Глядя на рукописный экземпляр «Легенды о Белой змее», Дин Сунъянь надолго погрузился в молчание, лишь мысленно вздыхая:
«Демоница обещала переписать для меня – и ведь действительно переписала...
Ты же из Пути Искоренения Мудрости, с чего бы такая честность? Разве ваша специализация – не обман?
Ведет себя как сталкерша: когда я сказывал у храма Данкана, она наверняка пряталась где-то поблизости и тайком подслушивала...»
Долистав до последних страниц, Дин Сунъянь обнаружил, что Цзи Ханьи не только переписала текст, но и слегка отредактировала три песни, добавив к ним ноты для цитры и пипы.
«А она весьма разносторонне одарена...» — Дин Сунъянь прицокнул языком, отложил «Легенду о Белой змее» и извлек из книжной стопки припрятанный «Тайный каталог гор и морей».
При свете масляной лампы он быстро отыскал нужную запись:
«Зло Таоу: туловище, лапы, клыки, хвост тигра, собачья шерсть, лик человеческий. Хвост длиной в один чжан и восемь чи. Свиреп и непокорен. Вкусивший его превратит свирепость в злодейство, станет властен над расчетами и обманом, не отступит в бою, станет соответствовать знамениям Неба и Земли и сможет предвидеть грядущее».
(Прим. ред.: Таоу (檮杌) – одно из легендарных Четырех Зол, упоминаемое в Каталоге, воплощение дикости и невежества.)
«"Соответствовать знамениям Неба и Земли" – это то же самое, что ощущать Небо и Землю? А "грядущее" – это события будущего? В таком случае "предвидеть грядущее" – действительно означает мастерство в искусстве предсказаний... Демоница Цзи заставила меня поклясться и сохранила мне жизнь, потому что увидела некие сцены из будущего?» — у Дин Сунъяня появились новые догадки о произошедшем.
Но куда сильнее его поразило свойство «власть над расчетами и обманом»:
«Рассеивание морока, сокрытие телесный изменений, обман окружающих, обман себя самого и обман Неба и Землей – все это, похоже, искусное применение данного качества. А в сочетании с "соответствием Небу и Земле" оно превращается в умение "собственным сердцем запечатлеть Небесное Сердце, а Небесным Сердцем напитать сердце человеческое"...
Брат Юян был прав. Банально использовать свойства – слишком топорно, в этом нет ни капли изящества. В каждой из моих особенностей скрыт огромный потенциал для углубления и развития.
Когда после изучения техник секты Сяомин у меня появится основа, я смогу попытаться создать собственные божественные искусства, берущие начало в моих свойствах.
Выходит, я проложу личный путь боевых искусств и стану основателем новой школы?»
От этой мысли Дин Сунъянь ощутил прилив недюжинного азарта и даже слегка возгордился.
А это ведь и впрямь чертовски интересно!
Он и в прошлой жизни всегда любил докапываться до сути вещей, а добившись успеха в бизнесе даже подумывал вернуться в академическую среду ради любимых исследований. Теперь же, когда перед ним открылась возможность основать собственный боевой путь и оставить имя в веках, – мог ли он не воспылать страстью?
Раз уж его угораздило попасть в этот мир без интернета и привычных удобств, нужно найти себе хоть какое-то занятие помимо выпивки и развлечений. Желательно такое, чтобы кровь кипела!
Слегка остудив пыл, Дин Сунъянь разыскал сведения о наследии секты Истинного Духа:
«Труп Шэби: тело зверя, человеческое лицо, собачьи уши, в ушах – две зеленые змеи. Вкусивший его обретет способность призывать божеств и повелевать духами, начнет учиться у самой природы, помогать Небу и оберегать Землю, дух станет нетлен и чист».
«Выходит, Божественное искусство Бесполезности берет начало именно от свойств призыва божеств и нетленного чистого духа», — чем глубже Дин Сунъянь вникал в текст, тем яснее осознавал ценность этого «Тайного каталога гор и морей».
Внимательно изучив еще несколько записей, он надежно припрятал книгу. Затем достал написанный Цзи Ханьи экземпляр «Легенды о Белой змее», прихватил кисть, тушь, бумагу с тушечницей, вышел из западной пристройки и разложил принадлежности на квадратном столе.
Поправив фитиль масляной лампы, чтобы свет разгорелся ровнее и ярче, Дин Сунъянь сел, взялся за кисть и приготовился переписывать историю начисто.
Он уже дал слово продать рукопись Обществу сказителей, чтобы коллеги по цеху могли включить ее в свой репертуар, и намеревался выполнить обещание на совесть. Но если отдать оригинал, написанный рукой демоницы Цзи, а она однажды случайно на него наткнется, новый владелец наверняка навлечет на себя смертельную беду. Не желая подставлять невинных людей, Дин Сунъянь решил взять эту рутинную работу на себя.
Заодно и иероглифы поучит, и каллиграфию подтянет!
