Луна светила ярко, редкие звезды терялись в вышине, а ледяной северный ветер пробирал до самых костей. Мэн Ци и Чжэньхуэй неспешно возвращались во Двор монахов-воинов.
Луна светила ярко, редкие звезды терялись в вышине, а ледяной северный ветер пробирал до самых костей. Мэн Ци и Чжэньхуэй неспешно возвращались во Двор монахов-воинов.
— Младший брат, спасибо, что попросил учителя взять меня в ученики, — нарушив затянувшееся молчание, негромко произнес Мэн Ци.
— Младший брат, спасибо, что попросил учителя взять меня в ученики, — нарушив затянувшееся молчание, негромко произнес Мэн Ци.
И пускай он стремился совсем к другому, искренняя забота маленького монаха тронула его сердце.
И пускай он стремился совсем к другому, искренняя забота маленького монаха тронула его сердце.
Чжэньхуэй вышагивал легкой, пружинящей походкой. Лицо его так и светилось от радости.
Чжэньхуэй вышагивал легкой, пружинящей походкой. Лицо его так и светилось от радости.
— Да я тут ни при чем, — беззаботно отозвался он. — Учитель и сам давно собирался тебя взять.
— Да я тут ни при чем, — беззаботно отозвался он. — Учитель и сам давно собирался тебя взять.
— Да ну? Откуда тебе-то знать? — изумился Мэн Ци.
— Да ну? Откуда тебе-то знать? — изумился Мэн Ци.
Чжэньхуэй обернулся и удивленно на него посмотрел:
Чжэньхуэй обернулся и удивленно на него посмотрел:
— Так ведь обе книги с техниками были переписаны заранее.
— Так ведь обе книги с техниками были переписаны заранее.
«И правда, как же я сам не догадался?»
«И правда, как же я сам не догадался?»
Мэн Ци осенило. Он окинул Чжэньхуэя внимательным, оценивающим взглядом. Неужели под личиной этого простофили скрывается великая мудрость?
Мэн Ци осенило. Он окинул Чжэньхуэя внимательным, оценивающим взглядом. Неужели под личиной этого простофили скрывается великая мудрость?
Почувствовав неладное под пристальным взором старшего, Чжэньхуэй боязливо вжал голову в плечи:
Почувствовав неладное под пристальным взором старшего, Чжэньхуэй боязливо вжал голову в плечи:
— Старший брат, я честно не трогал твою еду!
— Старший брат, я честно не трогал твою еду!
Мэн Ци замер, а затем прищурился. А он-то все эти дни гадал, почему во время заточения так сосало под ложечкой! Списал все на суровость наказания... А ведь пока нарушитель томился в четырех стенах, еду ему приносили прямо в келью.
Мэн Ци замер, а затем прищурился. А он-то все эти дни гадал, почему во время заточения так сосало под ложечкой! Списал все на суровость наказания... А ведь пока нарушитель томился в четырех стенах, еду ему приносили прямо в келью.
Заметив, что малец попятился, Мэн Ци со вздохом процедил сквозь зубы:
Заметив, что малец попятился, Мэн Ци со вздохом процедил сквозь зубы:
— Ладно уж... Тебе сейчас нужнее. Самое время закладывать основу и развивать даньтянь, так что сил нужно много.
— Ладно уж... Тебе сейчас нужнее. Самое время закладывать основу и развивать даньтянь, так что сил нужно много.
— Точно-точно! — Чжэньхуэй с готовностью закивал, даже не думая скромничать.
— Точно-точно! — Чжэньхуэй с готовностью закивал, даже не думая скромничать.
За разговорами они и не заметили, как добрались до Двора монахов-воинов. Едва они переступили порог кельи, как на скрип двери тут же явился Чжэньюн.
За разговорами они и не заметили, как добрались до Двора монахов-воинов. Едва они переступили порог кельи, как на скрип двери тут же явился Чжэньюн.
— Младший брат Чжэньдин, младший брат Чжэньхуэй! Очевидно, сам Будда благословил вас, раз дядя Сюаньбэй пожелал взять вас в ученики! — с порога завел он слащавую речь, в которой, впрочем, отчетливо сквозила зависть.
