Глядя на растерянный и полный боли остаточный дух Янь Чанцина, Дин Сунъянь переместил призрачное «семя» к горлу. Из его уст вырвался мрачный, леденящий душу звук:
— Янь Чанцин, где находится исчезнувший Куньлунь?
Опираясь на найденные останки Дицзяна и другие детали, он уже твердо уяснил, что старик бывал в путевом дворце Небесного Владыки, а потому отбросил лишние вопросы и перешел прямо к сути.
Блуждающий дух Янь Чанцина неловко повернулся боком. Непонимающе глядя на юношу, он ответил бесцветным, пустым голосом:
— Куньлунь всегда оставался на своем прежнем месте, между Красными и Черными водами. Просто он был сокрыт от глаз.
(Прим. ред.: В Каталоге описано, что река Красных вод (赤水) вытекает с юго-восточного склона горы Куньлунь, а река Черных вод (黑水) – с северо-западного. они служат естественными границами обители богов.)
В этот момент Су Цинли тихо ахнула:
— Я слышу, я слышу!
Девушку переполняло радостное волнение. Тао Вэньшу, сжимающая длинный меч в ножнах, лишь молча кивнула.
«Вы тоже слышите? Ах да, я ведь и сам не подносил призрачное "семя" к ушам, однако слова звучат ясно... Так даже лучше, не придется тратить время на пересказ, и не заподозрят, что я, как посредник, утаил что-то важное...» — Дин Сунъянь успокоился и начал подбирать слова:
— В таком случае, как можно попасть на Куньлунь?
Полупрозрачный призрак Янь Чанцина мерцал потусторонним зеленым светом:
— Первое – нужно уметь чувствовать Небо и откликаться Земле. Второе – владеть одной из вещей, покинувших Куньлунь в былые годы, или же наследием Небесного Владыки. Третье – отыскать особое место, следуя указаниям из «Тайной сокровищницы Куньлуня».
— «Тайной сокровищницы Куньлуня»? — в один голос переспросили Тао Вэньшу и Су Цинли.
Дин Сунъянь, не раздумывая, задал следующий вопрос:
— Что такое «Тайная сокровищница Куньлуня»?
Лицо призрака едва заметно дрогнуло:
— С тех самых пор, как Ци из рода Ся не унаследовал престол Небесного Владыки, из поколения в поколение находились искатели Куньлуня. «Тайная сокровищница Куньлуня» – это книга, в которой потомки собрали воедино все их находки и обретения.
Дин Сунъянь не стал отвлекаться на детали престолонаследия и перешел к главному:
— Где сейчас «Тайная сокровищница Куньлуня»? И где расположено то особое место?
— После того как старик получил тяжелые раны из-за останков Дицзяна, ему пришлось прежде времени покинуть Куньлунь. Старик обронил эту книгу на самом внешнем гиблом рубеже, — лицо остаточной души слегка исказилось болью воспоминаний.
— Останки Дицзяна... — едва слышно пробормотала себе под нос Су Цинли.
Янь Чанцин монотонно продолжил:
— То особое место не описано в «Тайной сокровищнице Куньлуня» напрямую. Старик нашел его самостоятельно: изучив записи предшественников, отделив зерна от плевел и правду от лжи, проведя нумерологические вычисления и лично исследовав местность.
Старик не стал вписывать эти данные в книгу, сохранив их лишь в своем сердце. Ибо, случись ему угодить в безвыходное положение, этим можно было бы выкупить себе жизнь.
На этих словах на лице призрака проступило подобие усмешки, словно он заявлял: «Хотите найти исчезнувший Куньлунь – вам придется сохранить мне жизнь!»
«Какая ирония. Жаль только, что ты нарвался на свою "почтительную" ученицу Цзи Ханьи, а затем на меня – обычного человека без боевых искусств. Не умри ты – я бы почти наверняка погиб. И по сравнению c тайнами Куньлуня собственная шкура мне все-таки куда дороже...» — слушая его, Дин Сунъянь не знал, плакать ему или смеяться, и не мог не вздохнуть.
Зато благодаря этому он окончательно уяснил одну вещь:
Неудивительно, что лицо Янь Чанцина исказилось от ужаса, когда он понял, что тем, кого послал Путь Искоренения Мудрости, оказалась именно Цзи Ханьи. Кто-то другой еще мог бы позариться на тайны Куньлуня и дать старику пространство для маневра. Но для демоницы убить его было важнее, чем заполучить сокровище Небесного Владыки или разгадать загадку Куньлуня. И даже в самом конце она так и не спросила, где находится исчезнувший Куньлунь.
