Удар вышел на славу. Мэн Ци и сам чувствовал, что превзошел себя: вышло изящно, эффектно — точь-в-точь как подобает благородному герою. Он замер в красивой позе, храня величественное молчание и терпеливо ожидая, пока супруги придут в себя.
Удар вышел на славу. Мэн Ци и сам чувствовал, что превзошел себя: вышло изящно, эффектно — точь-в-точь как подобает благородному герою. Он замер в красивой позе, храня величественное молчание и терпеливо ожидая, пока супруги придут в себя.
Прошло несколько долгих мгновений. Мужчина в простом головном уборе перевел испуганный взгляд на бездыханное тело позади монаха, шумно сглотнул и, преодолевая трепет, произнес сдавленным от волнения голосом:
Прошло несколько долгих мгновений. Мужчина в простом головном уборе перевел испуганный взгляд на бездыханное тело позади монаха, шумно сглотнул и, преодолевая трепет, произнес сдавленным от волнения голосом:
— Мое имя — Чжан Цзунсянь, а это моя супруга, Ли Синьюй. Век будем благодарны вам за спасение наших жизней, почтенный мастер. Позвольте узнать ваше духовное имя.
— Мое имя — Чжан Цзунсянь, а это моя супруга, Ли Синьюй. Век будем благодарны вам за спасение наших жизней, почтенный мастер. Позвольте узнать ваше духовное имя.
Он не посмел назвать этого юного, но пугающе сильного послушника «маленьким наставником».
Он не посмел назвать этого юного, но пугающе сильного послушника «маленьким наставником».
Мэн Ци неторопливо поднялся и отряхнул полы серой рясы.
Мэн Ци неторопливо поднялся и отряхнул полы серой рясы.
«Эх, была бы эта ряса белоснежной, смотрелся бы куда лучше»
«Эх, была бы эта ряса белоснежной, смотрелся бы куда лучше»
— Бедный монах зовется Чжэньдином, — ответил он. — Проходил мимо, почуял неладное и решил заглянуть.
— Бедный монах зовется Чжэньдином, — ответил он. — Проходил мимо, почуял неладное и решил заглянуть.
— Ох, если бы не ваша милость, не видать нам больше солнца, — вздохнул Чжан Цзунсянь.
— Ох, если бы не ваша милость, не видать нам больше солнца, — вздохнул Чжан Цзунсянь.
Он и его супруга низко, в глубоком почтении, поклонились спасителю.
Он и его супруга низко, в глубоком почтении, поклонились спасителю.
Мэн Ци степенно сложил ладони у груди, всем своим видом являя образец добродетельного и отрешенного от мирской суеты монаха:
Мэн Ци степенно сложил ладони у груди, всем своим видом являя образец добродетельного и отрешенного от мирской суеты монаха:
— Амитабха. Спасти одну человеческую жизнь праведнее, чем воздвигнуть семиярусную пагоду.
— Амитабха. Спасти одну человеческую жизнь праведнее, чем воздвигнуть семиярусную пагоду.
Договорив, он с мягкой улыбкой посмотрел на супругов, ожидая, когда те сами объяснят, в какую переделку угодили.
Договорив, он с мягкой улыбкой посмотрел на супругов, ожидая, когда те сами объяснят, в какую переделку угодили.
Чжан Цзунсянь понимал, что умалчивать о причинах погони глупо и опасно. Монах рисковал головой ради их спасения, да и Обезьяна во время схватки не раз кричал о карте сокровищ. Кто знает, сколько тот успел услышать?
Чжан Цзунсянь понимал, что умалчивать о причинах погони глупо и опасно. Монах рисковал головой ради их спасения, да и Обезьяна во время схватки не раз кричал о карте сокровищ. Кто знает, сколько тот успел услышать?
Приняв серьезный вид, мужчина заговорил:
Приняв серьезный вид, мужчина заговорил:
— Не буду таить греха: нам с женой в руки случайно попала карта сокровищ. Она указывает на тайник Дворца Снежного Бога — обители, чье величие когда-то трепетом наполняло Поднебесную. Увы, слухи о нашей находке поползли среди знающих людей. Нас решили обобрать до нитки и наняли убийц из Двенадцати Зодиакальных Божеств. Тот, кого вы только что сокрушили, звался Обезьяной. Он один из них.