— Младший брат Чжэньдин, младший брат Чжэньхуэй! Очевидно, сам Будда благословил вас, раз дядя Сюаньбэй пожелал взять вас в ученики! — с порога завел он слащавую речь, в которой, впрочем, отчетливо сквозила зависть.
Мэн Ци улыбнулся:
Мэн Ци улыбнулся:
— Я и сам удивлен. Думал, в награду получу лишь одну из семидесяти двух уникальных техник.
— Я и сам удивлен. Думал, в награду получу лишь одну из семидесяти двух уникальных техник.
— Эх, растерялся я тогда, испугался... А иначе... Эх, — Чжэньюн тяжело вздохнул, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление о том, что когда-то предпочел остаться в стороне.
— Эх, растерялся я тогда, испугался... А иначе... Эх, — Чжэньюн тяжело вздохнул, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление о том, что когда-то предпочел остаться в стороне.
После того происшествия на заднем склоне горы Мэн Ци больше не искал дружбы с этим человеком, однако из вежливости все же подбодрил его:
После того происшествия на заднем склоне горы Мэн Ци больше не искал дружбы с этим человеком, однако из вежливости все же подбодрил его:
— Меня выбрали из-за награды, а младшего брата Чжэньхуэя — за прилежную службу во Дворе монахов-воинов и на Хозяйственном дворе. Старший брат Чжэньюн, у тебя тоже обязательно появится шанс.
— Меня выбрали из-за награды, а младшего брата Чжэньхуэя — за прилежную службу во Дворе монахов-воинов и на Хозяйственном дворе. Старший брат Чжэньюн, у тебя тоже обязательно появится шанс.
— Будем надеяться. Омитофо, пусть великие Будды и бодхисаттвы услышат мои молитвы, — вздохнул Чжэньюн. Спрятав укол ревности поглубже, он приободрился и с явным любопытством спросил: — Ученикам дяди Сюаньбэя открыт доступ к великим искусствам храма Шаолинь. Расскажите же, какие техники вы выбрали?
— Будем надеяться. Омитофо, пусть великие Будды и бодхисаттвы услышат мои молитвы, — вздохнул Чжэньюн. Спрятав укол ревности поглубже, он приободрился и с явным любопытством спросил: — Ученикам дяди Сюаньбэя открыт доступ к великим искусствам храма Шаолинь. Расскажите же, какие техники вы выбрали?
— Мне достался Золотой Колокол, а младшему брату — Палец, Срывающий Цветы, — небрежно бросил Мэн Ци, укладывая вещи. Таить подобные секреты не имело смысла.
— Мне достался Золотой Колокол, а младшему брату — Палец, Срывающий Цветы, — небрежно бросил Мэн Ци, укладывая вещи. Таить подобные секреты не имело смысла.
Чжэньюн опешил:
Чжэньюн опешил:
— Палец, Срывающий Цветы? Младший брат Чжэньхуэй, ты выбрал именно его?
— Палец, Срывающий Цветы? Младший брат Чжэньхуэй, ты выбрал именно его?
Почуяв неладное в его тоне, Мэн Ци поднял голову и спросил:
Почуяв неладное в его тоне, Мэн Ци поднял голову и спросил:
— Старший брат Чжэньюн, а что не так?
— Старший брат Чжэньюн, а что не так?
Чжэньюн торопливо покачал головой, силясь вернуть на лицо благожелательную мину:
Чжэньюн торопливо покачал головой, силясь вернуть на лицо благожелательную мину:
— Нет-нет, все в порядке! Просто это искусство невероятно трудно в освоении, да и совмещать его с другими великими техниками нельзя. Вот я и забеспокоился за младшего брата Чжэньхуэя. Впрочем, учитывая его редкое прилежание и сосредоточенность, ему любые преграды нипочем.
— Нет-нет, все в порядке! Просто это искусство невероятно трудно в освоении, да и совмещать его с другими великими техниками нельзя. Вот я и забеспокоился за младшего брата Чжэньхуэя. Впрочем, учитывая его редкое прилежание и сосредоточенность, ему любые преграды нипочем.