Дин Сунъянь не был уверен, сохранилась ли у остаточного духа Янь Чанцина какая-то навязчивая одержимость оберегать свой секрет, поэтому решил сменить тактику и слегка надавить:
— И где же находится это особое место?
Бледное, отливающее зеленым светом лицо Янь Чанцина внезапно исказилось:
— Да... это тот самый человек направил меня и помог вычислить его... Судя по оставленным им в «Тайной сокровищнице Куньлуня» записям, он был уже в одном шаге от верного ответа. Не может быть, чтобы после него не осталось новых заметок. Разве что вскоре после этого он умер...
«Хватит увиливать, отвечай по существу: где это место?!» — только сейчас Дин Сунъянь на практике осознал, что при хождении в подземный мир дух далеко не всегда отвечает прямо на заданный вопрос. Особенно когда дело касается недавно умершего, чьи прижизненные мысли и одержимости еще очень ярки.
Пришлось повторить вопрос:
— Где находится это особое место?
Искаженное лицо призрака внезапно отразило глубокий, смутный ужас, словно Янь Чанцин вспомнил какое-то жуткое озарение, посетившее его за мгновение до смерти:
— Согласно Цзян...
Не успел дух договорить, как из затянутого дымным мраком неба подземного царства беззвучно обрушилась призрачно-зеленая молния. Она мгновенно ударила в остаточную душу, еще не успевшую окончательно погрузиться в загробный мир.
Янь Чанцин издал истошный, пронзительный вопль. От этого звука у Дин Сунъяня болезненно заложило уши.
Мертвенные зеленые разряды стремительно оплели фигуру. Остаточный дух в мгновение ока истончился и рассеялся как дым, не оставив после себя ни малейшего следа.
— Что случилось?! — торопливо воскликнула Су Цинли, судорожно зажимая уши руками.
На лице Тао Вэньшу также читалось глубокое недоумение.
Дождавшись, пока барышня Сяоцин опустит руки, Дин Сунъянь без утайки, в мельчайших подробностях описал увиденную картину и участь Янь Чанцина.
Он и сам пребывал в полной растерянности: настолько ли тяжки грехи наставника Яня, что он навлек на себя небесную кару, или это им самим так катастрофически не повезло? Подумать только, прямо во время сеанса связи с подземным миром цель поразила призрачная молния, развеяв душу без остатка!
Су Цинли удивленно захлопала ресницами:
— Это кара за нарушение небесных законов? Или он преступил законы подземного мира? А может, кто-то таким образом просто заткнул ему рот?
— Разве... кто-то способен... затыкать рты подобным образом? — потрясенный Дин Сунъянь даже начал запинаться.
Су Цинли нахмурила брови, погружаясь в воспоминания:
— Школы, способные связываться с миром мертвых или заимствовать силу подземного царства, возможно, могли бы провернуть нечто подобное. Но кто именно способен явить подобное зрелище, настолько близкое к божественному чуду – этого я не знаю.
Тао Вэньшу начала в задумчивости перечислять:
— Те, то кто обретает форму божества после смерти благодаря Божественному искусству Бесполезности из секты Истинного Духа; адепты школы горы Саньвэй, практикующие «Законы Преисподней»; мастера Сокровенного погребения из школы горы Маншань; мастера из учения Матери-Земли, способные переправлять души; любая из ветвей учения Непостоянства; выдающиеся монахи секты Земной Сокровищницы, владеющие «Сутрой о сошествии Кшитигарбхи в подземный мир»; Врата Темной Столицы – те, кто следует «Девяти законам Темной Столицы», а также Руины Владыки, хранящие «Небесные Законы», и учение Шаманов, виртуозно владеющее колдовством...
Любые из них могут это сделать, да. Обладающих подобными специфическими способностями немало, и я назвала далеко не всех. Но чтобы совершить то, о чем ты говоришь, нужен по меньшей мере Верховный мастер ступени Небожителя.
(Прим. ред.: Саньвэй (三危) – досл. гора «Три опасности» на северо-западе Китая, согласно мифам, туда ссылали преступников; символ гиблого края на границе мира. Машань (邙山) – реальная «гора могил» в центральном Китае, служила местом погребения императоров и знати.
