Мэн Ци резко сел на постели, судорожно хватая ртом воздух. Ему только что приснился жуткий кошмар. В этом сне его тайну раскрыли, и настоятель храма, обретший Золотое Тело Архата, прихлопнул его одним ударом ладони.
Мэн Ци резко сел на постели, судорожно хватая ртом воздух. Ему только что приснился жуткий кошмар. В этом сне его тайну раскрыли, и настоятель храма, обретший Золотое Тело Архата, прихлопнул его одним ударом ладони.
Мэн Ци никогда в глаза не видел настоятеля, но сон врезался в память во всех деталях, заставляя дрожать всем телом даже после пробуждения.
Мэн Ци никогда в глаза не видел настоятеля, но сон врезался в память во всех деталях, заставляя дрожать всем телом даже после пробуждения.
— Где это мы? — раздался вдруг чистый девичий голос, в котором сквозила явная настороженность.
— Где это мы? — раздался вдруг чистый девичий голос, в котором сквозила явная настороженность.
Кто это? Откуда в монашеской келье женщина?
Кто это? Откуда в монашеской келье женщина?
Мэн Ци вздрогнул от неожиданности. Оглядевшись, он замер в полном оцепенении. Вокруг не было и следа его убогой комнаты.
Мэн Ци вздрогнул от неожиданности. Оглядевшись, он замер в полном оцепенении. Вокруг не было и следа его убогой комнаты.
Они находились на просторной площади, вымощенной плитами из белого, похожего на нефрит камня. Посреди нее зияла пустота, зато по кругу выстроились величественные изваяния божественных зверей и священных птиц: драконов, фениксов, громовых быков-куйню и крылатых львов-писю. Рядом с ним озирались те самые люди, которых он видел вчера: юная мечница из Павильона Омывания Мечей Цзян Чживэй, ученик Школы Чжэньу Чжан Юаньшань и преемник Секты Сюаньтянь Цинцзин. На их лицах читалось крайнее недоумение.
Они находились на просторной площади, вымощенной плитами из белого, похожего на нефрит камня. Посреди нее зияла пустота, зато по кругу выстроились величественные изваяния божественных зверей и священных птиц: драконов, фениксов, громовых быков-куйню и крылатых львов-писю. Рядом с ним озирались те самые люди, которых он видел вчера: юная мечница из Павильона Омывания Мечей Цзян Чживэй, ученик Школы Чжэньу Чжан Юаньшань и преемник Секты Сюаньтянь Цинцзин. На их лицах читалось крайнее недоумение.
Мэн Ци с трудом поднялся на ноги и принялся оглядываться. Голова шла кругом. Он ведь мирно спал у себя в келье — как же он очутился здесь, да еще и в компании лучших учеников великих орденов?
Мэн Ци с трудом поднялся на ноги и принялся оглядываться. Голова шла кругом. Он ведь мирно спал у себя в келье — как же он очутился здесь, да еще и в компании лучших учеников великих орденов?
«Неужели я все еще сплю?»
«Неужели я все еще сплю?»
Внезапно перед Мэн Ци выросло искаженное гневом лицо Цинцзина. Тот яростно вскинул брови и закричал:
Внезапно перед Мэн Ци выросло искаженное гневом лицо Цинцзина. Тот яростно вскинул брови и закричал:
— Что задумал ваш Шаолинь?! Решили ополчить против себя все великие школы?!
— Что задумал ваш Шаолинь?! Решили ополчить против себя все великие школы?!
Мэн Ци опешил. Совершенно не понимая, в чем его обвиняют, он лишь молча уставился на буяна.
Мэн Ци опешил. Совершенно не понимая, в чем его обвиняют, он лишь молча уставился на буяна.
— Цинцзин, не руби с плеча, — осадил его Чжан Юаньшань, стараясь сохранять ледяное спокойствие. — Сначала нужно осмотреть пространство за статуями и понять, что вообще происходит.