— Не буду таить греха: нам с женой в руки случайно попала карта сокровищ. Она указывает на тайник Дворца Снежного Бога — обители, чье величие когда-то трепетом наполняло Поднебесную. Увы, слухи о нашей находке поползли среди знающих людей. Нас решили обобрать до нитки и наняли убийц из Двенадцати Зодиакальных Божеств. Тот, кого вы только что сокрушили, звался Обезьяной. Он один из них.
Суть дела прояснилась, однако многие имена и названия Мэн Ци слышал впервые. Не став юлить, он честно признался:
Суть дела прояснилась, однако многие имена и названия Мэн Ци слышал впервые. Не став юлить, он честно признался:
— Бедный монах с малых лет рос в глуши на дальнем западе и лишь недавно вернулся в родные края. Расскажите подробнее, что это за Дворец Снежного Бога и кто такие эти Двенадцать Зодиакальных Божеств?
— Бедный монах с малых лет рос в глуши на дальнем западе и лишь недавно вернулся в родные края. Расскажите подробнее, что это за Дворец Снежного Бога и кто такие эти Двенадцать Зодиакальных Божеств?
Супруги переглянулись. На их лицах отразилось понимание: теперь стало ясно, почему о мастере с такими невероятными навыками никто в цзянху слыхом не слыхивал.
Супруги переглянулись. На их лицах отразилось понимание: теперь стало ясно, почему о мастере с такими невероятными навыками никто в цзянху слыхом не слыхивал.
Справившись с удивлением, Ли Синьюй заговорила:
Справившись с удивлением, Ли Синьюй заговорила:
— Мастер Чжэньдин, полвека назад Дворец Снежного Бога правил умами и судьбами в цзянху. К несчастью, погрязнув в роскоши и гордыне, они уклонились с праведного пути и примкнули к демонам. Возомнив себя потомками небожителей, они помыкали другими школами как рабами. Терпение мастеров лопнуло: союзы цзянху объединились и нанесли по ним сокрушительный удар. С тех пор Дворец то угасал, то разгорался вновь, пока тридцать лет назад не пал окончательно. Сейчас уцелели лишь редкие тайные преемники. Однако ходят упорные слухи, будто последний владыка Дворца, предвидя гибель, укрыл в надежном месте бесчисленные сокровища, редкие свитки и божественное оружие, надеясь, что его потомки однажды вернут былое величие. Что же касается Двенадцати Зодиакальных Божеств, то это глубоко законспирированное братство, — продолжила женщина. — В нем состоят лишь двенадцать человек, каждый из которых носит имя одного из зодиакальных знаков. Все они — мастера высочайшего класса. Обычные люди зовут их Двенадцатью Зверями. Они неуловимы, берутся за любые поручения, если заказчик готов щедро платить, но порой вмешиваются в дела цзянху и без всякой платы, преследуя собственные тайные цели. Очевидно, их аппетиты безграничны.
— Мастер Чжэньдин, полвека назад Дворец Снежного Бога правил умами и судьбами в цзянху. К несчастью, погрязнув в роскоши и гордыне, они уклонились с праведного пути и примкнули к демонам. Возомнив себя потомками небожителей, они помыкали другими школами как рабами. Терпение мастеров лопнуло: союзы цзянху объединились и нанесли по ним сокрушительный удар. С тех пор Дворец то угасал, то разгорался вновь, пока тридцать лет назад не пал окончательно. Сейчас уцелели лишь редкие тайные преемники. Однако ходят упорные слухи, будто последний владыка Дворца, предвидя гибель, укрыл в надежном месте бесчисленные сокровища, редкие свитки и божественное оружие, надеясь, что его потомки однажды вернут былое величие. Что же касается Двенадцати Зодиакальных Божеств, то это глубоко законспирированное братство, — продолжила женщина. — В нем состоят лишь двенадцать человек, каждый из которых носит имя одного из зодиакальных знаков. Все они — мастера высочайшего класса. Обычные люди зовут их Двенадцатью Зверями. Они неуловимы, берутся за любые поручения, если заказчик готов щедро платить, но порой вмешиваются в дела цзянху и без всякой платы, преследуя собственные тайные цели. Очевидно, их аппетиты безграничны.