С этими словами он вновь уставился на Чжэньхуэя с нескрываемой завистью:
С этими словами он вновь уставился на Чжэньхуэя с нескрываемой завистью:
— Младший брат Чжэньхуэй, Палец, Срывающий Цветы происходит прямиком от Божественной Длани Татхагаты и по праву считается венцом семидесяти двух искусств Шаолиня. Тренируйся прилежно, а в будущем, глядишь, и мне поможешь советом на пути боевых искусств.
— Младший брат Чжэньхуэй, Палец, Срывающий Цветы происходит прямиком от Божественной Длани Татхагаты и по праву считается венцом семидесяти двух искусств Шаолиня. Тренируйся прилежно, а в будущем, глядишь, и мне поможешь советом на пути боевых искусств.
— Хорошо, — коротко буркнул Чжэньхуэй, даже не оторвавшись от укладывания вещей.
— Хорошо, — коротко буркнул Чжэньхуэй, даже не оторвавшись от укладывания вещей.
Чжэньюн давно привык к его немногословности, а потому лишь перевел взгляд на Мэн Ци:
Чжэньюн давно привык к его немногословности, а потому лишь перевел взгляд на Мэн Ци:
— Младший брат Чжэньдин, с твоими навыками Железной Рубашки Золотой Колокол — отличный выбор. Но почему ты не попросил Божественное искусство Золотого тела Ваджры? Оно ведь на порядок мощнее и ничуть не мешает твоим прошлым наработкам.
— Младший брат Чжэньдин, с твоими навыками Железной Рубашки Золотой Колокол — отличный выбор. Но почему ты не попросил Божественное искусство Золотого тела Ваджры? Оно ведь на порядок мощнее и ничуть не мешает твоим прошлым наработкам.
Мэн Ци, разумеется, не стал пересказывать колкие замечания наставника о своей лени и легкомыслии, а потому просто отшутился:
Мэн Ци, разумеется, не стал пересказывать колкие замечания наставника о своей лени и легкомыслии, а потому просто отшутился:
— Учитель велел выбрать именно его, а уж по какой причине — я не ведаю.
— Учитель велел выбрать именно его, а уж по какой причине — я не ведаю.
— Понимаю. Дядя Сюаньбэй — выдающийся мастер, его решения всегда полны глубокого смысла, — согласно кивнул Чжэньюн и расплылся в подобострастной улыбке. — Что ж, младшие братья, не забывайте своего старшего в будущем!
— Понимаю. Дядя Сюаньбэй — выдающийся мастер, его решения всегда полны глубокого смысла, — согласно кивнул Чжэньюн и расплылся в подобострастной улыбке. — Что ж, младшие братья, не забывайте своего старшего в будущем!
— Разумеется, — отозвался Мэн Ци, спеша сменить тему. Он бросил взгляд в темное окно. — Старший брат Чжэньюн, пока меня держали под замком, в монастыре не случилось ничего важного?
— Разумеется, — отозвался Мэн Ци, спеша сменить тему. Он бросил взгляд в темное окно. — Старший брат Чжэньюн, пока меня держали под замком, в монастыре не случилось ничего важного?
Чжэньюн ненадолго задумался:
Чжэньюн ненадолго задумался:
— Самым важным событием для нас был, конечно, выбор учеников старейшинами, но вас двоих это уже не касается. Ах да, есть еще кое-что значимое: старший брат Чжэньчан успешно прошел Аллею бронзовых манекенов и отправился странствовать по миру.
— Самым важным событием для нас был, конечно, выбор учеников старейшинами, но вас двоих это уже не касается. Ах да, есть еще кое-что значимое: старший брат Чжэньчан успешно прошел Аллею бронзовых манекенов и отправился странствовать по миру.
«Старший брат Чжэньчан? Аллея бронзовых манекенов?»
«Старший брат Чжэньчан? Аллея бронзовых манекенов?»