— Цинцзин, не руби с плеча, — осадил его Чжан Юаньшань, стараясь сохранять ледяное спокойствие. — Сначала нужно осмотреть пространство за статуями и понять, что вообще происходит.
Цзян Чживэй слегка нахмурилась и добавила:
Цзян Чживэй слегка нахмурилась и добавила:
— Маленький монах — всего лишь послушник из хозяйственного двора. Даже если к этому причастен Шаолинь, он-то откуда может знать? Зачем на него нападать? К тому же я не думаю, что в нас есть что-то настолько ценное, ради чего Шаолиню стоило бы затевать подобное.
— Маленький монах — всего лишь послушник из хозяйственного двора. Даже если к этому причастен Шаолинь, он-то откуда может знать? Зачем на него нападать? К тому же я не думаю, что в нас есть что-то настолько ценное, ради чего Шаолиню стоило бы затевать подобное.
Цинцзин раздраженно отмахнулся:
Цинцзин раздраженно отмахнулся:
— Да это же очевидно! В Шаолине есть мастер Кунвэнь — земной бессмертный, обретший Золотое Тело Архата, Покоряющего Драконов! Кто, кроме него, со своим Небесным зрением и Небесным слухом способен незаметно похитить нас прямо из монастыря, из-под самого носа наших старейшин? Если это не его рук дело, то у меня просто нет других объяснений!
— Да это же очевидно! В Шаолине есть мастер Кунвэнь — земной бессмертный, обретший Золотое Тело Архата, Покоряющего Драконов! Кто, кроме него, со своим Небесным зрением и Небесным слухом способен незаметно похитить нас прямо из монастыря, из-под самого носа наших старейшин? Если это не его рук дело, то у меня просто нет других объяснений!
— А я... я вообще не был в Шаолине...
— А я... я вообще не был в Шаолине...
Из-за массивного каменного изваяния боязливо высунулся мужчина лет тридцати. Он был крепкого телосложения, с густой, запущенной щетиной на лице.
Из-за массивного каменного изваяния боязливо высунулся мужчина лет тридцати. Он был крепкого телосложения, с густой, запущенной щетиной на лице.
Чжан Юаньшань сперва опешил, но быстро взял себя в руки и громко крикнул:
Чжан Юаньшань сперва опешил, но быстро взял себя в руки и громко крикнул:
— Здесь есть кто-то еще? Друзья, покажитесь! Я — Чжан Юаньшань из Школы Чжэньу.
— Здесь есть кто-то еще? Друзья, покажитесь! Я — Чжан Юаньшань из Школы Чжэньу.
— Брат Чжан, так вы тоже тут?
— Брат Чжан, так вы тоже тут?
Из-за других статуй показались еще двое. Первая — стройная, высокая девушка со смуглой кожей, чьи волосы были небрежно подвязаны белым платком. Второй — совершенно ничем не примечательный молодой человек с суровым, словно высеченным из камня лицом.
Из-за других статуй показались еще двое. Первая — стройная, высокая девушка со смуглой кожей, чьи волосы были небрежно подвязаны белым платком. Второй — совершенно ничем не примечательный молодой человек с суровым, словно высеченным из камня лицом.
Чжан Юаньшань на мгновение задумался, и его лицо стало еще более серьезным.
Чжан Юаньшань на мгновение задумался, и его лицо стало еще более серьезным.
— Сестра Ци Ся из Банды Великой Реки? Вы тоже заснули у себя, а проснулись здесь?
— Сестра Ци Ся из Банды Великой Реки? Вы тоже заснули у себя, а проснулись здесь?
Цзян Чживэй неторопливо подошла к Мэн Ци и негромко, словно делясь мыслями вслух, произнесла:
Цзян Чживэй неторопливо подошла к Мэн Ци и негромко, словно делясь мыслями вслух, произнесла:
— Это младшая дочь вице-главы Банды Великой Реки, почтенного Ци Юаньтуна. Она тоже приехала в Шаолинь в этот раз.
— Это младшая дочь вице-главы Банды Великой Реки, почтенного Ци Юаньтуна. Она тоже приехала в Шаолинь в этот раз.
