Янь Чанцин испустил дух, но Дин Сунъянь не спешил вытаскивать кинжал. Напротив, навалившись всем весом, он вогнал лезвие еще глубже в череп старика и с силой провернул.
И дело было вовсе не в ненависти. Он просто боялся, что бывший глава Пути Искоренения Мудрости просто притворяется.
Он-то оставался обычным человеком, не способным и курицу зарезать, – новых сюрпризов он бы просто не пережил. Даже с последней оставшейся крупицей ци у него не было ни капли уверенности.
Только когда стало окончательно ясно, что Янь Чанцин мертв, Дин Сунъянь осторожно вытащил сталь и еще долго, не отрываясь, смотрел на труп.
— Фух... — он наконец с облегчением выдохнул и перевел взгляд на ком из останков Дицзяна, выступавший из распоротого живота старика.
Это был пузырь желтого цвета, внутри которого, казалось, билось багровое пламя, а в самой сердцевине огня клубилась тьма.
Не теряя ни секунды, Дин Сунъянь обтер лезвие о синий халат-ланьшань Янь Чанцина, а затем вонзил кинжал прямо в останки Дицзяна.
Как он и говорил Янь Чанцину: такое божественное сокровище нужно съедать немедля, не оставляя ни малейшего шанса другим.
К тому же, вкусив его, он обретет силу и сможет переломить ход событий при столкновении с Цзи Ханьи и прочими врагами.
А если власти префектуры Динцзян или секта Сяомин после этого не потерпят его присутствия – не страшно. С мощью Великого мастера Ступени Закона весь мир будет лежать перед ним, и он сможет пойти куда угодно.
Кинжал вошел в желтый пузырь, как в гнилую плоть. С силой вывернув запястье, Дин Сунъянь быстро отсек примерно четверть.
Участь Янь Чанцина послужила наглядным уроком, так что для начала он решил съесть немного. Если не хватит – всегда можно добавить. Главное – не дать этой неистовой, чужеродной силе Хаоса поглотить себя и не повторить трагедию предшественника.
Все люди совершают ошибки, но только глупец повторяет промахи других, особенно когда этот другой только что испустил дух прямо на твоих глазах.
Отрезав кусок, Дин Сунъянь заметил, что поверхность стального кинжала покрылась рытвинами и зазубринами, металл утратил ледяной блеск и стал пугающе тусклым.
«И... эту штуку... и впрямь можно есть?» — Дин Сунъянь осмеливался держать кусок лишь за наружную желтую оболочку, опасаясь касаться пламени и тьмы внутри.
Но вспомнив, что Янь Чанцин – Верховный мастер – все-таки проглотил это, он вздохнул и поднес левую руку ко рту.
И вдруг – все тело окаменело. Рука хотела подняться – и забыла, как подниматься. Тело хотело двинуться – и забыло, как двигаться. Кинжал со звоном выпал из пальцев на пол.
В дверях, беззвучно и неторопливо возникла изящная фигура в светло-зеленой короткой распашной кофте с серебряной вышивкой, и в легкой полупрозрачной желтой юбке. Черные блестящие волосы свободно ниспадали на плечи.
Цзи Ханьи.
«Быстро же она...» — Дин Сунъянь с огромным трудом смог лишь слегка повернуться к ней, но был не в силах ни проглотить останки Дицзяна, ни напасть на демоницу.
Не то чтобы он надеялся с последним зарядом ци одолеть демоницу. Расчет был на другое: заставить ее отступить хотя бы на шаг, чтобы выиграть мгновение и проглотить плоть Дицзяна.
Кроме того, их столкновение с силами на уровне Ступени Закона неизбежно вызвало бы шум, и официальные Великие мастера мигом бы засекли их местоположение и помчались сюда.
Увы, даже само намерение атаковать Цзи Ханьи рассеивалось в голове. Точнее, желание ударить зарождалось, но стоило попытаться превратить его в действие – как он тут же забывал об этом.
Янь Чанцин был мертв, и больше некому было подавлять Печать Небесного Сердца, оставленную Цзи Ханьи. А Дин Сунъянь был всего лишь обычным смертным.
Цзи Ханьи даже не взглянула на него. Легкой походкой она подошла к трупу Янь Чанцина и, протягивая руку к останкам Дицзяна, с лукавой улыбкой произнесла:
— Учитель, я, признаться, тоже возжелала сокровище, что вы вынесли из дворца Небесного Владыки. Иначе не дала бы вам столько говорить и тянуть время.
Мы с Чжэнь Цяньфанем думали об одном и том же: позволить вам ненадолго вырваться на свободу в компании лишь обычного человека. Мы рассчитывали, что в такой обстановке вы потеряете бдительность и сами выдадите тайник. Разница лишь в том, что Чжэнь Цяньфань верил только в себя, но духом был слаб и легко поддавался техникам вроде «Великого искусства смятения сердца и духа». Я же решила поставить все на Дин Эрлана.