Но стоило кончику кисти коснуться бумаги, как Дин Сунъянь ощутил нечто странное.
Он словно заранее видел, куда именно должен лечь каждый штрих, и на инстинктивном уровне понимал, какое расстояние надлежит выдерживать между мазками. А благодаря филигранному контролю силы, присущему Великому мастеру Ступени Закона, выводимые им иероглифы получались безупречными.
Пусть в них не было уникальной возвышенной эстетики, каждая черта ложилась идеально: добавишь каплю туши – станет толстовато, уберешь – отощает, сдвинешь чуть влево – будет тесно, вправо – криво.
«Гармонично, пропорционально, ни малейшего перекоса», — закончив страницу, Дин Сунъянь добрых двадцать вздохов разглядывал свое творение, прежде чем вынести вердикт.
Он и подумать не мог, что в обыденной каллиграфии сокрыто свое Дао, а его собственное «развитие Дао и Дэ» уже вплавилось в дух и волю и, помимо сознательного применения, способно срабатывать пассивно.
«Не зря это старейший Небесный Владыка», — Дин Сунъянь в очередной раз мысленно воздал хвалу останкам Дицзяна-Хуньдуня.
С таким подспорьем переписка пошла на диво скоро: изначально он рассчитывал осилить две главы за две стражи (4 ч.), но в итоге выдал целых пять, переписав почти половину.
В очередной раз заслышав бой барабанов, возвещающих смену стражи, Дин Сунъянь не стал убирать со стола, лишь задвинул дверной засов и завалился спать.
На самом деле, все это время за работой он ждал: вдруг учитель явится за ним посреди ночи, чтобы отвести на встречу с Совершенным Человеком или Верховным мастером. Это стало бы очередным серьезным испытанием.
Но раз на дворе стояла глубокая ночь, а визитеры так и не появились, Дин Сунъянь рассудил, что гостей уже ждать не стоит. Он уснул спокойно и проснулся лишь на рассвете, когда снаружи загромыхала телега золотаря и раздался истошный крик: «Ночные благоухания забира-а-аем!»
Окинув взглядом опустевший двор, Дин Сунъянь расслабленно, с легким чувством ностальгии прихватил горшок и вышел наружу.
Приведя себя в порядок, он набрал полсовка угля, растопил печь и поставил греться котелок.
Затем выудил из буфета в главной комнате яйцо, ловко разбил его о край и вылил содержимое в миску. Сыпанув щепотку мелкой соли, он энергично взбил массу палочками, пока желток не смешался с белком в однородную жидкость.
К этому времени котелок как раз нагрелся. Дин Сунъянь бросил туда ложечку свиного жира, с удовольствием наблюдая, как тот с громким шкворчанием плавится по стенкам.
Следом полетела яичная смесь. Пара быстрых движений железной лопаткой – и масса распалась на мелкие комочки, а по кухне поплыл густой, аппетитный аромат.
Дин Сунъянь глубоко вдохнул и с безмятежным видом опрокинул в котелок вчерашний вареный рис, принявшись обжаривать его вместе с яйцом.
За мгновение до того, как снять блюдо с огня, он щедро сыпанул горсть мелко нарезанного зеленого лука, расцветив бело-желтую массу яркими изумрудными крапинами.
— Выглядит аппетитно! — с усмешкой похвалил он сам себя.
Наложив полную миску жареного риса и зацепив немного солений, он с явным удовольствием уселся за край квадратного стола.
Сложные банкетные блюда были ему не по зубам, но за годы вдали от дома он отлично набил руку на такой вот простой стряпне.
Насыщенный аромат яйца, риса и лука казался почти осязаемым. В сочетании с хрустящими соленьями, пробуждающими аппетит, этот завтрак приносил истинное блаженное насыщение.
— Брат Дин! — в проеме полуоткрытых ворот возникла фигура Сюй Чанъаня.
— Уже завтракал? — приветливо бросил Дин Сунъянь.
— Еще нет, потом куплю пампушку по дороге, — парень воровато проскользнул во двор.
— В котелке еще остался рис, наложи себе сам, — Дин Сунъянь кивнул на печь.
Сюй Чанъань молча отыскал чистую миску, наложил еды и присел сбоку. Он несколько раз открывал рот, явно собираясь что-то сказать, но не знал, с чего начать.
Проглотив последнюю рисинку, Дин Сунъянь покосился на гостя и с легкой улыбкой спросил:
— Видел указ о розыске?
— Ага, — у Сюй Чанъаня был такой вид, словно его мешком по голове ударили. — Как сестрица Цинъянь вообще могла оказаться той самой демоницей Цзи из «Списка несравненных красавиц цзянху»...
— А ты что же думал, что подобные красавицы, способные низвергнуть города и царства, просто из-под камня вылезают? — Дин Сунъяня совсем не заботило, что он и сам до последнего ходил в неведении. Упускать случай прочитать парню нотацию с умным видом он не собирался.