— Я ее не знаю, — так же тихо ответил Мэн Ци.
— Я ее не знаю, — так же тихо ответил Мэн Ци.
В его голове проносился ураган мыслей. Он лихорадочно пытался сообразить, в какой переплет они все угодили.
В его голове проносился ураган мыслей. Он лихорадочно пытался сообразить, в какой переплет они все угодили.
— Да, — кивнула Ци Ся, хмуря тонкие брови. — Только мы очнулись прямо за статуями. Услышав голоса, мы сначала побоялись показываться. Но, уважаемый Цинцзин, боюсь, ваше предположение неверно. Этот человек — наш глава благовонной палаты, Янь Уцзян из прославленного клана Янь из Цзянцзо, поколения «У». Он не сопровождал нас в Шаолинь и сейчас должен находиться в Маолине, что к востоку от реки.
— Да, — кивнула Ци Ся, хмуря тонкие брови. — Только мы очнулись прямо за статуями. Услышав голоса, мы сначала побоялись показываться. Но, уважаемый Цинцзин, боюсь, ваше предположение неверно. Этот человек — наш глава благовонной палаты, Янь Уцзян из прославленного клана Янь из Цзянцзо, поколения «У». Он не сопровождал нас в Шаолинь и сейчас должен находиться в Маолине, что к востоку от реки.
— Да-да-да! — закивал Янь Уцзян, бледнея от страха. — Барышня Ци, клянусь! Я только-только сорвал знатный куш в лучшем игорном доме Маолина, нанял девок посимпатичнее, чтобы спели мне, а очнулся уже в этом жутком месте!
— Да-да-да! — закивал Янь Уцзян, бледнея от страха. — Барышня Ци, клянусь! Я только-только сорвал знатный куш в лучшем игорном доме Маолина, нанял девок посимпатичнее, чтобы спели мне, а очнулся уже в этом жутком месте!
Цзян Чживэй тихонько прыснула в кулак и вполголоса заметила — то ли для Мэн Ци, то ли для самой себя:
Цзян Чживэй тихонько прыснула в кулак и вполголоса заметила — то ли для Мэн Ци, то ли для самой себя:
— Надо же, из поколения «У». Родственник самого Янь Уво, главы школы Кулака Трупа. Иметь такое высокое положение в клане и быть всего лишь мелким начальником в банде... Теперь понятно почему.
— Надо же, из поколения «У». Родственник самого Янь Уво, главы школы Кулака Трупа. Иметь такое высокое положение в клане и быть всего лишь мелким начальником в банде... Теперь понятно почему.
Цинцзин недовольно наморщил лоб. Сделав пару стремительных шагов, он вырос перед испуганным мужчиной и резко спросил:
Цинцзин недовольно наморщил лоб. Сделав пару стремительных шагов, он вырос перед испуганным мужчиной и резко спросил:
— Ты, ничтожный игрок! Спорю на что угодно, в твоих словах нет ни капли правды. Как ты докажешь, что не врешь?
— Ты, ничтожный игрок! Спорю на что угодно, в твоих словах нет ни капли правды. Как ты докажешь, что не врешь?
Янь Уцзян затрясся, но, чувствуя за спиной заступничество своей молодой госпожи, осмелел и пролепетал:
Янь Уцзян затрясся, но, чувствуя за спиной заступничество своей молодой госпожи, осмелел и пролепетал:
— Да ты... ты можешь сам отправить людей в Маолин разузнать! Спроси в игорном доме, выиграл ли я две тысячи сто лан серебра или нет!
— Да ты... ты можешь сам отправить людей в Маолин разузнать! Спроси в игорном доме, выиграл ли я две тысячи сто лан серебра или нет!
— А вы? — Чжан Юаньшань перевел взгляд на молчаливого, хмурого юношу.
— А вы? — Чжан Юаньшань перевел взгляд на молчаливого, хмурого юношу.