«На меня?» — Дин Сунъянь никак не ожидал, что демоница поверит, будто обычный смертный способен переломить безвыходное положение.
Впрочем, она ведь и впрямь в решающий миг помогла ему через Печать Небесного Сердца.
Поскольку демоница пока не обращала на него внимания, Дин Сунъянь наконец взял себя в руки, и его мысли быстро ожили:
«Мы на территории властей. Каждый выигранный вдох увеличивает шансы на выживание...
Хм... Я сейчас не могу напасть на нее, и про побег "забыл", и про "вкусить" – тоже... но делать что-то другое я, кажется, все еще могу...
Да и в конце-то концов, вражды между нами нет. Пока я не мешаю ей – у нее вроде бы и нет причины меня убивать?
К тому же она уже раскрыла себя перед властями – убирать меня ради сокрытия личности поздно...
А еще я помог ей прикончить Янь Чанцина и заполучить останки Дицзяна! Это у меня к ней должны быть претензии, а не наоборот!
Значит так. Кусок в моей руке нужно надежно спрятать. Отдавать его демонице просто так – душа не лежит. Она на меня даже не посмотрела, значит, вряд ли заметила... Ей и оставшейся туши хватит за глаза. Съест больше – повторит участь учителя...»
С этими мыслями пальцы левой руки Дин Сунъяня сжались еще крепче, полностью укрыв в ладони и без того крошечный кусочек останков.
Но и этого ему показалось мало. И тут он вдруг вспомнил кое-что.
Он ведь когда-то отправлял медную монету в подземный мир, и смог забрать ее обратно спустя время.
«Если закинуть этот кусок в подземный мир, демонице и в голову не придет искать его там! — Дин Сунъянь быстро принял решение. — А как спрячу – можно будет с ней и поболтать. Все-таки столько дней жили бок о бок. Пусть это был спектакль, но вдруг в поддельных чувствах была толика правды, и она отпустит простого смертного? От нее не убудет... На худой конец – просто потяну так время...»
Дин Сунъянь немедля переместил призрачное «семя» из Моря сознания в область межбровья.
Вновь перед ним разверзлась клубящаяся тьма и бескрайняя пустошь. Замаячили, пошатываясь, призрачные тени, и среди них – Янь Чанцин с пустым взглядом.
Тем временем Цзи Ханьи уже извлекла большой ком останков Дицзяна. По-прежнему глядя на мертвое тело Янь Чанцина, она с прелестной улыбкой продолжила:
— Не зря я возлагала надежды на Дин Эрлана. Он сам во всем разобрался еще до того, как моя Печать начала действовать. Даже волю меча секты Сяомин заранее раздобыл. Мне оставалось лишь вовремя подавить ваш контроль.
Учитель, вы, должно быть, и помыслить не могли, что, прожив столь бурную жизнь, в конце концов погибнете от руки обычного человека. Какая злая ирония!
Вы, верно, сейчас мучаетесь досадой, сожалея о своей спешке. О том, что допустили оплошность и позволили Дин Эрлану раскусить вас. Хе-хе, но это не случайность.
Я нарочно через Дин Эрлана в самую последнюю ночь передала весть о дворце Небесного Владыки секте Сяомин и императорскому двору Великой Чжао. А значит, сегодня здесь непременно появятся Верховные мастера, а то и Совершенные Люди. С вашим-то мастерством в искусстве предсказаний вы не могли не высчитать: этот день и час – ваш единственный шанс вырваться. Больше нельзя было тянуть время и ждать перемен. Как же тут не спешить?
А когда человек спешит – он легко ошибается. К тому же в глубине души вы всегда презирали Дин Эрлана. Считали его ничтожным смертным, не видели в нем никакой угрозы, а значит, и не были с ним по-настоящему осторожны...
«Так я и знал! Мне сообщили, что "Тайный каталог гор и морей" полный и подлинный лишь для того, чтобы я передал это дальше. И сделать это можно было только после того, как ловушка со всех сторон захлопнется!» — Дин Сунъянь мысленно поразился коварству демоницы и одновременно шажок за шажком, незаметно сместился вбок от трупа.
Поскольку бежать под шумок он не собирался, этот маневр удался ему без помех.
Прямо за его спиной возвышались несколько черных каменных столбов, чья поверхность была испещрена выветренными углублениями.
Дин Сунъянь поспешно перегнал призрачное «семя» в левую руку и тотчас ощутил пронизывающий до костей ледяной замогильный ветер.
Медленно-медленно он завел левую кисть за спину и, прикрывая ее телом, втиснул желтоватый комочек в отверстие в каменном столбе.