— И насколько сильны эти мастера высочайшего класса? — напрямую спросил Мэн Ци.
— И насколько сильны эти мастера высочайшего класса? — напрямую спросил Мэн Ци.
Тот Обезьяна, с которым он только что расправился, по уровню сил дышал в затылок стадии Открытия Апертур. То, что Мэн Ци одолел его без лишних хлопот, объяснялось исключительно чудовищной мощью четвертого уровня Золотого Колокола.
Тот Обезьяна, с которым он только что расправился, по уровню сил дышал в затылок стадии Открытия Апертур. То, что Мэн Ци одолел его без лишних хлопот, объяснялось исключительно чудовищной мощью четвертого уровня Золотого Колокола.
Эта техника вела прямиком к обретению Тела Закона, и на четвертой ступени ее закалка превосходила любые другие внешние стили боевых искусств. Если бы у Обезьяны не было при себе острого оружия вроде Меча Белой Радуги, Пронзающей Солнце Цзян Чживэй, он бы даже кожу ему не поцарапал. Даже мастер, открывший глазные апертуры, не используй он технику равного уровня, должен выложиться более чем на восемьдесят процентов силы, чтобы пробить его защиту.
Эта техника вела прямиком к обретению Тела Закона, и на четвертой ступени ее закалка превосходила любые другие внешние стили боевых искусств. Если бы у Обезьяны не было при себе острого оружия вроде Меча Белой Радуги, Пронзающей Солнце Цзян Чживэй, он бы даже кожу ему не поцарапал. Даже мастер, открывший глазные апертуры, не используй он технику равного уровня, должен выложиться более чем на восемьдесят процентов силы, чтобы пробить его защиту.
Мэн Ци прикинул возможности своего тела: обычному бойцу, едва перешагнувшему порог стадии Открытия Апертур, потребовалось бы нанести не менее трех-четырех сокрушительных ударов ладонью в полную силу, чтобы заставить его Золотой Колокол дрогнуть.
Мэн Ци прикинул возможности своего тела: обычному бойцу, едва перешагнувшему порог стадии Открытия Апертур, потребовалось бы нанести не менее трех-четырех сокрушительных ударов ладонью в полную силу, чтобы заставить его Золотой Колокол дрогнуть.
Чжан Цзунсянь на мгновение задумался, подбирая понятное сравнение.
Чжан Цзунсянь на мгновение задумался, подбирая понятное сравнение.
— На вершине этого мира стоят Семь Великих Мастеров Поднебесной, — заговорил он с вежливой улыбкой. — Каждый из них сумел раскрыть Скрытые Сокровищницы своего тела. Что же до Двенадцати Зверей, то большинство из них лишь коснулись этой незримой границы. Они считаются первоклассными бойцами и уступают разве что самим великим мастерам. Впрочем, ходят слухи, будто двое из двенадцати — полноценные мастера, открывшие свои Сокровищницы, но тщательно скрывающие свою истинную силу.
— На вершине этого мира стоят Семь Великих Мастеров Поднебесной, — заговорил он с вежливой улыбкой. — Каждый из них сумел раскрыть Скрытые Сокровищницы своего тела. Что же до Двенадцати Зверей, то большинство из них лишь коснулись этой незримой границы. Они считаются первоклассными бойцами и уступают разве что самим великим мастерам. Впрочем, ходят слухи, будто двое из двенадцати — полноценные мастера, открывшие свои Сокровищницы, но тщательно скрывающие свою истинную силу.
— Так что, мастер Чжэньдин, не стоит недооценивать этих тварей, — предостерегла Ли Синьюй.
— Так что, мастер Чжэньдин, не стоит недооценивать этих тварей, — предостерегла Ли Синьюй.
Мэн Ци понимающе кивнул:
Мэн Ци понимающе кивнул:
— Интересно. А кто из Семи Великих Мастеров считается сильнейшим?
— Интересно. А кто из Семи Великих Мастеров считается сильнейшим?
«Скрытые Сокровищницы... Похоже на стадию Открытия Апертур, но есть ли разница?»
