Жена Ма Третьего являлась к нашему дому уже две ночи подряд, оставляя после себя лишь короткие угрозы, и от этой неизвестности семья погрузилась в пучину паники.
Продолжись все так и дальше, мы бы умерли не от ее руки, так от разрыва сердца со страху.
Всю ночь никто не сомкнул глаз – за исключением меня, трехлетнего малыша, спавшего крепким, безмятежным сном.
На утренней заре дед принял решение: отправить отца в местечко Саншилипу к местной шаманке по имени бабушка Лю, промышлявшей общением с духами, чтобы та помогла разобраться с напастью.
Была, правда, одна загвоздка: эта бабушка Лю брала за свои услуги огромные деньги – не меньше ста юаней за один прием, да еще требовала угощать ее отборным вином и табаком.
Для нынешних времен сто юаней – сущие копейки, так, на один обед в кафе, но тогда обычный рабочий получал чуть больше юаня в день, так что для нашей семьи это была астрономическая сумма.
Однако какая уж тут экономия, когда на кону стоит жизнь внука, да и вся семья рискует сгинуть от лап ожившего мертвеца.
Чуть свет отец с синими кругами под глазами со всех ног бросился в Саншилипу, прихватив с собой деньги и дары.
Нрав у бабушки Лю оказался крутой, уговорить ее было непросто, и только после долгих уговоров она согласилась нанести визит. При этом ехать пешком она категорически отказывалась – ей подавай повозку с ослиной упряжью. Отцу пришлось раскошелиться еще на несколько юаней, чтобы нанять транспорт и доставить прорицательницу прямо домой.
Бабушка Лю разменяла седьмой десяток, передвигалась на перевязанных с детства ножках, попыхивала длинной медной трубкой и разговаривала, неизменно задрав подбородок, глядя на окружающих так, словно они пустое место.
Дед встретил ее со всеми возможными почестями, главным образом потому, что наслышан был о ее великом искусстве: поговаривали, будто в своем деле она не ошибалась ни разу.
Сделав глубокую затяжку, старая карга выдохнула через нос несколько слов: ─ Где ребенок? Ведите, пусть гляну.
Услышав это, дед тут же велел матери вынести меня из комнаты.
Только тогда бабушка Лю опустила взгляд и скользнула по мне глазами. И в ту же секунду лицо ее исказилось от ужаса, словно она узрела нечто невообразимое: старуха с размаху брякнулась передо мной на колени, задрожав всем телом: ─ Недостойная ученица традиции чумасянь из Саншилипу, Лю, сорок лет почитающая бессмертных духов дома Чан, молит небо и духов о прощении за то, что потревожила их покой!
С этими словами она принялась отбивать один за другим громкие земные поклоны.
Эта сцена повергла всю нашу семью в полный ступор.
Мы ведь с таким трудом притащили ее за тридевять земель, а она едва переступила порог, как тут же шлепнулась на колени перед трехлетним ребенком – что за цирк?
А я, ничегошеньки не смыслящий малыш, глядя на то, как старуха усердно бьется лбом о пол, просто весело хихикал, находя это забавным.
Закончив кланяться, бабушка Лю так и осталась стоять на коленях, не смея подняться.
Отец растерянно моргнул и попытался поднять гостью: ─ Вы чего это, бабушка? К чему такие почести малому дитяти, поднимайтесь же.
─ Пока дух не молвил слова, раба не смеет встать с колен, – пробормотала старуха, боясь даже поднять на меня глаза.
Деду ничего не оставалось, как взглянуть на меня и подсказать: ─ Сяо Цзе, попроси бабушку Лю подняться.
─ Вставай, – сказал я.
Лишь после этого бабушка Лю с облегчением вздохнула, затрепетав всем телом, и, боязливо пятясь, отошла в сторонку.
Мать в полном замешательстве снова увела меня в комнату.
Стоило мне скрыться за дверью, как старуха перевела дух и с упреком покосилась на отца с дедом: ─ Послушайте, хозяева... Раз уж в вашим доме обитает столь могущественный дух, зачем вам понадобилось звать меня? Неужто решили посмеяться над старухой и ее жалкими фокусами?
