Лю Цинхань опустил чайную чашку и, обернувшись на голос, увидел, что рядом с ним стоит мужчина. Тот сложил руки в приветственном жесте и низко поклонился, а следовавшая за ним девочка попыталась повторить его движение: опустив голову, она согнулась в поклоне, но при этом украдкой бросала на Цинханя любопытные взгляды.
Оценив одежду и украшения незнакомца — его золотистые одежды прямо-таки слепили глаза, и в памяти Лю Цинханя не нашлось никого, кто осмелился бы носить столь яркие цвета, а пояс был унизан драгоценными камнями и золотом, что выдавало человека несметного богатства и высокого происхождения, — он заметил за его спиной два меча, большой и маленький, придававших ему вид настоящего странствующего рыцаря. Выражение лица Лю Цинханя мгновенно стало строгим: он понял, что перед ним человек необычайного происхождения, а сам он, будучи совершенно чуждым боевым искусствам, ни в коем случае не смел связываться с подобными людьми.
Коснувшись рукояти своего меча и положив его на соседний табурет, Лю Цинхань подавил охватившее его беспокойство и, стараясь держаться непринужденно, как подобает бывалому человеку из мира Цзянху, махнул рукой:
— Ничего страшного. Если братушка не возражает, прошу к нашему столу.
— Ха-ха, тогда премного благодарен, братушка! — радостно рассмеялся мужчина и уселся напротив Лю Цинханя, а девочка послушно придвинула стоявший рядом длинный табурет и тихонько опустилась на него.
— Эй, хозяин! — позвал златокудрый мужчина, и к ним тут же, расплывшись в улыбке, подбежал трактирный слуга. — Подай-ка нам лучших закусок да завари хорошего чаю. А эту мелочь разменяй где-нибудь на досуге, остальное оставь себе — купишь в чайную новую посуду.
С этими словами он вытащил из кошелька несколько серебряных монет и вложил их в руки слуги.
Слуга, повидавший на своем веку немало людей, взвесил серебро на ладони, тут же расплылся в сияющей улыбке и принялся усердно кланяться. В мгновение ока он вернулся с подносом, уставленным самыми разными сладостями, так что весь столик перед Лю Цинханем оказался завален угощением.
Хотя в прошлом Лю Цинхань и принадлежал к знатному роду, отец его никогда не предавался излишествам и в еде был крайне скромен. С удивлением глядя на этого человека, он почувствовал еще больший интерес к нему. Лишь теперь ему удалось разглядеть лицо незнакомца: кожа белая, как нефрит, губы словно тронуты киноварью, а брови — будто нарисованы тушью. Прекрасное, утонченное лицо, а в глазах пляшут веселые искорки, от которых невозможно отвести взгляд.
Заметив, что Лю Цинхань пристально разглядывает его, но из-за маски невозможно понять намерения собеседника, мужчина почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В конце концов, это стало в тягость, но, помня, что незнакомец любезно уступил ему место, он не решался задавать резких вопросов и потому решил нарушить странное молчание:
— Я Е Ляньи из Усадьпы Сокрытого Меча. Не подскажешь имя братушки?
Лю Цинхань слегка вздрогнул, понимая, сколь бестактно он только что себя вел, и перевел взгляд на сладости.
— Меня зовут Лю Цинхань.
— А? — Е Ляньи услышал имя Лю Цинханя, широко распахнул глаза и с любопытством уставился на него, словно пытаясь разглядеть насквозь.
— Мм? — Лю Цинхань тоже растерялся от такой реакции, не понимая, где оговорился, но спрашивать не смел, опасаясь выдать себя с головой.
Е Ляньи покачал головой, разглядывая Лю Цинханя то с одной, то с другой стороны, и на его лице появилось выражение глубокого уважения:
— Брат Лю поистине скрывает свое истинное лицо под личиной простоты. Если я не ошибаюсь, эта маска — не что иное, как Достойная Опоры, коей дозволено владеть лишь ученикам клана Тан из Башу.