Кшитигарбха или Дицзан (地藏) – буддийский бодхисаттва, давший обет спасти всех существ из адов, прежде чем стать Буддой. Его имя означает «Земная Сокровищница» или «Вместилище Земли».)
Из всех перечисленных учителем сект Дин Сунъянь до сих пор слышал лишь о секте Истинного Духа, учении Матери-Земли и Руинах Владыки:
Секта Истинного Духа входила в число Шести сект и четырех школ Великой Чжао.
Учение Матери-Земли – одно из девяти великих учений Поднебесной, их главный алтарь располагался в царстве Гань, а философия заключалась в спасении мира и помощи людям. Впрочем, на территории Великой Чжао у них тоже имелись верующие.
К слову, два учения из тех самых Двух учений и трех кланов Великой Чжао', о которых Дин Сунъянь недавно узнал, также входили в девятку великих учений Поднебесной – это были учение Бога Очага и учение Инь-Ян.
(Прим. ред.: См. гл. 6.)
Руины Владыки, в свою очередь, считались одной из пяти великих Святых земель Поднебесной и одной из двух Святых земель государства Чжао. Они гордо называли себя хранителями гробницы Северного Владыки Чжуаньсюя.
— Даже представить не могу, кто бы это мог быть... — медленно покачала головой Су Цинли. Ее глаза жадно уставились на Тао Вэньшу. — Глава секты Тао, а кем может быть этот человек по фамилии Цзян? Он ведь успел сказать «Цзян», верно? Почему одно лишь упоминание о нем вызвало удар призрачной молнии?
Не дожидаясь ответа, девушка затараторила, продолжая рассуждать вслух:
— Из знаменитостей с фамилией Цзян я знаю только Цзян Ланьтина из учения Инь-Ян. Он входит в десятку лучших в «Списке нефритовых древ цзянху». Однако старик Янь Юн исчез как минимум тринадцать лет назад, а Цзян Ланьтину тогда было всего десять. Значит, это точно не он... Может, кто-то из поколения его родителей? Или дедов?
Тао Вэньшу немного подумала и ровно ответила:
— Ни родители, ни предки Цзян Ланьтина не были прославленными фигурами в мире боевых искусств.
— Э-э... ну, тогда я потом спрошу у второго дядюшки. И у батюшки, и у тетушки, — не сумев докопаться до истины, Су Цинли решила больше не ломать голову и переложить эту ношу на старших.
Тао Вэньшу перевела спокойный взгляд на Дин Сунъяня:
— Хотя мы так и не узнали способа напрямую попасть на Куньлунь, получить эти зацепки – уже дорого стоит. Твоя заслуга здесь неоспорима.
Вскоре прибудут глава клана И, а также Золотой и Серебряный мечи из школы горы Чунъу. Сегодня к вечеру, вероятно, должен подоспеть и старейшина Тянь из секты Божественных Небес. Хотя я, как твой учитель, лично засвидетельствовала твое общение с духом Янь Чанцина, и моего авторитета вполне хватит, чтобы ответить им от твоего имени, тебе все же стоит подготовиться к возможным расспросам.
Она обернулась к девушке:
— Барышня Су, могу я попросить вас проводить моего ученика домой, чтобы он ненароком не попал в передрягу из-за продолжающегося хаоса? А мне нужно отправиться в зал Речных Волн и помочь соратникам.
С этими словами Тао Вэньшу достала из-за пояса позолоченный жетон и передала его Су Цинли, пояснив, что улица Северных Вод уже оцеплена гвардией, и пройти можно только с его помощью.
Дин Сунъянь слегка опешил.
«Учитель даже не собирается проверять, не припрятал ли я чего, и просто отпускает меня домой? К тому же, она готова отдуваться за меня перед Верховными мастерами и даже Совершенными Людьми?»
Для человека с его опытом скрытый подтекст был довольно ясен: «Все, что ты здесь добыл – используй по назначению или прячь как следует. Хоть Совершенные Люди и Верховные мастера вряд ли снизойдут до личного допроса, береженого бог бережет».
От этого осознания Дин Сунъянь ощутил новый прилив тепла: «Она уже относится ко мне как к родному ученику!»
К тому же, он примерно понимал, почему учитель не стала расспрашивать его об обретенной добыче. И в жизни, и в совершенствовании она славилась неподкупной прямотой и праведностью. Выведай она правду – и ей было бы крайне сложно лгать или утаивать ее перед проницательными взглядами Совершенных Людей и Верховных мастеров. Поэтому лучший выход – просто ничего не знать.