Цзян Чживэй сделала шаг вперед и, прищурив красивые глаза, задумчиво произнесла:
Цзян Чживэй сделала шаг вперед и, прищурив красивые глаза, задумчиво произнесла:
— Постойте-ка... Кажется, я вас видела. Вы ведь были среди учеников Школы Меча Хуаньхуа, верно?
— Постойте-ка... Кажется, я вас видела. Вы ведь были среди учеников Школы Меча Хуаньхуа, верно?
Молодой человек был одет в скромные зеленые одежды и простую шапочку. На вид ему было чуть за двадцать, однако в нем не чувствовалось юношеского задора или жажды проявить себя. Его лицо напоминало застывшую железную маску, не выражающую никаких эмоций, кроме угрюмой сосредоточенности. Он вежливо наклонил голову:
Молодой человек был одет в скромные зеленые одежды и простую шапочку. На вид ему было чуть за двадцать, однако в нем не чувствовалось юношеского задора или жажды проявить себя. Его лицо напоминало застывшую железную маску, не выражающую никаких эмоций, кроме угрюмой сосредоточенности. Он вежливо наклонил голову:
— Для меня честь, что дева Цзян обратила на меня внимание. Я — Ци Чжэньянь, обычный ученик Школы Меча Хуаньхуа. В этот раз я действительно прибыл в Шаолинь в составе сопровождения.
— Для меня честь, что дева Цзян обратила на меня внимание. Я — Ци Чжэньянь, обычный ученик Школы Меча Хуаньхуа. В этот раз я действительно прибыл в Шаолинь в составе сопровождения.
Чжан Юаньшань озадаченно постучал кулаком по ладони. На его лице впервые отразилось глубокое замешательство. Происходящее не поддавалось никакой логике. Здесь собрались будущие столпы великих сект, заурядный ученик, трусливый азартный игрок со слабой закалкой и даже шаолиньский послушник-грязевик. Каким образом их всех объединили? В чем был замысел похитителя?
Чжан Юаньшань озадаченно постучал кулаком по ладони. На его лице впервые отразилось глубокое замешательство. Происходящее не поддавалось никакой логике. Здесь собрались будущие столпы великих сект, заурядный ученик, трусливый азартный игрок со слабой закалкой и даже шаолиньский послушник-грязевик. Каким образом их всех объединили? В чем был замысел похитителя?
Цзян Чживэй поджала губы и, очаровательно сморщив носик, с досадой вздохнула:
Цзян Чживэй поджала губы и, очаровательно сморщив носик, с досадой вздохнула:
— Сначала я думала, что кто-то решил изловить молодых учеников, прибывших в Шаолинь. Но присутствие здесь главы Яня рушит эту теорию на корню.
— Сначала я думала, что кто-то решил изловить молодых учеников, прибывших в Шаолинь. Но присутствие здесь главы Яня рушит эту теорию на корню.
Цинцзин язвительно усмехнулся:
Цинцзин язвительно усмехнулся:
— Какая разница, есть у нас что-то общее или нет? Подумайте лучше о другом: кто способен без шума и пыли выкрасть нас из самого Шаолиня? Ха! Только мастер Кунвэнь, занимающий третью строчку в Небесном списке! Даже почтенный даос Чонхэ, обретший Даосское Тело Чистого Ян, не справился бы с такой задачей.
— Какая разница, есть у нас что-то общее или нет? Подумайте лучше о другом: кто способен без шума и пыли выкрасть нас из самого Шаолиня? Ха! Только мастер Кунвэнь, занимающий третью строчку в Небесном списке! Даже почтенный даос Чонхэ, обретший Даосское Тело Чистого Ян, не справился бы с такой задачей.
Над площадью разнесся чистый, протяжный звон колокола. Все невольно обернулись к центру белонефритовой площади.
Над площадью разнесся чистый, протяжный звон колокола. Все невольно обернулись к центру белонефритовой площади.
— Добро пожаловать в мир Реинкарнации.
— Добро пожаловать в мир Реинкарнации.
— Здесь вас ждут бесчисленные опасности, но здесь же вы сможете обрести все, чего пожелает ваша душа.