Видя, что Лю Цинхань молчит, Е Ляньи еще сильнее утвердился в своей догадке:
— Как-то раз я слышал от учителя, что клан Тан — это семья-клан, где все ученики носят фамилию Тан, и ни один человек со стороны никогда не удостаивался подобного знака отличия. Судя по всему, брат Лю либо связан с кланом Тан узами величайшего доверия, либо обладает столь выдающимся боевым мастерством, что заслужил признание самого главы клана.
Сердце Лю Цинханя забилось сильнее. Он-то считал эту маску самой обыкновенной, но кто же знал, что у нее столь сложное происхождение. Не имея возможности выдать свое смущение, он лишь слегка улыбнулся, вспомнив наставления Се Чжундао.
Сидевший напротив Е Ляньи проникся к нему еще большим уважением, решив, что перед ним великий мастер. Поправив воротник, он внезапно поднял чашку чая:
— Е Ляньи приветствует старшего!
Услышав это, Лю Цинхань больше не смог сдерживаться и рассмеялся:
— Старшего? Брат Е, сколько тебе лет?
Е Ляньи почесал затылок, но чашку из рук не выпустил:
— В прошлом месяце исполнилось девятнадцать.
— Ха-ха-ха, раз так, то мне, пожалуй, тоже придется называть тебя старшим. Мне нынче всего восемьнадцать.
Не обращая внимания на выражение лица Е Ляньи, Лю Цинхань чокнулся с ним своей чашкой и сделал глоток.
Е Ляньи густо покраснел от стыда, чувствуя себя так, будто провалился сквозь землю. Хрицаватый голос Лю Цинханя в сочетании с маской клана Тан создавали впечатление, что перед ним настоящий небожитель, оттого он и поспешил с выводами, сев в лужу. Однако любопытство его к Лю Цинханю лишь возросло: в свои восемьнадцать, не будучи членом твердыни клана Тан, он сумел стать их учеником — значит, за его плечами скрывается немало тайн. Подумав об этом, он улыбнулся, избавившись от чувства неловкости, и тоже осушил чай до дна.
Сидевшая рядом девочка мало что понимала в их разговоре, зато меч Лю Цинханя показался ей невероятно заманчивым. Во время их беседы ее тонкая ручка потянулась прямиком к Мечу Ухуа, намереваясь стянуть его к себе и хорошенько поиграть.
Однако ее движение не ускользнуло от внимания Е Ляньи. Заметив, что рука девочки уже почти касается клинка, он испуганно вскричал:
— Сяо Сяо! Нельзя!
Закричав, Е Ляньи резко дернул девочку на себя с такой силой, что та едва не рухнула на пол.
Девочка, которую назвали Сяо Сяо, обиженно посмотрела на Е Ляньи, но тот даже не подумал ее утешать — напротив, лицо его сделалось суровым:
— Сяо Сяо, запомни раз и навсегда: ни в коем случае нельзя прикасаться к чужому оружию! Иначе — смерть на месте!
Сначала девочка хотела воспротивиться, но при слове смерть ее лицо мгновенно исказился от ужаса. Она закивала изо всех сил, а из глаз ручьями полились слезы. Увидев это, Е Ляньи потрепал ее по голове и с глубоким извинением обратился к Лю Цинханю:
— Брат Лю, прости за этот фарс. Сяо Сяо — моя ученица, я подобрал ее в прошлом месяце на улице Цяньтан, когда она просила милостыню. Мне стало жаль бедняжку, я купил ей немного еды, но с тех пор она неотступно следовала за мной. Пришлось взять её в ученики, дать свою фамилию и имя Сяо Сяо, а заодно обучить кое-каким боевым приемам. Позже выяснилось, что родные родители бросили ее, когда ей было всего пять лет, и с тех пор она скиталась по улицам, попрошайничая — уже целых девять лет прошло. В мире Цзянху она еще совсем ничего не смыслит, так что прошу тебя, брат Лю, не суди строго.
Выслушав его, Лю Цинхань взглянул на девочку. Она была худенькой, невысокого роста — всё, как и говорил Е Ляньи, судя по всему, ей пришлось изрядно хлебнуть лиха. Неизвестно почему, но это напомнило ему о собственном положении, и в сердце всколыхнулось сострадание. Положив меч на колени Е Сяосяо, он легко ущипнул ее за щеку:
— Сяо Сяо, если что-то интересно — просто скажи. Если так нравится, можешь забрать его себе, я не против.