В памяти Мэн Ци тут же возник образ высокого, худощавого молодого монаха. Чжэньчан входил в тройку сильнейших послушников поколения «Чжэнь» и помогал обучать других во Дворе монахов-воинов — под его началом они отрабатывали построение Великого строя Архатов.
В памяти Мэн Ци тут же возник образ высокого, худощавого молодого монаха. Чжэньчан входил в тройку сильнейших послушников поколения «Чжэнь» и помогал обучать других во Дворе монахов-воинов — под его началом они отрабатывали построение Великого строя Архатов.
При первой встрече Мэн Ци подумал, что этот парень идеально подошел бы на роль Танского монаха из старых легенд: статный, утонченный, с благородной бледностью и нежными чертами лица — из тех, на кого обожают охотиться коварные демонессы. Лишь позже из рассказов Чжэньюна он узнал, что этот кроткий с виду юноша является неоспоримым лидером поколения «Чжэнь» в ратном деле.
При первой встрече Мэн Ци подумал, что этот парень идеально подошел бы на роль Танского монаха из старых легенд: статный, утонченный, с благородной бледностью и нежными чертами лица — из тех, на кого обожают охотиться коварные демонессы. Лишь позже из рассказов Чжэньюна он узнал, что этот кроткий с виду юноша является неоспоримым лидером поколения «Чжэнь» в ратном деле.
Чжэньюн усердно закивал:
Чжэньюн усердно закивал:
— Да, именно так! Проведя некоторое время в уединенной медитации, старший брат Чжэньчан сумел открыть слуховые апертуры, а его Божественное Искусство Покорения Демонов Архатами и Ладонь Праджни достигли начального успеха. Сразу после этого он бросил вызов Аллее бронзовых манекенов и стал самым молодым странствующим монахом нашего поколения.
— Да, именно так! Проведя некоторое время в уединенной медитации, старший брат Чжэньчан сумел открыть слуховые апертуры, а его Божественное Искусство Покорения Демонов Архатами и Ладонь Праджни достигли начального успеха. Сразу после этого он бросил вызов Аллее бронзовых манекенов и стал самым молодым странствующим монахом нашего поколения.
«Имея за душой лишь открытые слуховые апертуры, он уже одолел Аллею?»
«Имея за душой лишь открытые слуховые апертуры, он уже одолел Аллею?»
Мэн Ци вспомнил слова Цзян Чживэй. Даже она, открыв к тому моменту четыре апертуры — глазные и слуховые, — не давала и шестидесяти процентов на то, что сможет пройти это испытание. Неужели этот Чжэньчан превосходит ее мастерством? Нет, едва ли. На недавнем состязании Цзян Чживэй одержала верх над всеми, даже не прибегая к технике «Меч без Собственного Я», к тому же она наверняка успела укрепить свои силы в пространстве Реинкарнации.
Мэн Ци вспомнил слова Цзян Чживэй. Даже она, открыв к тому моменту четыре апертуры — глазные и слуховые, — не давала и шестидесяти процентов на то, что сможет пройти это испытание. Неужели этот Чжэньчан превосходит ее мастерством? Нет, едва ли. На недавнем состязании Цзян Чживэй одержала верх над всеми, даже не прибегая к технике «Меч без Собственного Я», к тому же она наверняка успела укрепить свои силы в пространстве Реинкарнации.
Оглянувшись на темное окно, Чжэньюн понизил голос почти до шепота:
Оглянувшись на темное окно, Чжэньюн понизил голос почти до шепота:
— Поговаривают, его победа на Аллее висела на волоске. Он едва не потерпел крах, и во многом ему просто улыбнулась удача.
— Поговаривают, его победа на Аллее висела на волоске. Он едва не потерпел крах, и во многом ему просто улыбнулась удача.
— Вот оно как, — задумчиво протянул Мэн Ци.
— Вот оно как, — задумчиво протянул Мэн Ци.
— К тому же, — продолжил Чжэньюн, — старший брат Чжэньчан стал первым среди поколения «Чжэнь», кто переступил порог стадии Открытия Апертур. Он изначально был намного сильнее братьев Чжэньбэня и Чжэньмяо, но отложил затворничество ради турнира. Кто же знал, что он уступит мечу Цзян Чживэй из Павильона Омывания Мечей? Но теперь, совершив новый прорыв, он вполне закономно преодолел Аллею бронзовых манекенов.