«Скрытые Сокровищницы... Похоже на стадию Открытия Апертур, но есть ли разница?»
Расспрашивать подробнее о тонкостях культивации Мэн Ци не решился, чтобы не выдать своего вопиющего невежества. К тому же Чжан Цзунсянь с женой сами едва ли разбирались в подобных высях.
Расспрашивать подробнее о тонкостях культивации Мэн Ци не решился, чтобы не выдать своего вопиющего невежества. К тому же Чжан Цзунсянь с женой сами едва ли разбирались в подобных высях.
— Великие мастера сходятся в поединках крайне редко, так что нам это неведомо, — покачал головой Чжан Цзунсянь. — Знаем лишь, что любого другого противника они стирают в порошок без малейшего труда.
— Великие мастера сходятся в поединках крайне редко, так что нам это неведомо, — покачал головой Чжан Цзунсянь. — Знаем лишь, что любого другого противника они стирают в порошок без малейшего труда.
— Какую именно Сокровищницу открыл тот или иной мастер — тайна за семью печатями, — согласно кивнула Ли Синьюй. — Обычным людям остается лишь гадать.
— Какую именно Сокровищницу открыл тот или иной мастер — тайна за семью печатями, — согласно кивнула Ли Синьюй. — Обычным людям остается лишь гадать.
— И все же, назовите их имена, — попросил Мэн Ци.
— И все же, назовите их имена, — попросил Мэн Ци.
Эти фигуры могли стать ключевыми в его пребывании здесь.
Эти фигуры могли стать ключевыми в его пребывании здесь.
— Священный монах Бэйку из секты Фасюань, кастелян города Тяньдин Цуй Сюй, Бог меча в белых одеждах Ло Цин, Ледяная божественная игла У Цайша, Сабля падающего снега Чэ Вансю, Небесный демон в этой жизни Гай Юань и господин Сяньинь, Дуань Сянфэй, — Чжан Цзунсянь перечислил всех семерых, вкратце описав их внешность, повадки и излюбленное оружие.
— Священный монах Бэйку из секты Фасюань, кастелян города Тяньдин Цуй Сюй, Бог меча в белых одеждах Ло Цин, Ледяная божественная игла У Цайша, Сабля падающего снега Чэ Вансю, Небесный демон в этой жизни Гай Юань и господин Сяньинь, Дуань Сянфэй, — Чжан Цзунсянь перечислил всех семерых, вкратце описав их внешность, повадки и излюбленное оружие.
Выслушав его, Мэн Ци мягко улыбнулся:
Выслушав его, Мэн Ци мягко улыбнулся:
— Все в мире сплетено из причин и следствий. Бедный монах не станет более задерживать вас. Но если Двенадцать Зверей вернутся, как вы намерены спасаться?
— Все в мире сплетено из причин и следствий. Бедный монах не станет более задерживать вас. Но если Двенадцать Зверей вернутся, как вы намерены спасаться?
Он спросил об этом просто из вежливости.
Он спросил об этом просто из вежливости.
Ли Синьюй на мгновение задумалась, лицо ее помрачнело, но затем она ответила:
Ли Синьюй на мгновение задумалась, лицо ее помрачнело, но затем она ответила:
— Дочь старейшины Цуй Сюя из города Тяньдин — моя близкая подруга. Мы и направлялись к ней в поисках убежища. Какими бы дерзкими ни были эти Двенадцать Зверей, они не посмеют бесчинствовать под самым носом у хозяина Тяньдина.
— Дочь старейшины Цуй Сюя из города Тяньдин — моя близкая подруга. Мы и направлялись к ней в поисках убежища. Какими бы дерзкими ни были эти Двенадцать Зверей, они не посмеют бесчинствовать под самым носом у хозяина Тяньдина.
— Что ж, тогда я могу быть спокоен. А далеко ли отсюда до города? — спросил Мэн Ци.
— Что ж, тогда я могу быть спокоен. А далеко ли отсюда до города? — спросил Мэн Ци.
В его голове роились тревожные мысли: почему Владыка Шести Путей молчит? Никаких указаний.
В его голове роились тревожные мысли: почему Владыка Шести Путей молчит? Никаких указаний.