Лю Цинхань интриговал Е Ляньи всё сильнее. В народе говорили, что люди из клана Тан своенравны и к ним трудно найти подход, но этот брат Лю оказался совершенно другим: в нем не было ни капли давящей агрессии, что заставило Е Ляньи уважать его еще больше.
Получив ножны, Е Сяосяо тут же попыталась вытащить клинок, но как бы она ни тужилась, меч не сдвинулся ни на йоту. Страшно расстроившись, она надула губки и вернула оружие Лю Цинханю, после чего ее внимание вновь переключилось на сладости.
Е Ляньи выпрямил спину, вытянул шею, и его взгляд тоже приковал меч Лю Цинханя. Столь комичное движение заставило Лю Цинханя усмехнуться:
— Брату Е, часом, не передалось ли и твое любопытство от Сяо Сяо?
— Э-э... хе-хе... — вид у Е Ляньи был человека, чьи тайные мысли раскрыли. Он виновато усмехнулся и выпрямился, но тянуть руки к чужому оружию, как это сделала Сяо Сяо, было уже неудобно. — Брат Лю, мы, ученики Усадьпы Сокрытого Меча, питаем непреодолимую страсть к легендарному оружию. Увидав незнакомый клинок, мы просто не в силах совладать с собой. Только что я глядел на твой меч и думал, что он выглядит донельзя просто — ну точь-в-точь обыкновенный клинок. И тем не менее Сяо Сяо приложила все силы, но даже не смогла его сдвинуть. Поистине странное дело.
Услышав это, Лю Цинхань вспомнил предостережение Се Чжундао о том, что меч ни в коем случае нельзя обнажать, и его тут же бросило в холодный пот. Украдкой он сжал рукоять и большим пальцем слегка подтолкнул гарду — клинок не сдвинулся ни на волосок. Приложив чуть больше усилий, он обнаружил, что меч по-прежнему сидит как влитой. Размышляя об этом, он понял: Се Чжундао наверняка знал, что он никогда не занимался боевыми искусствами, а потому не сможет вытащить меч из ножен, и нарочно разыграл из себя таинственного мастера, чтобы к нему никто не смел приставать.
Е Ляньи продолжал с упоением рассуждать о мечах, но Лю Цинхань не улавливал и половины сказанного. Наконец, он не выдержал и прервал собеседника:
— Судя по твоим словам, брат Е, Усадьпа Сокрытого Меча специализируется исключительно на ковке оружия?
— Кхе! Кхе! — Е Ляньи подавился слюной, и его лицо приняло крайне странное выражение. — Брат Лю... ты... неужели до этого никогда не покидал пределы Башу?
Не зная, что ответить, Лю Цинхань был вынужден промолчать. Заметив это, Е Ляньи тяжело вздохнул:
— Ох, брат Лю, ты, должно быть, человек невероятно целеустремленный и никогда не отвлекаешься на пустяки. Будь у меня такое упорство, я бы превзошел своего четвертого брата в боевых искусствах в два счета.
Он сделал еще один глоток чая:
— Раз уж сегодня нам довелось встретиться, позволь мне ввести тебя в курс дел нашего Цзянху.
Говоря о влиянии в мире Цзянху, в первую очередь нельзя не упомянуть Обитель Тяньцэ в Дунду. Эта обитель была основана самим императором Тайцзу, и в те времена там служили такие мужи, как достопочтенный Цзиндэ и достопочтенный Шубао. Какая же слава гремела вокруг них, сколь велики были их боевые заслуги! Попасть в Обитель почиталось за высочайшую честь для любого воина. Все тамошние бойцы были искусны в ратном деле и владели любыми видами оружия, но превосходили всех прочих в искусстве владения длинным копьем. Увы, после притеснений со стороны императрицы У и при тайном надзоре Армии Божественной Стратегии нынешняя Обитель Тяньцэ растеряла былое величие. Большинство воинов погибли на полях сражений, а смену им никто не готовит — как прискорбно, как горько.