— Здесь вас ждут бесчисленные опасности, но здесь же вы сможете обрести все, чего пожелает ваша душа.
Голос звучал величественно и бесстрастно, словно вещал сам небосвод. У Мэн Ци от этих слов пробежал мороз по коже. Он нахмурился, силясь вспомнить: где-то он уже сталкивался с подобным...
Голос звучал величественно и бесстрастно, словно вещал сам небосвод. У Мэн Ци от этих слов пробежал мороз по коже. Он нахмурился, силясь вспомнить: где-то он уже сталкивался с подобным...
«Черт возьми... Это же вылитая завязка какого-то фантастического романа о выживании!»
«Черт возьми... Это же вылитая завязка какого-то фантастического романа о выживании!»
— Кто здесь?! А ну покажись! — взревел Цинцзин.
— Кто здесь?! А ну покажись! — взревел Цинцзин.
Он рванулся с места, мчась стремительно, точно дикий скакун, но в центре площади по-прежнему никого не было. Лишь пустота.
Он рванулся с места, мчась стремительно, точно дикий скакун, но в центре площади по-прежнему никого не было. Лишь пустота.
— Вы можете звать меня Владыкой Шести Путей Реинкарнации, — безэмоционально продолжил голос.
— Вы можете звать меня Владыкой Шести Путей Реинкарнации, — безэмоционально продолжил голос.
Мэн Ци инстинктивно скосил глаза в сторону. Он заметил, как у Цзян Чживэй и Чжана Юаньшаня внезапно вспыхнули глаза — пронзительно и ярко, словно фиолетовые молнии в ночном небе. Они пытались на слух определить, откуда исходит звук.
Мэн Ци инстинктивно скосил глаза в сторону. Он заметил, как у Цзян Чживэй и Чжана Юаньшаня внезапно вспыхнули глаза — пронзительно и ярко, словно фиолетовые молнии в ночном небе. Они пытались на слух определить, откуда исходит звук.
Однако, переглянувшись, оба разочарованно покачали головами.
Однако, переглянувшись, оба разочарованно покачали головами.
«Значит, даже они бессильны обнаружить похитителя», — Мэн Ци почувствовал, как к горлу подступает ледяной ком.
«Значит, даже они бессильны обнаружить похитителя», — Мэн Ци почувствовал, как к горлу подступает ледяной ком.
Цинцзин замер на месте, крепко сжимая рукоять сабли на поясе.
Цинцзин замер на месте, крепко сжимая рукоять сабли на поясе.
— Зачем ты притащил нас сюда?! Какова твоя цель?
— Зачем ты притащил нас сюда?! Какова твоя цель?
— Колесо судьбы вращается, — бесстрастно отозвался голос. — Вам предстоит путешествовать из мира в мир, исполняя мою волю и проходя испытания. За каждую выполненную задачу вы будете вознаграждены очками заслуг, которые сможете обменять на все, что пожелаете. Будь то утерянные божественные искусства, легендарное оружие, пилюли долголетия или редчайшие сокровища земли и неба. Все, о чем вы когда-либо слышали, есть здесь. И даже то, о чем вы не имеете ни малейшего представления.
— Колесо судьбы вращается, — бесстрастно отозвался голос. — Вам предстоит путешествовать из мира в мир, исполняя мою волю и проходя испытания. За каждую выполненную задачу вы будете вознаграждены очками заслуг, которые сможете обменять на все, что пожелаете. Будь то утерянные божественные искусства, легендарное оружие, пилюли долголетия или редчайшие сокровища земли и неба. Все, о чем вы когда-либо слышали, есть здесь. И даже то, о чем вы не имеете ни малейшего представления.
— Завершив миссию, вы будете возвращаться в свой собственный мир, чтобы восстановить силы и дождаться начала следующего витка реинкарнации.
— Завершив миссию, вы будете возвращаться в свой собственный мир, чтобы восстановить силы и дождаться начала следующего витка реинкарнации.