— К тому же, — продолжил Чжэньюн, — старший брат Чжэньчан стал первым среди поколения «Чжэнь», кто переступил порог стадии Открытия Апертур. Он изначально был намного сильнее братьев Чжэньбэня и Чжэньмяо, но отложил затворничество ради турнира. Кто же знал, что он уступит мечу Цзян Чживэй из Павильона Омывания Мечей? Но теперь, совершив новый прорыв, он вполне закономно преодолел Аллею бронзовых манекенов.
Согласно монастырскому уставу, Чжэньчан, первым достигший этой ступени, по праву считался Первым старшим братом среди сверстников своего поколения.
Согласно монастырскому уставу, Чжэньчан, первым достигший этой ступени, по праву считался Первым старшим братом среди сверстников своего поколения.
Прикинувшись праздным зевакой, Мэн Ци дотошно расспросил собеседника обо всех деталях, связанных с Аллеей бронзовых манекенов, и лишь после этого, вполне удовлетворенный услышанным, подхватил свои нехитрые пожитки.
Прикинувшись праздным зевакой, Мэн Ци дотошно расспросил собеседника обо всех деталях, связанных с Аллеей бронзовых манекенов, и лишь после этого, вполне удовлетворенный услышанным, подхватил свои нехитрые пожитки.
Настойчиво выпроваживаемые Чжэньюном, Мэн Ци и Чжэньхуэй вышли во двор. У ворот Мэн Ци оглянулся: в окнах многих келий все еще теплился неяркий свет, и сквозь мутные стекла угадывались силуэты монахов, провожающих их долгими взглядами. С карнизов свисали тяжелые ледяные сосульки, тускло мерцавшие в лунном сиянии и нагонявшие глухую, пронизывающую тоску.
Настойчиво выпроваживаемые Чжэньюном, Мэн Ци и Чжэньхуэй вышли во двор. У ворот Мэн Ци оглянулся: в окнах многих келий все еще теплился неяркий свет, и сквозь мутные стекла угадывались силуэты монахов, провожающих их долгими взглядами. С карнизов свисали тяжелые ледяные сосульки, тускло мерцавшие в лунном сиянии и нагонявшие глухую, пронизывающую тоску.
***
***
Следующее утро
Следующее утро
— Учитель, куда мы направляемся? — спросил Мэн Ци на следующее утро, когда сразу после ранней службы Сюаньбэй повел его к заднему склону горы.
— Учитель, куда мы направляемся? — спросил Мэн Ци на следующее утро, когда сразу после ранней службы Сюаньбэй повел его к заднему склону горы.
«Неужели тайное место для тренировок скрыто в одной из здешних пещер?»
«Неужели тайное место для тренировок скрыто в одной из здешних пещер?»
Широкие рукава шафрановой рясы Сюаньбэя плавно колыхались на ветру. Не оборачиваясь, он ровным голосом произнес:
Широкие рукава шафрановой рясы Сюаньбэя плавно колыхались на ветру. Не оборачиваясь, он ровным голосом произнес:
— Я уже договорился со старшим братом Сюаньэнем, так что в ближайшее время тебе не придется посещать Павильон Сутр. Направь все силы на Золотой Колокол, тебе необходимо как можно скорее заложить прочный фундамент. Что касается грамоты, я сам обучу тебя всему необходимому.
— Я уже договорился со старшим братом Сюаньэнем, так что в ближайшее время тебе не придется посещать Павильон Сутр. Направь все силы на Золотой Колокол, тебе необходимо как можно скорее заложить прочный фундамент. Что касается грамоты, я сам обучу тебя всему необходимому.
— Слушаюсь, учитель, — ответил Мэн Ци, всматриваясь в окружающий пейзаж, который с каждым шагом казался все более знакомым. — Значит, тренироваться мы будем здесь, на заднем склоне?
— Слушаюсь, учитель, — ответил Мэн Ци, всматриваясь в окружающий пейзаж, который с каждым шагом казался все более знакомым. — Значит, тренироваться мы будем здесь, на заднем склоне?