Помимо Обители Тяньцэ, существует еще одно место, неразрывно связанное с императором Тайцзу — Шаолиньский монастырь у подножия горы Шаоши. Кунг-фу этих лысых монахов поистине устрашает! Год назад я поднимался туда со вторым братом, чтобы испытать свое мастерство, и представь себе — меня отлупил какой-то сопливый монах-послушник, который к тому же выглядит моложе меня! Не зря говорят: все боевые искусства берут начало в Шаолине — и это чистая правда.
Среди пяти великих гор неизменно упоминается Чуньян. Поговаривают, будто некий великий наставник из Чуньяна постиг даосский Путь и по приглашению императрицы У поднялся на гору Хуашань, где и основал секту Чуньян. Изначально там собирались лишь отшельники, ищущие бессмертия, но кто бы мог подумать, что их боевые искусства ничуть не уступают чужим? Их чистейшая внутренняя энергия заставляет любого отступить на три шага назад. К счастью, они чужды распрям в Цзянху и никогда не вмешиваются в чужие дрязги, хотя мне всегда казалось, что эти люди лишь притворяются благородными, вызывая лишь отвращение.
Впрочем, хватает в Цзянху и тихих уголков — например, Швейная мастерская Семи Красавиц с павильоном Иин и Долина Ваньхуа. Павильон Иин был основан матушкой Гунсунь, собиравшей бездомных сирот. Все тамошние девушки исхищрились в танцевальном искусстве, но со временем их число росло, и в конце концов они превратились в целую секту. Тогда матушка Гунсунь построила у Иньского озера Швейную мастерскую Семи Красавиц и передала последовательницам искусство меча Обезьяньего царя, которым владела сама. С тех пор всё больше женщин стали стекаться туда в поисках славы. Их танец с мечами поистине бесподобен — однажды я непременно возьму тебя с собой, брат Лю, чтобы ты взглянул на это своими глазами.
Услышав это, Лю Цинхань испытал странное чувство дежавю. Швейная мастерская Семи Красавиц находилась в пределах Гуанлина, и ему уже доводилось любоваться тем, как тамошние девушки танцуют с мечами — словно раскаты грома усмиряют гнев небес, а речные воды отражают чистый свет. Образ этот навечно запечатлелся в его сердце. Только вот он и помыслить не мог, что Швейная мастерская — это не просто место для развлечений, а мощная секта Цзянху. Кругозор Лю Цинханя заметно расширился.
Что же до Долины Ваньхуа, то это излюбленное пристанище литераторов и поэтов. Ее ученики искусны во всем: в игре на цине, шахматах, каллиграфии и живописи, однако никому не советую пренебрегать их боевыми навыками...
Стоило зайти речь о литераторах и поэтах, как Цинхань тут же потерял всякий интерес. Он никогда не жаловал образованных людей, и Долина Ваньхуа казалась ему пустой тратой времени, а потому он благополучно пропустил мимо ушей все дальнейшие слова.
Е Ляньи упивался собственным красноречием, совершенно не замечая, слушает ли его Лю Цинхань, и продолжал трещать без умолку:
А еще есть Вилла Властного Клинка и наша Усадьпа Сокрытого Меча. Мы оба куем знаменитое оружие, а техники наши во многом схожи, оттого между нами давняя вражда. Как-то раз я отдыхал в чайной, так меня едва не зарубил ученик Доминирующего Клинка — спасибо, что увернулся вовремя, а не то не видать бы мне белого света.
Клан Тан, Культ Пяти Бессмертных, Секта В Багрянце, Союз Трех Рек...
Е Ляньи, судя по всему, впервые за долгое время нашел благодарного слушателя и теперь изливал душу Лю Цинханю, не в силах остановиться, отчего бедный Лю Цинхань уже клевал носом.
...А еще... поговаривают, будто недавняя гибель десятков людей в резиденции наместника Хуайнаня — дело рук именно этих людей. Способ убийства, о котором мне рассказывал учитель, просто не укладывается в голове...
Лю Цинхань вздрогнул, словно пораженный молнией, вскочил, опершись о стол, и опрокинул табурет. Бледный, весь в испариной, пропитавшей нижнюю одежду, он с ужасом уставился на Е Ляньи.

Комментарии

Загрузка...