Спустя одну стражу вложение внутренностей наконец завершилось. Двое слуг вынесли Чжэн Чжуси на носилках из задних помещений Зала Вечного Огня. Она была укрыта легким, мягким и теплым шелковым одеялом.
— Как все прошло? — подойдя ближе, спросил Дин Сунъянь.
Лицо старшей соученицы было белым как снег, ни кровинки. Губы тоже побледнели, утратив привычный алый цвет.
Чжэн Чжуси с трудом шевельнула губами и слабо улыбнулась:
— Все хорошо, все как обычно.
При слугах она не стала вдаваться в подробности, но смысл ее слов был ясен:
«Я не проходила вложение внутренностей Алой Птицы по старому методу, поэтому мне трудно сравнивать. Знаю только, что пока никаких отклонений нет».
Дин Сунъянь переживал лишь за сам процесс – в своем усовершенствованном методе он ничуть не сомневался. Услышав ответ, он успокоился и пошел рядом с носилками, сопровождая Чжэн Чжуси до самого малого двора Десяти Тысяч Лощин.
Тао Вэньшу в этот день не стала заниматься делами и ждала дома. Увидев, что состояние Чжэн Чжуси вполне сносное, она втайне вздохнула с облегчением.
Переложив дочь на кровать, она задала несколько вопросов о самочувствии, а затем сама принялась рассказывать о последних событиях в секте Сяомин. Так Чжэн Чжуси не приходилось через силу отвечать, а разговор не давал ей уснуть раньше времени от скуки и слабости.
Спать Чжэн Чжуси пока было нельзя, и дело заключалось не в обезболивающем отваре. Немного восстановив силы, она должна была немедленно направить истинную ци сияния свечи особым путем через внутренности Алой Птицы, чтобы этот чужеродный орган окончательно стал частью ее тела.
Она уже проделала это, едва очнувшись после вложения внутренностей. Однако нечеловеческие органы отличались от инородных энергетических врат: для закрепления требовалось провести ци в общей сложности трижды, выжидая между подходами не менее двух кэ (30 мин.), чтобы тело успевало приспособиться. В самый первый раз, еще во время вложения внутренностей, истинную ци направлял старейшина-наставник.
Видя, что старшая соученица под надежным присмотром учителя, Дин Сунъянь еще немного понаблюдал за ее состоянием, попрощался и вернулся в свой дворик на краю утеса у озера.
Зимнее солнце светило холодно и тускло. Дин Сунъянь зажег масляную лампу и задумался: можно ли выделить из Карты Дао Великого Начала Малый метод Беспредельного? И если да, то как именно?
Недостаточно было просто выбрать шесть ключевых энергетических врат, включая «Единое Дао», и добавить к ним врата, соответствующие Карте звезд Небесного Круга и Карте свечи, озаряющей долгую ночь. Предстояла довольно сложная перестройка. Как без остальных врат обеспечить полноценную циркуляцию ци бытия и небытия всех явлений? Как направлять ее, чтобы сохранить свойство «развитие Дао и Дэ» и в итоге добиться устойчивого преобразования в истинную ци малого беспредельного? Во всем этом требовалось разобраться. Соответственно, и способ открытия некоторых врат требовалось изменить.
Будь на его месте кто-то другой, пусть даже тоже вкусивший Дицзяна, на создание Малого метода Беспредельного у него ушло бы два-три месяца, а то и полгода-год. Но у Дин Сунъяня был Метод Небесного Сердца.
Он закрыл глаза, сосредоточился на Море сознания и принялся тихо, в определенном ритме повторять:
— Чтобы обмануть других, сначала обмани себя. Ложное может стать истинным: если поверишь – так оно и будет...
Он повторял эти слова снова и снова, обманывая себя, заставляя тело временно поверить, что все энергетические врата, кроме нужных ему 365, еще не открыты до конца и не могут проводить истинную ци. Шесть ключевых врат и 360 врат Карты звезд Небесного Круга совпадали в одном месте – в точке цзуцяо между бровями.
Раз за разом... Наконец Дин Сунъянь почувствовал, что истинная ци течет только через нужные энергетические врата.
Он тут же воспользовался развитием Дао и Дэ, чтобы прочувствовать, где именно циркуляция идет неровно и как при этом меняется истинная ци. Шаг за шагом он исследовал процесс и вносил изменения.
Незаметно в комнату проникли лучи полуденного солнца, и только тогда Дин Сунъянь обнаружил, что миновала целая стража.
Он взял кисть и записал свои ощущения, результаты внесенных изменений и мысли по дальнейшей доработке. Затем сбросил состояние самовнушения, вернув обычный ток ци бытия и небытия всех явлений.
Слишком долго оставаться в состоянии «Малого метода Беспредельного» он не решался: боялся, что тело окончательно поверит в обман и уже открытые энергетические врата постепенно вернутся к обычному состоянию. Это означало бы падение ступени.