«Неужели задание активируется только при определенном условии? И стоит ли мне вообще соваться в этот Тяньдин?»
«Неужели задание активируется только при определенном условии? И стоит ли мне вообще соваться в этот Тяньдин?»
Ли Синьюй тихо вздохнула:
Ли Синьюй тихо вздохнула:
— Если плыть по течению, то доберемся часа за два.
— Если плыть по течению, то доберемся часа за два.
Чжан Цзунсянь набрал в грудь воздуха, словно решившись на отчаянный шаг, и достал из-за пазухи кусок потертой кожи:
Чжан Цзунсянь набрал в грудь воздуха, словно решившись на отчаянный шаг, и достал из-за пазухи кусок потертой кожи:
— Мастер Чжэньдин, мы с супругой ослепли от алчности. Подобное сокровище не по плечу простым смертным вроде нас. Молю, примите этот проклятый свиток. Очистите нас от этой напасти и избавьте от неминуемой беды.
— Мастер Чжэньдин, мы с супругой ослепли от алчности. Подобное сокровище не по плечу простым смертным вроде нас. Молю, примите этот проклятый свиток. Очистите нас от этой напасти и избавьте от неминуемой беды.
Ранее он сознался лишь потому, что Обезьяна уже раскрыл их секрет перед смертью, и выдумывать ложь не имело смысла. Теперь же им овладел холодный расчет. Жажда наживы уступила место страху: Чжан Цзунсянь не хотел искушать судьбу и давать юному монаху повод убить их ради карты.
Ранее он сознался лишь потому, что Обезьяна уже раскрыл их секрет перед смертью, и выдумывать ложь не имело смысла. Теперь же им овладел холодный расчет. Жажда наживы уступила место страху: Чжан Цзунсянь не хотел искушать судьбу и давать юному монаху повод убить их ради карты.
Взглянув на потемневшую кожу, Мэн Ци негромко усмехнулся:
Взглянув на потемневшую кожу, Мэн Ци негромко усмехнулся:
— И какой в этом прок? Будь я разбойником, зарящимся на чужое добро, я бы забрал карту и прирезал вас обоих, чтобы заместь следы.
— И какой в этом прок? Будь я разбойником, зарящимся на чужое добро, я бы забрал карту и прирезал вас обоих, чтобы заместь следы.
Он все еще то и дело забывал вставлять в речь смиренное «бедный монах».
Он все еще то и дело забывал вставлять в речь смиренное «бедный монах».
От этих слов супруги побелели как полотно. Они воочию видели, как этот отрок расправился с Обезьяной, и понимали, что против него у них нет ни единого шанса.
От этих слов супруги побелели как полотно. Они воочию видели, как этот отрок расправился с Обезьяной, и понимали, что против него у них нет ни единого шанса.
Монаху на вид было не больше пятнадцати лет — сущий ребенок! Откуда у него эта чудовищная сила? Даже если бы он постигал боевые искусства в утробе матери, он не смог бы резать первоклассных бойцов словно скот.
Монаху на вид было не больше пятнадцати лет — сущий ребенок! Откуда у него эта чудовищная сила? Даже если бы он постигал боевые искусства в утробе матери, он не смог бы резать первоклассных бойцов словно скот.
«Неужели это какой-то древний старец, преодолевший предел Скрытых Сокровищниц и познавший ту самую Границу между Человеком и Богом, о которой твердили во Дворце Снежного Бога? Неужели он сумел вернуть себе молодость?»
«Неужели это какой-то древний старец, преодолевший предел Скрытых Сокровищниц и познавший ту самую Границу между Человеком и Богом, о которой твердили во Дворце Снежного Бога? Неужели он сумел вернуть себе молодость?»
— Так что забирайте карту и уходите, — примиряюще произнес Мэн Ци.
— Так что забирайте карту и уходите, — примиряюще произнес Мэн Ци.
Он замялся, чувствуя, как к щекам приливает краска, и отвел взгляд к небу:
Он замялся, чувствуя, как к щекам приливает краска, и отвел взгляд к небу:
— Но... позвольте мне снять с нее копию.
— Но... позвольте мне снять с нее копию.