Затем он разжал пальцы и убедился, что останки Дицзяна надежно остались там, а затем так же медленно убрал руку.
Улыбка на лице Цзи Ханьи постепенно угасла. Глядя на тело Янь Чанцина, она со вздохом произнесла:
— Жаль только, что я не убила вас своими руками.
«Да можешь ударить еще его пару раз – просто ради удовольствия...» — из-за ее слов сердце Дин Сунъяня сжалось.
Держа в одной руке большой ком останков Дицзяна, Цзи Ханьи повернулась и перевела взгляд на Дин Сунъяня.
— Барышня Цзи, — Дин Сунъянь выдавил из себя подобие улыбки.
«Великий муж умеет и сгибаться, и распрямляться!»*
(Прим.ред.: Идиома означает умение приспосабливаться к обстоятельствам. Подробности в конце главы)
Цзи Ханьи прыснула – и смех этот был как летний цветок, вдруг растопивший зимний лед.
— Как же холодно звучит, — с улыбкой протянула она, неспешно приближаясь к нему.
«Не называть же мне тебя по-прежнему младшей сестренкой...» — Дин Сунъянь не нашелся, что ответить.
Внезапно Цзи Ханьи подалась вперед, приблизив губы прямо к его уху. Дин Сунъянь тотчас уловил тонкий, чистый аромат и краем глаза увидел ее безупречный, утонченный профиль.
— Второй брат, — с тихим смешком шепнула она. — Как думаешь, когда ты смог отправить медную монету в подземный мир, а потом достал обратно... я подглядывала за тобой или нет?
Взгляд Дин Сунъяня вмиг остекленел.
В этот миг ему показалось, что даже мысли его сейчас заледенеют.
Эта демоница была просто ужасающей!
Он уже хотел выхватить кусок Дицзяна из тайника, в слабой надежде, что в момент смертельного удара инстинкт самосохранения пересилит блокировку Печати и позволит пустить в ход последнюю крупицу ци для защиты. И тогда у него появился бы шанс проглотить сокровище.
Но Цзи Ханьи плавно выпрямилась, и ее прекрасные темные глаза с насмешкой скользнули по его фигуре.
И Дин Сунъянь тотчас же забыл о своем намерении тянуться за спину к столбу.
Заложив руки за спину, Цзи Ханьи с усмешкой обратилась к нему:
— Второй брат, ты, наверное, гадаешь: почему я так с тобой возилась и тайно следовала по пятам?
— Барышня Ханьи, признаюсь, я и впрямь в недоумении, — Дин Сунъянь из последних сил пытался сохранять присутствие духа.
«Каждое выигранное мгновение – на вес золота!»
Цзи Ханьи чуть склонила голову набок. Ее улыбка стала еще ослепительнее, расцветая подобно цветку. Легким, непринужденным тоном она произнесла:
— Человек, которого я убила собственными руками, вдруг оживает прямо у меня на глазах. Как я могла не заинтересоваться?
Сердце Дин Сунъяня рухнуло в пятки. Мороз пробрал до самых костей, даже душа не избежала холода.
«Оказывается, она знала и видела все с самого начала...
А я-то надеялся, что они понятия не имеют, как я умер. И представить не мог, что она стояла рядом и смотрела...»
— Как же это все-таки вышло? — подперев щеку правой рукой, Цзи Ханьи с любопытством ждала ответа.
Дин Сунъянь в этот миг даже всерьез задумался: а не выложить ли правду про переселение душ? Быть может, статус гостя из иного мира придаст ему ореол загадочности и важности в глазах демоницы, что позволит избежать гибели?
Но тут правая ладонь Цзи Ханьи потянулась к нему, словно собираясь ласково погладить по макушке.
Душа Дин Сунъяня едва не вылетела вон. Он изо всех сил сопротивлялся влиянию Печати Небесного Сердца, отчаянно пытаясь активировать призрачное «семя» для защиты.
Внезапно Цзи Ханьи оттолкнулась носками и плавно полетела спиной вперед. С легким смехом она приземлилась у самого выхода из комнаты.
Взмахнув желтым шелком юбки, она обернулась и одарила остолбеневшего Дин Сунъяня лучезарной улыбкой:
— В эти дни я от души повеселилась. Так и быть, живи пока.
И с этими словами Цзи Ханьи скрылась в залитом дождем дворе.
— ... — Дин Сунъянь так и остался стоять в полной растерянности.
*Прим. ред.: Фраза «Великий муж умеет и сгибаться, и распрямляться!» связана с ханьским полководцем Хань Синем (III в. до н. э.). В юности он, проявив выдержку, по требованию хулиганов прополз у них между ног, а впоследствии стал одним из величайших стратегов Китая и получил княжеский титул.

Комментарии

Загрузка...