Ведь совсем недавно именно в этих диких местах он уходил от погони «Вселенной на ладони» Тан Шуня и в темном подземном лабиринте обрел истинное наследие «Техники Тесака Нарушения Заповедей Ананды».
Ведь совсем недавно именно в этих диких местах он уходил от погони «Вселенной на ладони» Тан Шуня и в темном подземном лабиринте обрел истинное наследие «Техники Тесака Нарушения Заповедей Ананды».
Сюаньбэй едва заметно кивнул:
Сюаньбэй едва заметно кивнул:
— Придем — увидишь. Скажи, удалось ли тебе вчера досконально изучить свиток Золотого Колокола?
— Придем — увидишь. Скажи, удалось ли тебе вчера досконально изучить свиток Золотого Колокола?
— Прочел трижды и уже попробовал применить первые наставления на практике, — честно ответил Мэн Ци.
— Прочел трижды и уже попробовал применить первые наставления на практике, — честно ответил Мэн Ци.
Он не терял ни минуты драгоценного времени, стремясь как можно скорее преодолеть первую ступень Золотого Колокола и заново сформировать свой даньтянь.
Он не терял ни минуты драгоценного времени, стремясь как можно скорее преодолеть первую ступень Золотого Колокола и заново сформировать свой даньтянь.
Сюаньбэй шел молча. Мэн Ци послушно следовал за ним шаг в шаг. Миновав узкое ущелье между двумя отвесными скалами, они впервые по-настоящему углубились в неизведанные дебри заднего склона.
Сюаньбэй шел молча. Мэн Ци послушно следовал за ним шаг в шаг. Миновав узкое ущелье между двумя отвесными скалами, они впервые по-настоящему углубились в неизведанные дебри заднего склона.
Вокруг громоздились неприступные хребты, то и дело вздымая к небу острые каменные пики. Однако, сколько хватал глаз, здесь не росло ни единой травинки. Земля под ногами отливала зловещим багровым оттенком, словно ее веками щедро орошали кровью.
Вокруг громоздились неприступные хребты, то и дело вздымая к небу острые каменные пики. Однако, сколько хватал глаз, здесь не росло ни единой травинки. Земля под ногами отливала зловещим багровым оттенком, словно ее веками щедро орошали кровью.
— Легенды гласят, что за несколько лет до своего ухода в нирвану Патриарх Бодхидхарма сошелся здесь в яростной схватке с могущественным демоном. В той битве его Чистая Земля была осквернена, а священные барьеры разлетелись в прах, отчего это место и приняло столь жуткий вид. Впоследствии ушедшие мастера завещали хоронить свой прах в Башне праха именно здесь, дабы великая сила дхармы очищала эту оскверненную землю. Лишь благодаря этому послушники, еще не достигшие Внешней сцены, могут ступать сюда без вреда для разума.
— Легенды гласят, что за несколько лет до своего ухода в нирвану Патриарх Бодхидхарма сошелся здесь в яростной схватке с могущественным демоном. В той битве его Чистая Земля была осквернена, а священные барьеры разлетелись в прах, отчего это место и приняло столь жуткий вид. Впоследствии ушедшие мастера завещали хоронить свой прах в Башне праха именно здесь, дабы великая сила дхармы очищала эту оскверненную землю. Лишь благодаря этому послушники, еще не достигшие Внешней сцены, могут ступать сюда без вреда для разума.
Стоило Мэн Ци ступить на алую почву, как от ног к самому сердцу поднялся могильный холод. Перед мысленным взором завертелись кошмарные видения: горы разлагающихся тел, реки крови, уродливые твари и свирепые демоны, тянущие к нему когтистые лапы.
Стоило Мэн Ци ступить на алую почву, как от ног к самому сердцу поднялся могильный холод. Перед мысленным взором завертелись кошмарные видения: горы разлагающихся тел, реки крови, уродливые твари и свирепые демоны, тянущие к нему когтистые лапы.
— Омитофо, — раздался над ухом исполненный величия голос наставника.