─ Какой еще дух... Какой дух, помилуйте, у нас отродясь алтаря не было, и никаких духов мы не знаем. Что вы такое говорите, бабушка Лю? – недоуменно переспросил дед, кое-что смысливший в шаманских делах.
─ На вашем внуке лежит печать великого духа, да такого сильного, что он превосходит всех известных мне небожителей во сто крат. Мое кустарное мастерство рядом с ним – пыль на дороге. Пожалуй, мне лучше уйти по добру по здорову, нечего мне здесь позориться, – покачала головой старуха, собираясь уходить.
─ Но ему же всего три года, он совсем кроха, ничего не умеет! Если бы не это, мы бы стали тревожить вас из такой дали, – с отчаянием в голосе запротестовал отец.
Эти слова заставили бабушку Лю заколебаться. Поразмыслив с минуту, она неуверенно произнесла: ─ А можно мне... взглянуть на ребенка еще разок?
─ Да запросто, я кликну его...
Отец уже собрался звать меня.
Но старуха испуганно замахала руками: ─ Нет-нет, погодите, лучше я сама войду, только тихо, чтобы не потревожить дух.
Шаркая своими маленькими ножками, бабушка Лю осторожно просеменила внутрь.
Вновь увидев меня, она снова замерла в почтительном поклоне, а морщинистое лицо расплылось в угодливой улыбке: ─ О Великий Бессмертный, ученик просит позволения взглянуть, молю, не гневайтесь.
С этими словами старуха протянула руку и коснулась моего темени, после чего закрыла глаза, зашептала что-то губами и затряслась в мелкой дрожи.
Прошло всего несколько мгновений, как она резко распахнула глаза, шарахнулась назад на несколько шагов, снова рухнула на колени и трижды звонко стукнулась лбом о дощатый пол, чеканя каждое слово: ─ Не гневайся, Высший Бессмертный, ученик не смел дерзить по злому умыслу!
После этого перепуганная до полусмерти прорицательница поспешно выпятилась во двор.
Отец с дедом бросились следом.
Едва оказавшись на улице, бабушка Лю вытащила из кармана ту самую сотню юаней, что дал ей отец, добавила к ней еще столько же из собственного кошелька и сунула отцу: ─ Братец, возьми-ка деньги обратно.
Дед опешил, решив, что она отказывается нам помогать, и нахмурился: ─ Бабушка Лю, что это значит? Вы что же, отказываетесь выручать нашу семью?
─ Вовсе не отказываюсь, просто брать с вас плату я не смею. Для меня величайшая честь за всю жизнь послужить Высшему Бессмертному, какая уж тут плата! Забирайте деньги назад, считайте это моим скромным даром вашей семье, – проговорила старуха с таким благоговением, что от ее прежней напыщенности и следа не осталось.
Лишь позже, после долгих расспросов деда, бабушка Лю поведала правду: оказывается, едва завидев меня, она ощутила от моего тела мощнейшие волны бессмертной ауры, приняв нас за таких же служителей духов. Но приглядевшись внимательнее, она поняла, что во мне запечатан невероятно древний дух – по меньшей мере с тысячелетней выучкой, вот только искра эта в моем теле еле теплилась, явно пережив в прошлом страшный разгром, из-за чего сознание хозяина еще не пробудилось.
Будучи опытной шаманкой, бабушка Лю отлично понимала всю мощь таящейся во мне сущности, а потому не смела выказывать и тени неуважения, не то что брать деньги за работу.
Денег она не взяла, зато поклялась всеми святыми, что за дела семьи У возьдется всерьез – отныне наши проблемы стали ее проблемами, и даже если придется положить на кон собственную жизнь, она гарантирует, что я останусь цел и невредим.
Услышав это, домашние наконец уразумели, почему в день моего рождения к нашему порогу стекались сотни хорьков и лис, отвешивая земные поклоны.

Комментарии

Загрузка...