Мэн Ци стоял с открытым ртом, ловя воздух, точно выброшенная на берег рыба.
Мэн Ци стоял с открытым ртом, ловя воздух, точно выброшенная на берег рыба.
«Погодите... Это же типичный фантастический призыв в "смертельную игру"! Но я ведь переродился в мире сянься и боевых искусств! Какого черта жанр сменился прямо на ходу?!»
«Погодите... Это же типичный фантастический призыв в "смертельную игру"! Но я ведь переродился в мире сянься и боевых искусств! Какого черта жанр сменился прямо на ходу?!»
— Получить все, что угодно? — Цинцзин презрительно хмыкнул, не скрывая своего скепсиса.
— Получить все, что угодно? — Цинцзин презрительно хмыкнул, не скрывая своего скепсиса.
Будучи преемником Секты Сюаньтянь, унаследовавшей учение самого Небесного Императора, он прекрасно знал цену легендам об утерянных сокровищах и не верил ни единому слову этого неведомого «Владыки». В конце концов, многие из этих священных реликвий и так хранились в тайниках его собственного ордена.
Будучи преемником Секты Сюаньтянь, унаследовавшей учение самого Небесного Императора, он прекрасно знал цену легендам об утерянных сокровищах и не верил ни единому слову этого неведомого «Владыки». В конце концов, многие из этих священных реликвий и так хранились в тайниках его собственного ордена.
Владыка Шести Путей Реинкарнации проигнорировал его выпад. Вместо ответа с высокого белого купола площади опустился исполинский световой экран. На самом верху сияла надпись: «Свиток Бесподобных Божественных Искусств». Первой же строкой там значилось:
Владыка Шести Путей Реинкарнации проигнорировал его выпад. Вместо ответа с высокого белого купола площади опустился исполинский световой экран. На самом верху сияла надпись: «Свиток Бесподобных Божественных Искусств». Первой же строкой там значилось:
[Полный канон Божественной Длани Татхагаты. Стоимость: 1 000 000 очков заслуг]
[Полный канон Божественной Длани Татхагаты. Стоимость: 1 000 000 очков заслуг]
«Божественная Длань Татхагаты!»
«Божественная Длань Татхагаты!»
Среди присутствующих не было никого, кто бы не содрогнулся при виде этого названия. Все дружно ахнули. Всем было известно, что два величайших буддийских ордена Поднебесной основывали свои учения на жалких крупицах этого искусства, позволяющего обрести вечное и непостижимое Золотое Тело Татхагаты!
Среди присутствующих не было никого, кто бы не содрогнулся при виде этого названия. Все дружно ахнули. Всем было известно, что два величайших буддийских ордена Поднебесной основывали свои учения на жалких крупицах этого искусства, позволяющего обрести вечное и непостижимое Золотое Тело Татхагаты!
Мэн Ци почувствовал, как в его груди разгорается неистовое пламя. Он мгновенно позабыл о несоответствии жанров.
Мэн Ци почувствовал, как в его груди разгорается неистовое пламя. Он мгновенно позабыл о несоответствии жанров.
«Да черт с ним, с этим сюжетом! Если тут действительно можно получить Божественную Длань Татхагаты...»
«Да черт с ним, с этим сюжетом! Если тут действительно можно получить Божественную Длань Татхагаты...»
Цзян Чживэй, чей голос заметно дрожал от волнения, зачитала вторую строчку:
Цзян Чживэй, чей голос заметно дрожал от волнения, зачитала вторую строчку:
[Семь Мечей Раскола Небес (отсутствуют третий и шестой мечи). Стоимость: 750 000 очков заслуг]
[Семь Мечей Раскола Небес (отсутствуют третий и шестой мечи). Стоимость: 750 000 очков заслуг]
Чжан Юаньшань невольно сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ведь учение его родной Школы Чжэньу во многом опиралось на наследие седьмого меча этой техники — «Гибель Дао, Рождение Дао».
Чжан Юаньшань невольно сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ведь учение его родной Школы Чжэньу во многом опиралось на наследие седьмого меча этой техники — «Гибель Дао, Рождение Дао».
