассмеялась еще заливистей.
Тут и до Чэнь Мо дошло: если вспомнить надетые на нем лохмотья со ста дырами да то, как он усердно уминал еду за обе щеки... он ведь выглядел похлеще любого нищего.
— Сущий голодный бес, переродившийся в человеческом обличье.
Едва Мо Сяотянь и Чэнь Мо покинули городок Байлун, следом за ними потянулись и другие заезжие странники. Среди них были и те самые бывшие соученики, что все эти шесть лет отпускали в адрес Чэнь Мо едкие шуточки.
Следом за ними из южных ворот вышел статный, овеянный благородством молодой господин, разминувшись на выходе с целым отрядом всадников.
Кто-то зоркий в том отряде сразу заметил нефритовый кулон на поясе юноши.
— Главарь! У него на поясе тот самый кулон!
Главарь отряда тут же отдал приказ:
— Следуйте за ними. Как только отъедем подальше от городка Байлун, действуйте. Помните: ни в коем случае не покалечить его.
В то же время несколько теневых фигур бесшумно проскользнули в городок Байлун.
Нищий поднял над головой глиняный кувшин с вином и сделал огромный жадный глоток; пролившееся мимо вино ручейком потекло прямо ему в рот.
Спустя мгновение нищий с размаху швырнул пустой кувшин о землю, разбив его вдребезги. Шатаясь и спотыкаясь, он добрел до ворот Поместья Бай и постучал в медные кольца на створках.
— Заходи.
Из глубины поместья донесся слабый голос Бай Линь, и створки парадных дверей со скрипом отворились сами собой.
Они встретились взглядами. Бай Линь через силу выдавила из себя улыбку:
— Ты пришел.
Нищий стряхнул с себя хмель:
— Я пришел. Хорошее вино... Давно не виделись.
— Помню, раньше ты не пил.
Нищий рассмеялся:
— Раньше не пробовал — не понимал. А потом узнал, что вино и правда великая вещь, от тоски помогает.
— Спасибо, что выручил вчера Чэнь Мо.
Нищий пренебрежительно махнул рукой:
— Пустяки, дело-то житейское.
— Теперь я хочу попросить тебя об одной услуге.
— Попросить?
Само это слово заставило нищего замереть на месте. И впрямь — если приглядеться, лицо Бай Линь было мертвенно-бледным, голос — слабым, от нее веяло безысходностью человека, чей земной путь подходит к концу. Разве это была та самая Бай Линь из его воспоминаний?
Та женщина, что подавляла всех героев и уступала лишь одному человеку; та девушка, что танцевала с мечом при свете луны, с презрением взирая на весь мир; та Бай Линь, что из простой гордости в один миг стала Демоническим Императором целой провинции.
Куда же делась ее гордость? Вторая в мире в былые дни — сегодня она просит о помощи?
Прежде она сияла чистой луной на небесах — ослепительная, вызывающая благоговейный трепет и столь недосягаемая, — а теперь превратилась в это.
В груди нищего поднималась горькая ярость: он считал происходящее несправедливым и недостойным ее.
— Если бы не он, ты бы не стала такой...
Не успел нищий договорить, как Бай Линь перебила его:
— Все это дела давно минувших дней.
Нищий попытался возразить:
— Но...
— Никаких но. У каждого своя судьба.
Нищий тяжело вздохнул и с горькой усмешкой произнес:
— Говори, что мне нужно сделать?
— Тогда вся надежда на тебя...

Комментарии

Загрузка...