— Омитофо, — раздался над ухом исполненный величия голос наставника.
Морок мгновенно рассеялся. Вокруг снова сияло яркое зимнее солнце, освещая безжизненные, лишенные растительности склоны.
Морок мгновенно рассеялся. Вокруг снова сияло яркое зимнее солнце, освещая безжизненные, лишенные растительности склоны.
— Каждый, кто впервые оказывается на заднем склоне горы, поддается этому наваждению. Держи разум в покое, и видения отступят, — мягко подбодрил его Сюаньбэй.
— Каждый, кто впервые оказывается на заднем склоне горы, поддается этому наваждению. Держи разум в покое, и видения отступят, — мягко подбодрил его Сюаньбэй.
Мэн Ци кивнул, но в душе его всколыхнулись подозрения. Это гнетущее чувство очень напоминало то, что он испытал при прикосновении к каменным вратам с надписью «Всяк милосердный да не войдет в сию обитель». Разве только здешний морок казался менее глубоким и не пробивал тело ледяным потом.
Мэн Ци кивнул, но в душе его всколыхнулись подозрения. Это гнетущее чувство очень напоминало то, что он испытал при прикосновении к каменным вратам с надписью «Всяк милосердный да не войдет в сию обитель». Разве только здешний морок казался менее глубоким и не пробивал тело ледяным потом.
«Неужели между ними есть связь?»
«Неужели между ними есть связь?»
Обогнув несколько утесов и миновав сторожевые заставы, охраняемые старшими монахами в желтых рясах, они начали подъем к самой высокой вершине. По мере того как они продвигались вперед, безжизненный пейзаж вокруг стал неуловимо меняться. На каменистых склонах пробилась сочная зелень, сверху зажурчали хрустальные ручьи, собиравшиеся в небольшие чистые заводи. В воде, вопреки суровому зимнему холоду, покачивались крупные золотые лотосы, источавшие тонкий аромат.
Обогнув несколько утесов и миновав сторожевые заставы, охраняемые старшими монахами в желтых рясах, они начали подъем к самой высокой вершине. По мере того как они продвигались вперед, безжизненный пейзаж вокруг стал неуловимо меняться. На каменистых склонах пробилась сочная зелень, сверху зажурчали хрустальные ручьи, собиравшиеся в небольшие чистые заводи. В воде, вопреки суровому зимнему холоду, покачивались крупные золотые лотосы, источавшие тонкий аромат.
Воздух здесь был настолько чист, что Мэн Ци почувствовал, как с души спадает вся накопившаяся усталость и суета, уступая место безмятежному покою.
Воздух здесь был настолько чист, что Мэн Ци почувствовал, как с души спадает вся накопившаяся усталость и суета, уступая место безмятежному покою.
Преодолев последние рубежи охраны, они наконец вышли к невысокой семиярусной пагоде, облицованной переливающимися на солнце изразцами и цветной глазурью.
Преодолев последние рубежи охраны, они наконец вышли к невысокой семиярусной пагоде, облицованной переливающимися на солнце изразцами и цветной глазурью.
— Омитофо, — негромко произнес старейшина в парчовой кашае, охранявший вход.
— Омитофо, — негромко произнес старейшина в парчовой кашае, охранявший вход.
Приняв из рук Сюаньбэя пропускной жетон, он внимательно осмотрел его и без лишних расспросов жестом велел им проходить внутрь.
Приняв из рук Сюаньбэя пропускной жетон, он внимательно осмотрел его и без лишних расспросов жестом велел им проходить внутрь.
«Значит, наше место тренировок находится прямо в Башне праха?»
«Значит, наше место тренировок находится прямо в Башне праха?»
Подавив желание высказать это вслух, Мэн Ци молча последовал за Сюаньбэем в прохладную глубь пагоды.
Подавив желание высказать это вслух, Мэн Ци молча последовал за Сюаньбэем в прохладную глубь пагоды.
— Верхние семь ярусов башни служат усыпальницей для священного праха великих мастеров, тогда как подземелье, также состоящее из семи ярусов, предназначено для заточения демонов и чудовищ, — бесстрастно пояснил Сюаньбэй, толкнув тяжелую каменную дверь, сплошь покрытую защитными буддийскими символами.