«По две стражи в день – и за шесть-семь дней должно получиться выделить и доработать Малый метод Беспредельного» — с предвкушением подумал Дин Сунъянь, с удовольствием разминая затекшее тело.
Поражаясь тому, насколько идеально Метод Небесного Сердца и сила Хаоса дополняют друг друга при освоении и создании техник, он вдруг ощутил настоящий холодок страха:
«Если даже я способен на такое, то насколько страшна демоница Цзи, которая вкусила больше плоти Дицзяна, да еще и в совершенстве владеет полным Методом Небесного Сердца?»
Дин Сунъяню оставалось утешаться тем, что у него хотя бы были знания из прошлой жизни, а значит, в широте взглядов и разнообразии идей он, пожалуй, превосходил демоницу Цзи.
***
Младшей соученице Чжэн после вложения внутренностей Алой Птицы требовалось время на восстановление, и Вань Гухуну, который поправился совсем недавно, пришлось взять на себя обучение Дин Сунъяня Семи мечам озаряющей ночь свечи.
Учитывая, что старшему соученику Ваню пока не стоило перенапрягаться, Дин Сунъянь в основном отрабатывал формы самостоятельно, время от времени прерываясь, чтобы задать вопрос или обсудить технику.
Вань Гухун стоял в стороне в расслабленной позе, обхватив меч руками. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее каменело его лицо, а проступавшие все отчетливее двойные зрачки медленно расширялись.
Когда он наставлял Дин Сунъяня в Искусстве меча Звезд Небесного Круга, из-за необходимости изучить множество приемов они переходили к следующей форме, как только была освоена предыдущая. Лишь изредка он просил младшего соученика выполнить все изученное разом, чтобы оценить картину целиком. Таких случаев было немного, да и Дин Сунъянь тогда допускал немало ошибок. Вань Гухун просто поражался тому, как быстро тот учится и как каждое его замечание заставляет задуматься. Поистине гений боевых искусств! Это невольно подстегивало и самого Вань Гухуна, но ничего из ряда вон выходящего он в этом не видел.
Однако теперь в Семи мечах озаряющей ночь свечи, которые исполнял младший соученик Дин, Вань Гухун не мог найти ни единого изъяна. Каждый взмах словно воплощал заложенный в нем принцип – безупречно, восхитительно.
Даже их учитель Тао Вэньшу демонстрировала Семь мечей озаряющей ночь свечи лишь немногим лучше, и то за счет более высокой ступени.
Понаблюдав еще немного, Вань Гухун почувствовал, как спина взмокла от пота: на ровном месте он ощутил огромное давление.
«Так вот каково обычно приходится младшей соученице?»
***
Семь дней спустя Дин Сунъянь с квадратным коробом в руках постучал и вошел в покои Чжэн Чжуси. Старшая соученица полулежала на кровати с книгой в руках.
— Что читаешь? — мимоходом спросил он.
Чжэн Чжуси, уже привыкшая к ежедневным визитам младшего соученика, пробормотала:
— Целыми днями лежать скучновато. Вот, снова достала твою «Легенду о Белой змее».
— Сказала бы раньше, я бы тебе каждый день по новому сказу сочинял, — с улыбкой ответил Дин Сунъянь, придвигая табурет и усаживаясь. — Забыла, что твой младший соученик – бывший сказитель?
— Договорились. Тогда в следующий раз, когда буду проходить вложение внутренностей, — без стеснения приняла его предложение Чжэн Чжуси.
Дин Сунъянь достал из-за пазухи довольно толстую тетрадь и протянул ей. На обложке были выведены четыре иероглифа: «Малый метод Беспредельного».
Когда Чжэн Чжуси взяла тетрадь, он с улыбкой пояснил:
— Я выделил его из Карты Дао Великого Начала. Когда поправишься, уделяй ему хотя бы по полстражи в день. С твоими талантами года через два ты его полностью освоишь. А я к тому времени наверняка уже разберусь с методами созидания врат и вложения внутренностей для него.
Если будешь осваивать Малый метод Беспредельного параллельно, то сколько бы скрытых изъянов ни оставалось в «Каноне свечи, озаряющей долгую ночь», они не помешают тебе в будущем попытаться прорваться на Ступень Небожителя. Разве что прорыв придется совершать с опорой именно на этот метод.
Заметив, что Чжэн Чжуси колеблется, Дин Сунъянь привел решающий довод:
— Достигнув Ступени Небожителя с твоим пониманием «Канона свечи», ты сама сможешь довести его до совершенства. Я тоже на это способен, но мало ли что случится. Вдвоем надежнее.
— Не накликай беду! Буду я его осваивать, буду, — Чжэн Чжуси сморщила нос и укоризненно посмотрела на младшего соученика.
Этот довод сработал безотказно. Противиться такой логике она просто не могла.