Если выдастся свободная минутка, поиски сокровищ помогут повысить оценку за прохождение миссии, да и ценности из тайника можно выгодно обменять на очки кармы у Владыки Шести Путей.
Если выдастся свободная минутка, поиски сокровищ помогут повысить оценку за прохождение миссии, да и ценности из тайника можно выгодно обменять на очки кармы у Владыки Шести Путей.
Мэн Ци впервые по-настоящему странствовал по цзянху. В прошлой жизни он ничем подобным не занимался, грабить беззащитных людей не позволяла совесть, но упустить выгоду было выше его сил.
Мэн Ци впервые по-настоящему странствовал по цзянху. В прошлой жизни он ничем подобным не занимался, грабить беззащитных людей не позволяла совесть, но упустить выгоду было выше его сил.
— Не нужно, мастер, — покачала головой Ли Синьюй. — Если эта вещь останется у нас, она лишь навлечет новые несчастья.
— Не нужно, мастер, — покачала головой Ли Синьюй. — Если эта вещь останется у нас, она лишь навлечет новые несчастья.
— Без этой карты как вы докажете преданность Цуй Сюю? На что обопретесь в городе Тяньдин, прося о защите? — Мэн Ци отмахнулся. — Снимите копию, а оригинал оставьте мне.
— Без этой карты как вы докажете преданность Цуй Сюю? На что обопретесь в городе Тяньдин, прося о защите? — Мэн Ци отмахнулся. — Снимите копию, а оригинал оставьте мне.
В конце концов, соваться в логово сокровищ в одиночку — глупость несусветная. Пусть сначала другие расчистят дорогу и соберут все ловушки. К тому же далеко не факт, что у него самого найдется время для поисков.
В конце концов, соваться в логово сокровищ в одиночку — глупость несусветная. Пусть сначала другие расчистят дорогу и соберут все ловушки. К тому же далеко не факт, что у него самого найдется время для поисков.
Убедившись, что монах говорит искренне, Чжан Цзунсянь разорвал чистые белые одежды одного из мертвецов и, макая палец в теплую кровь, спешно перерисовал карту. Супруги оставили оригинал на палубе, еще раз низко поклонились Мэн Ци, спустили на воду легкую шлюпку и быстро скрылись в тумане.
Убедившись, что монах говорит искренне, Чжан Цзунсянь разорвал чистые белые одежды одного из мертвецов и, макая палец в теплую кровь, спешно перерисовал карту. Супруги оставили оригинал на палубе, еще раз низко поклонились Мэн Ци, спустили на воду легкую шлюпку и быстро скрылись в тумане.
Спрятав кусок кожи за пазуху, Мэн Ци нахмурился: в голове по-прежнему царила тишина. Никаких уведомлений о заданиях. С досадой вздохнув, он присел на корточки перед телом Обезьяны и сорвал с него маску.
Спрятав кусок кожи за пазуху, Мэн Ци нахмурился: в голове по-прежнему царила тишина. Никаких уведомлений о заданиях. С досадой вздохнув, он присел на корточки перед телом Обезьяны и сорвал с него маску.
Под ней скрывалось лицо статного немолодого монаха. Его черты навсегда застыли в гримасе смертного ужаса.
Под ней скрывалось лицо статного немолодого монаха. Его черты навсегда застыли в гримасе смертного ужаса.
Обыскав мертвеца, Мэн Ци нашел лишь странный жетон. Изготовленный из непонятного материала — то ли камня, то ли кости, — он холодил ладонь. На лицевой стороне была искусно вырезана оскаленная обезьянья морда.
Обыскав мертвеца, Мэн Ци нашел лишь странный жетон. Изготовленный из непонятного материала — то ли камня, то ли кости, — он холодил ладонь. На лицевой стороне была искусно вырезана оскаленная обезьянья морда.
«Знак отличия Двенадцати Зодиакальных Божеств?»
«Знак отличия Двенадцати Зодиакальных Божеств?»
Ради забавы Мэн Ци подбросил жетон в воздух, поймал и нацепил маску Обезьяны на лицо. Он сделал пару шагов по палубе, примериваясь к новому образу.