Цинцзин сначала онемел, а затем попытался съязвить:
Цинцзин сначала онемел, а затем попытался съязвить:
— Не хватает третьего и шестого мечей? А говорил, что у тебя есть все на свете!
— Не хватает третьего и шестого мечей? А говорил, что у тебя есть все на свете!
Однако его смех быстро угас. Подобная честность — подробное указание недостающих частей — вызывала гораздо больше доверия, чем если бы в списке бездумно значились полные версии всех легендарных сокровищ. Это доказывало, что у таинственного Владыки действительно есть все остальные мечи.
Однако его смех быстро угас. Подобная честность — подробное указание недостающих частей — вызывала гораздо больше доверия, чем если бы в списке бездумно значились полные версии всех легендарных сокровищ. Это доказывало, что у таинственного Владыки действительно есть все остальные мечи.
— Не хватает лишь двух мечей... — тихо прошептала Цзян Чживэй.
— Не хватает лишь двух мечей... — тихо прошептала Цзян Чживэй.
Ее безупречное лицо озарилось благоговейным восторгом, глаза лихорадочно блестели. Меч Раскола Небес был для нее заветной, почти недостижимой мечтой.
Ее безупречное лицо озарилось благоговейным восторгом, глаза лихорадочно блестели. Меч Раскола Небес был для нее заветной, почти недостижимой мечтой.
В свое время основатель Павильона Омывания Мечей случайно постиг лишь первую форму этой техники — «Рассечение Пути, Обретение Себя». На этой основе он создал великий Канон Меча Верховного Владыки — искусство, позволяющее выковать Даосское Тело Верховного Владыки и подняться до уровня Тела Закона. Уходя в мир иной, патриарх трижды сокрушенно повторил: «Какая жалость! Какая жалость! Какая жалость!», оплакивая то, что ему так и не довелось узреть остальные шесть мечей.
В свое время основатель Павильона Омывания Мечей случайно постиг лишь первую форму этой техники — «Рассечение Пути, Обретение Себя». На этой основе он создал великий Канон Меча Верховного Владыки — искусство, позволяющее выковать Даосское Тело Верховного Владыки и подняться до уровня Тела Закона. Уходя в мир иной, патриарх трижды сокрушенно повторил: «Какая жалость! Какая жалость! Какая жалость!», оплакивая то, что ему так и не довелось узреть остальные шесть мечей.
Мэн Ци шумно сглотнул. Переведя взгляд ниже, он наткнулся на еще одно до боли знакомое название:
Мэн Ци шумно сглотнул. Переведя взгляд ниже, он наткнулся на еще одно до боли знакомое название:
[Полный канон Таинственного искусства. Стоимость: 950 000 очков заслуг]
[Полный канон Таинственного искусства. Стоимость: 950 000 очков заслуг]
«Таинственное искусство?! Восемьдесят Девять Изменений?! То самое?!» — его сердце пропустило удар.
«Таинственное искусство?! Восемьдесят Девять Изменений?! То самое?!» — его сердце пропустило удар.
— Что еще за Таинственное искусство? Никогда о таком не слышал... — растерянно пробормотал Цинцзин, начисто позабыв о своем прежнем высокомерии.
— Что еще за Таинственное искусство? Никогда о таком не слышал... — растерянно пробормотал Цинцзин, начисто позабыв о своем прежнем высокомерии.
Цзян Чживэй, Чжан Юаньшань и Ци Ся тоже недоуменно переглянулись и покачали головами. Очевидно, это название им тоже ничего не говорило.
Цзян Чживэй, Чжан Юаньшань и Ци Ся тоже недоуменно переглянулись и покачали головами. Очевидно, это название им тоже ничего не говорило.
А в голове Мэн Ци в этот момент бушевал настоящий ураган. Душа его буквально кричала от восторга:
А в голове Мэн Ци в этот момент бушевал настоящий ураган. Душа его буквально кричала от восторга:
«Это же Искусство Восьмидесяти Девяти Изменений! То самое, величайшее искусство!»