«А это значит, что учитель умеет быть гибкой и действовать с умом, не страдает от заскорузлой прямоты и твердолобости... Это хорошо, это очень хорошо».
Дин Сунъянь с глубокой благодарностью поклонился Тао Вэньшу и проводил ее взглядом. Крепко сжимая меч, она покинула двор, оставив за собой лишь легкую рябь в воздухе.
Су Цинли обернулась к нему. На ее лице сияло невероятное воодушевление:
— Сначала найдем Юйяо, она прячется где-то поблизости, а потом проводим тебя домой! И по дороге ты обязательно должен рассказать мне все-все-все, что здесь произошло!
(Прим. ред.: Юйяо (玉瑤) – «нефритовое сокровище».)
Только теперь Дин Сунъянь узнал, что ту маленькую служанку звали Юйяо. Поразмыслив секунду, он произнес:
— Барышня Сяоцин, боюсь, что на улицах все еще неспокойно. Почему бы вам сначала не найти барышню Юйяо, а я подожду вас здесь? Вдвоем вам уже не будут страшны никакие беспорядки.
На самом деле ему просто хотелось под любым предлогом спровадить девушку, чтобы поскорее поглотить останки Дицзяна.
Су Цинли чуть повела глазами, обдумывая его слова:
— Пожалуй, ты прав.
Она поспешно направилась к выходу и скрылась во дворе.
Пользуясь тем, что эффект от глаза Инь еще не рассеялся, Дин Сунъянь проворно переместил призрачное «семя» к запястью. Протянув руку за спину, к черному каменному столбу, он достал оттуда небольшой комок останков Дицзяна – одновременно шершавый и склизкий на ощупь.
Не успел он даже поднести его к лицу, как снаружи раздался голос Юйяо:
— Госпожа, госпожа, вы нашли его?
— Я здесь, здесь! — громко отозвалась Су Цинли, вновь показываясь в дверях.
От неожиданности Дин Сунъянь вздрогнул. Пальцы стиснули комок останков, рука метнулась за спину.
— Теперь идем, — Су Цинли, лучезарно улыбаясь, поманила его.
Дин Сунъянь осторожно двинулся к ней. Впрочем, не так уж сильно он волновался. В конце концов, это была его «подруга-лиса», и характер ее он знал хорошо. По правде говоря, даже проглоти он останки Дицзяна прямо у нее на глазах, ничего страшного, скорее всего, не случилось бы.
Единственное, что его тревожило, – это то, что барышня Сяоцин частенько невольно проговаривается о чужих тайнах. Его часть Дицзяна могла оказаться слишком маленькой, а ему хотелось успеть по-настоящему подняться до нужного уровня, пока не истечет срок действия «бесплатной демки* Великого мастера». Поэтому до тех пор лучше всего тихо сидеть и развиваться: чем меньше людей знает, тем лучше.
Су Цинли ничего не заметила. Она ухватила Дин Сунъяня за плечо и легко, словно ступая по облакам, понесла его через стены и дворы. Служанка Юйяо поспевала рядом, бдительно следя за тем, чтобы не возникло никаких беспорядков и случайностей.
Убедившись, что барышня Сяоцин не в силах ощутить зажатые в его ладони останки Дицзяна, Дин Сунъянь незаметно выдохнул с облегчением.
Покинув поместье Чжэнь и выбравшись с оцепленной улицы Северных Вод благодаря жетону, Су Цинли опустила Дин Сунъяня на землю и с теплой улыбкой сказала:
— А теперь прогуляемся пешком до твоего дома, и ты мне все-все расскажешь. Не волнуйся, никто вокруг, включая Юйяо, нас не услышит и тебя не тронет. Ведь нас укроет иллюзорный мир Великой Пустоты!
Твердо решив проглотить останки Дицзяна при малейших признаках опасности, Дин Сунъянь окончательно собрался с мыслями и слегка кивнул:
— Хорошо.
*Прим. ред.: «Благие дела рождаются в муках» («好事多磨») – досл. «хорошее дело – много шлифовки». В контексте главы – ироничная отсылка к попыткам Дин Сунъяня тайком поглотить останки Дицзяна, которым постоянно что-то мешает.
**Прим. ред.: «Демка» (демо-версия) – аналог кит. 體驗卡 (tǐyàn kǎ) – «карта пробного доступа».

Комментарии

Загрузка...