Ради забавы Мэн Ци подбросил жетон в воздух, поймал и нацепил маску Обезьяны на лицо. Он сделал пару шагов по палубе, примериваясь к новому образу.
Еще до своего перемещения в этот мир он питал слабость к тайным ложам и скрытым обществам — особенно к тем, что окутаны мраком, неуловимы и внушают трепет одним своим именем.
Еще до своего перемещения в этот мир он питал слабость к тайным ложам и скрытым обществам — особенно к тем, что окутаны мраком, неуловимы и внушают трепет одним своим именем.
«Хм, может, и мне со временем сколотить тайный орден? Буду дергать за ниточки из глубокой тени, как заправский кукловод... Только как его назвать? Орден Святых Воинов Афины? Нет, это уж совсем из другой оперы»
«Хм, может, и мне со временем сколотить тайный орден? Буду дергать за ниточки из глубокой тени, как заправский кукловод... Только как его назвать? Орден Святых Воинов Афины? Нет, это уж совсем из другой оперы»
Вдруг над водной гладью раздался негромкий, уставший голос:
Вдруг над водной гладью раздался негромкий, уставший голос:
— Почтенный Обезьяна, это вы на судне?
— Почтенный Обезьяна, это вы на судне?
Мэн Ци опешил. Неужели его так быстро приняли за покойника?
Мэн Ци опешил. Неужели его так быстро приняли за покойника?
— Старик Дуань Сянфэй просит о помощи, — донеслось из тумана.
— Старик Дуань Сянфэй просит о помощи, — донеслось из тумана.
К кораблю медленно причаливала утлая лодочка. На носу ее стоял пожилой мужчина в строгом одеянии ученого мужа.
К кораблю медленно причаливала утлая лодочка. На носу ее стоял пожилой мужчина в строгом одеянии ученого мужа.
«Господин Сяньинь?!»
«Господин Сяньинь?!»
Мэн Ци изумился. Один из Семи Великих Мастеров явился к наемному убийце? Что стряслось у мастера такого калибра, раз он решил прибегнуть к услугам Двенадцати Божеств?
Мэн Ци изумился. Один из Семи Великих Мастеров явился к наемному убийце? Что стряслось у мастера такого калибра, раз он решил прибегнуть к услугам Двенадцати Божеств?
Если признаться прямо сейчас, не решит ли старик избавиться от невольного свидетеля?
Если признаться прямо сейчас, не решит ли старик избавиться от невольного свидетеля?
Особого страха Мэн Ци не испытывал, но осторожность брала верх. Лучше пока подыграть старому ученому. Как только тот уйдет, можно будет просто выбросить маску, и ищи ветра в поле.
Особого страха Мэн Ци не испытывал, но осторожность брала верх. Лучше пока подыграть старому ученому. Как только тот уйдет, можно будет просто выбросить маску, и ищи ветра в поле.
Неожиданно кровь на досках палубы пришла в движение, складываясь в аккуратные, светящиеся багровым светом строки:
Неожиданно кровь на досках палубы пришла в движение, складываясь в аккуратные, светящиеся багровым светом строки:
[Активировано основное задание: Принять облик Обезьяны и согласиться на предложение Дуаня Сянфэя]
[Активировано основное задание: Принять облик Обезьяны и согласиться на предложение Дуаня Сянфэя]
[Цель: Отыскать след его пропавшего сына, Дуаня Минчэна]
[Цель: Отыскать след его пропавшего сына, Дуаня Минчэна]
[Награда за выполнение: 150 очков кармы]
[Награда за выполнение: 150 очков кармы]
[Штраф за провал: Списание аналогичного количества очков]
[Штраф за провал: Списание аналогичного количества очков]
[Активировано дополнительное задание: Внедрить в ряды Двенадцати Зодиакальных Божеств]
[Активировано дополнительное задание: Внедрить в ряды Двенадцати Зодиакальных Божеств]
[Цель: Раскрыть тайны их теневых покровителей]
[Цель: Раскрыть тайны их теневых покровителей]
[Награда за выполнение: 150 очков кармы]
[Награда за выполнение: 150 очков кармы]
[Штраф за провал: Отсутствует]
[Штраф за провал: Отсутствует]

Комментарии

Загрузка...