Убрав Малый метод Беспредельного, Чжэн Чжуси посмотрела на него с тревогой:
— Ты все эти дни только над ним и сидел, днем и ночью?
Она знала, что еще недавно младший соученик Дин с головой ушел в доработку Меча сновидения и освоение Искусства меча Звезд Небесного Круга, не помышляя о выделении нового метода из Карты Дао Великого Начала. Значит, за эту работу он взялся совсем недавно.
— Всего по две стражи в день, ничего сложного. Труднее всего оказалось красиво вывести иероглифы на обложке, — пошутил Дин Сунъянь. — Моим обычным тренировкам это тоже не помешало. Применять Семь мечей озаряющей ночь свечи и Искусство меча Звезд Небесного Круга, добившись успехов на Человеческой ступени, и на пике Ступени Великого Развития – совершенно разные ощущения.
До этого он намеренно откладывал развитие обеих техник на этапе Ступени Великого Развития, потому что хотел глубже прочувствовать, как соответствующие искусства меча проявляются на низких ступенях, и нащупать общие закономерности и принципы, скрытые в формах.
Услышав слова младшего соученика, Чжэн Чжуси на мгновение замерла, а затем с искренним сочувствием произнесла:
— Тяжко же сейчас старшему соученику Ваню...
— Да, рвения у него теперь хоть отбавляй, — с легкой иронией усмехнулся Дин Сунъянь.
Затем он перевел разговор на себя:
— Чтобы привыкнуть к искусству передвижения «Иллюзорный облик Завершенной Луны» уровня пика Ступени Великого Развития и как следует его освоить, я сегодня специально сбегал в городок Пинху, а потом бегом вернулся на гору.
С этими словами он поднял стоявший рядом квадратный короб и с улыбкой добавил:
— Заодно принес тебе кое-каких гостинцев.
Крышка короба поднялась, открыв два блюда.
Первым был ледяной творог, посыпанный несколькими лепестками сливы. Вторым – нарезанная аккуратными кружочками баранья колбаса из рубца, начиненного курдючным жиром и кровью. Из-за светлого жира ее называли «белой», а перед подачей долго варили в густом пряном бульоне.
Ледяной творог не растаял, сохранив идеальную текстуру замороженных сливок. А белая баранья колбаса не застыла на морозе и источала аромат, словно ее только что вынули из котла.
— Ты одновременно применил волю меча лета и волю меча зимы? — выпалила Чжэн Чжуси, обрадованная и удивленная.
— Всего лишь влияние свойств, — не стал преувеличивать Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси не стала расспрашивать дальше. Взяв небольшую чашу с ледяным творогом, она с улыбкой сказала:
— Надо же, ты помнишь, что я люблю эти два блюда из лавки семьи Мэй.
— Старшая соученица, ты каждый раз заказываешь одно из них. Как тут не запомнить? — с усмешкой ответил Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси зачерпнула ложку лакомства и отправила в рот, полуприкрыв глаза и наслаждаясь тем, как на языке тает сладкая снежная прохлада.
Съев несколько ложек, она с довольным видом спросила:
— Как там сейчас в городке Пинху?
Некоторое время назад секта Сяомин завершила ежегодный набор учеников, и приезжих в городке стало гораздо меньше. Чжэн Чжуси тогда же доложила обо всем, что заметила прежде.
— Стало немного тише, но в целом неплохо, — припоминая, ответил Дин Сунъянь. — Те, кто странствовал по цзянху, торговал в других краях или работал вдали от дома, – многие недавно вернулись в Пинху встречать Новый год.
Заметив, как внимательно слушает старшая соученица, он немного подумал и мягко, неторопливо продолжил:
— Улицы уже увешаны цветными фонарями. В каждом доме сменили персиковые обереги и наклеили новые парные надписи. Детвора не стала дожидаться праздника и вовсю взрывает петарды и хлопушки. То и дело слышно: «хлоп» да «бах»...
(Персиковые обереги (桃符) – парные дощечки из персикового дерева с именами богов-хранителей, которые вешали по бокам входной двери перед Новым годом для отпугивания злых духов. Позже их заменили парные надписи на красной бумаге.)
Персиковые обереги (桃符)
Чжэн Чжуси слушала с мягкой улыбкой, время от времени съедая ложечку ледяного творога.
Вдруг она с радостным удивлением посмотрела в застекленное окно:
— Какой снег пошел!
Дин Сунъянь проследил за ее взглядом. За окном уже густо кружились крупные, словно гусиный пух, хлопья снега.
Они укрывали верхушки деревьев, укрывали крыши, укрывали землю – все становилось белым-бело.
Богатый снег предвещает урожайный год.
****Благодатный снег обещает богатый год (瑞雪兆丰年)** — популярная пословица. Считается, что обильный зимний снег увлажняет почву и убивает вредителей, подготавливая землю к весеннему посеву.

Комментарии

Загрузка...