— Тоже верно, — робко покосился на него Сюй Чанъань. — Дядюшка Дин... то есть Цю Чэнь, тоже мертв. Его тело нашли на берегу реки, в нескольких десятках ли (1 ли ≈ 500 м) от города.
«Выходит, из всей этой компании выжили только демоница Цзи да моя так называемая матушка... Значит, второй кошмар демоницы был предзнаменованием такого исхода?» — Дин Сунъянь на секунду замер.
Сюй Чанъань не выдержал:
— Брат Дин... так они тебя похитили?
— Давай не будем ворошить былое. Лучше скажи, неужели мой жареный рис недостаточно вкусен? — у Дин Сунъяня не было ни малейшего желания выискивать настоящих родственников и старых друзей прежнего хозяина тела.
По натуре он был довольно холоден. Вся его внешняя общительность, жизнерадостность и энтузиазм были выкованы суровой действительностью.
— Вкусен, — Сюй Чанъань послушно уткнулся в миску и принялся жадно работать палочками.
Спустя пару минут он снова поднял взгляд:
— Так ты сегодня пойдешь к храму Данкана сказывать?
Дин Сунъянь усмехнулся:
— Нет. Я вступил в секту Сяомин.
Сюй Чанъань поперхнулся и ошарашенно застыл:
— К-когда?!
— Вчера после обеда. Глава секты Сяомин, мастер Тао, узрев мои незаурядные таланты и живой ум, изволила лично взять меня в ученики, — Дин Сунъянь не моргнув глазом выдал эту пафосную формулировку, прикрывая истинное положение дел.
— Ты стал личным учеником главы секты?! — у Сюй Чанъаня глаза на лоб полезли.
Он поймал себя на мысли, что брат Дин с каждым днем подкидывает ему все новые поводы для удивления. Он стал совершенно не похож на того человека, которого Сюй Чанъань знал раньше.
— Разве стал бы я врать? — рассмеялся Дин Сунъянь.
Сюй Чанъань смерил его взглядом, который красноречивее слов говорил: «Да ты только этим и занимаешься».
Помявшись пару секунд, парень смущенно, но с явной надеждой в голосе спросил:
— Брат Дин... когда придет конец года, не мог бы ты замолвить за меня словечко? Чтобы меня тоже взяли в секту Сяомин? Пусть даже самым обычным учеником-послушником.
— Разве ты не мечтал стать великим вором? Боюсь, техники секты Сяомин тебе для этого не подойдут, — Дин Сунъянь попытался представить строгую и правильную старшую соученицу Чжэн Чжуси в роли великого вора, но фантазия подвела.
— Ой, да брось, — затараторил Сюй Чанъань. — Мечты – дело переменчивое!
Между ними все же сохранялось некое подобие соседской дружбы, поэтому Дин Сунъянь обдумал просьбу и кивнул:
— Когда придет время, я попробую.
«В крайнем случае, сделаю из тебя подопытного кролика... В смысле, возьму в первые ученики своей школы. Будешь тестировать мои авторские божественные искусства. Ты будешь звать меня учителем, я тебя – достойным братом, на том и сойдемся».
Сюй Чанъань уже открыл рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но Дин Сунъянь внезапно перевел взгляд на ворота.
Буквально через пару вздохов в проеме показалась Тао Вэньшу в черном даосском одеянии и железном венце. Следом шла Чжэн Чжуси, сменившая наряд на темно-красное платье.
— Ученик приветствует учителя, — Дин Сунъянь встал и почтительно поклонился.
Сюй Чанъань в панике вскочил со стула и неловко скопировал его движения.
— Не нужно излишней вежливости, — Тао Вэньшу шагнула во двор, но, бросив взгляд на Дин Сунъяня, на мгновение замерла.
Дин Сунъянь тем временем учтиво кивнул Чжэн Чжуси:
— Доброе утро, старшая соученица Чжэн.
Та с легкой полуулыбкой отозвалась:
— В тот вечер я и подумать не могла, что ты станешь моим прямым младшим соучеником по боевым искусствам.
— Все благодаря благосклонности учителя, — в присутствии главы секты Дин Сунъянь благоразумно решил не болтать лишнего.
Тао Вэньшу коротко кивнула и извлекла из рукава две вещи:
— Это купчая на дом семьи Чжэнь в переулке Драгоценной Тишины, а это – тайное руководство по созиданию врат, которое изъяли у главаря воров Чжан Жуя. Все это – награда, которую я, твой учитель, для тебя вытребовала. Об остальном поговорим, когда вернемся в секту.
Прим. ред.: По итогам первого тома и с учетом интервью автора об СМП мы проводили голосование о том, кто станет парой для ГГ. По мнению читателей это демоница Цзи Ханьи.
Итоги голосования можно посмотреть здесь: https://t.me/CandBNews/2249.
Интервью с Каракатицей об СМП: https://t.me/CandBNews/2246.

Комментарии

Загрузка...