— Верхние семь ярусов башни служат усыпальницей для священного праха великих мастеров, тогда как подземелье, также состоящее из семи ярусов, предназначено для заточения демонов и чудовищ, — бесстрастно пояснил Сюаньбэй, толкнув тяжелую каменную дверь, сплошь покрытую защитными буддийскими символами.
Едва створки разошлись, наружу хлынула волна тяжелой, удушливой ауры. Под этим чудовищным давлением дыхание Мэн Ци перехватило, каналы ци сковало спазмом, а по телу пробежала дрожь неконтролируемого страха.
Едва створки разошлись, наружу хлынула волна тяжелой, удушливой ауры. Под этим чудовищным давлением дыхание Мэн Ци перехватило, каналы ци сковало спазмом, а по телу пробежала дрожь неконтролируемого страха.
— Это демоническая ци, — ровным голосом наставника проговорил Сюаньбэй, давая ученику время прийти в себя.
— Это демоническая ци, — ровным голосом наставника проговорил Сюаньбэй, давая ученику время прийти в себя.
С трудом подавив подступившую тошноту и уняв дрожь в коленях, Мэн Ци выровнял шаг и твердо последовал за учителем.
С трудом подавив подступившую тошноту и уняв дрожь в коленях, Мэн Ци выровнял шаг и твердо последовал за учителем.
Сюаньбэй одобрительно кивнул. Миновав несколько извилистых коридоров, он остановился возле одной из массивных подземных темниц. За прочными прутьями, свернувшись на каменном полу, дремала исполинская птица с огненно-красным оперением.
Сюаньбэй одобрительно кивнул. Миновав несколько извилистых коридоров, он остановился возле одной из массивных подземных темниц. За прочными прутьями, свернувшись на каменном полу, дремала исполинская птица с огненно-красным оперением.
Мэн Ци показалось, будто он шагнул в раскаленное жерло печи — жар, исходивший от клетки, был настолько силен, что воздух перед глазами ощутимо дрожал и плавился. Сама же решетка темницы, призванная сдерживать зверя, напротив, источала могильный холод, а пол вокруг нее покрывала корка бледно-голубого льда.
Мэн Ци показалось, будто он шагнул в раскаленное жерло печи — жар, исходивший от клетки, был настолько силен, что воздух перед глазами ощутимо дрожал и плавился. Сама же решетка темницы, призванная сдерживать зверя, напротив, источала могильный холод, а пол вокруг нее покрывала корка бледно-голубого льда.
— Перед тобой Огненный лебедь, в чьих жилах течет кровь древнего Феникса. Здесь, у порога его усыпальницы, ты будешь использовать бушующую стихию пламени, чтобы преодолеть первую ступень Золотого Колокола, — распорядился Сюаньбэй, указывая на холодный пол перед решеткой.
— Перед тобой Огненный лебедь, в чьих жилах течет кровь древнего Феникса. Здесь, у порога его усыпальницы, ты будешь использовать бушующую стихию пламени, чтобы преодолеть первую ступень Золотого Колокола, — распорядился Сюаньбэй, указывая на холодный пол перед решеткой.
Стиснув зубы, Мэн Ци скинул с плеч серую рясу и подвязал ее у пояса. Оставшись с обнаженным торсом перед тускло светящейся золотыми рунами преградой, он уселся на ледяной пол. Игнорируя обжигающий жар и леденящий сквозняк, он закрыл глаза и сосредоточился, запуская внутреннюю ци по меридианам согласно первому канону Золотого Колокола.
Стиснув зубы, Мэн Ци скинул с плеч серую рясу и подвязал ее у пояса. Оставшись с обнаженным торсом перед тускло светящейся золотыми рунами преградой, он уселся на ледяной пол. Игнорируя обжигающий жар и леденящий сквозняк, он закрыл глаза и сосредоточился, запуская внутреннюю ци по меридианам согласно первому канону Золотого Колокола.

Комментарии

Загрузка...