«Это же Искусство Восьмидесяти Девяти Изменений! То самое, величайшее искусство!»
Среди прочих техник, перечисленных далее, было множество легендарных учений, о которых ходили слухи по всей Поднебесной: Канон Короля Демонов, Золотая Книга Императора Людей, Метод Купания Феникса в Огне... Были там и священные писания, составлявшие основу великих орденов: Нефритовая Книга Небесного Императора, Семь Заповеданных Канонов Чжэньу, Канон Меча Верховного Владыки.
Среди прочих техник, перечисленных далее, было множество легендарных учений, о которых ходили слухи по всей Поднебесной: Канон Короля Демонов, Золотая Книга Императора Людей, Метод Купания Феникса в Огне... Были там и священные писания, составлявшие основу великих орденов: Нефритовая Книга Небесного Императора, Семь Заповеданных Канонов Чжэньу, Канон Меча Верховного Владыки.
И за исключением Нефритовой Книги Небесного Императора, в которой отсутствовал средний том, и Золотой Книги Императора Людей, лишенной третьей страницы, все остальные трактаты предлагались в полных, неискаженных версиях!
И за исключением Нефритовой Книги Небесного Императора, в которой отсутствовал средний том, и Золотой Книги Императора Людей, лишенной третьей страницы, все остальные трактаты предлагались в полных, неискаженных версиях!
— Полные каноны... — Чжан Юаньшань сощурился, а пальцы Цзян Чживэй мертвой хваткой вцепились в рукоять меча.
— Полные каноны... — Чжан Юаньшань сощурился, а пальцы Цзян Чживэй мертвой хваткой вцепились в рукоять меча.
Для лучших учеников великих орденов видеть сокровенные учения своих сект выставленными на всеобщее обозрение, словно копеечный товар на рынке, было настоящим ударом под дых. Они никак не могли примириться с этой мыслью.
Для лучших учеников великих орденов видеть сокровенные учения своих сект выставленными на всеобщее обозрение, словно копеечный товар на рынке, было настоящим ударом под дых. Они никак не могли примириться с этой мыслью.
Обычно любой посягнувший на тайные техники великой школы мгновенно становился ее злейшим врагом. За такими людьми охотились по всей стране и безжалостно уничтожали, сколько бы времени это ни заняло.
Обычно любой посягнувший на тайные техники великой школы мгновенно становился ее злейшим врагом. За такими людьми охотились по всей стране и безжалостно уничтожали, сколько бы времени это ни заняло.
Мэн Ци, который еще не успел толком стать настоящим шаолиньским монахом, не испытывал подобного оскорбления. Зато его взгляд намертво приковало к строчкам в самом низу списка. Там значились до боли знакомые ему по книгам названия: Трактат Истребления Богов Небесным Демоном, Драгоценное Зеркало Смешанных Небес, Первородное Лоно Святого Демона...
Мэн Ци, который еще не успел толком стать настоящим шаолиньским монахом, не испытывал подобного оскорбления. Зато его взгляд намертво приковало к строчкам в самом низу списка. Там значились до боли знакомые ему по книгам названия: Трактат Истребления Богов Небесным Демоном, Драгоценное Зеркало Смешанных Небес, Первородное Лоно Святого Демона...
«Боги мои, неужели и это здесь есть?!»
«Боги мои, неужели и это здесь есть?!»
Самой «дешевой» техникой на этой странице был Канон Изменения Мышц и Сухожилий, оцененный в сто пятьдесят тысяч очков, в то время как за Божественную Длань Татхагаты просили баснословный миллион. От обилия столь могущественных искусств у любого захватило бы дух.
Самой «дешевой» техникой на этой странице был Канон Изменения Мышц и Сухожилий, оцененный в сто пятьдесят тысяч очков, в то время как за Божественную Длань Татхагаты просили баснословный миллион. От обилия столь могущественных искусств у любого захватило бы дух.

Комментарии

Загрузка...