Глава тридцатая. Массовый митинг
— Уважаемый братец Лу, твоя речь на языке Государства Дерева звучит не слишком гладко, — говорил на ходу Ли Сяндун. — Если возникнут какие-то вопросы, постарайся поменьше открывать рот, я сам обо всем позабочусь.
— Хорошо, братец Ли, благодарю за хлопоты, — ответил Лу Ху. — А как обстоят дела с языком Государства Дерева у этого молодого господина? — перевел он взгляд на Сяо Ху.
Молчавший до этого Сяо Ху тут же заговорил с Ли Сяндуном. Пообщавшись с мальчиком какое-то время, тот с удивлением произнес:
— Братец, а у твоего сына язык Государства Дерева куда лучше твоего!
— То-то же! — не дожидаясь отца, Сяо Ху опередил его: — Батя отвалил кучу денег на мое обучение, а потом я уже сам учил батю.
Сказав это, Сяо Ху украдкой подмигнул Лу Ху.
— Да-да, — заметив подмигивание и сообразив, что от Ли Сяндуна действительно лучше кое-что скрывать, Лу Ху тут же поддержал сына: — Впредь все дела, где требуется общаться с людьми, я поручу вести этому сорванцу.
— По рукам, по рукам, так и надо делать! — горячо одобрил Ли Сяндун. — Осторожность никогда не помешает.
Пройдя совсем немного, Ли Сяндун привел отца с сыном к многоквартирному жилому дому коридорного типа. Поднявшись на третий этаж, Ли Сяндун отпер ключом дверь комнаты и сказал им:
— Я возьму кое-какие вещи, и сразу же пойдем.
— Дядя Ли, нам еще долго идти? — войдя внутрь, спросил Сяо Ху.
— Мое учреждение находится прямо перед этим домом, да и живу я в служебной квартире, — ответил Ли Сяндун. — Располагайтесь, я пока соберусь.
С этими словами он взял сумку и прошел в дальнюю комнату. Отец и сын присели на старый диван у стены. Сяо Ху не удержался на месте, сразу вскочил и принялся расхаживать вокруг. Квартира состояла из двух комнат — внешней и внутренней, и была крайне бедно обставленной. Здание явно было старым, в некоторых местах по стенам шли трещины. В прихожей стояла нехитрая мебель, валялись кастрюли, миски и прочая утварь. Внутренняя комната служила спальней. Сяо Ху заглянул туда: кроме широкой кровати, там стояло лишь несколько прислоненных к стене предметов мебели, а на прикроватной тумбочке у окна стоял телевизор.
— Дядя Ли, а где ваша семья? — спросил Сяо Ху, наблюдая за тем, как Ли Сяндун укладывает вещи.
— Ах да, твоя тетушка ушла на работу, — ответил тот. — У меня еще дочка есть, ей восемь лет, она тоже в школу ушла.
Ли Сяндун быстро закончил сборы, и втроем они спустились вниз.
Пройдя немного вперед по дороге, они оказались у рабочего места Ли Сяндуна — транспортной конторы уезда. Это был большой двор, обнесенный старой каменной стеной, на которой местами уже пробился мох. Широкие железные ворота, обращенные на восток, были распахнуты настежь. У входа располагалась маленькая будка вахтера, а вплотную к ней тянулся длинный ряд одноэтажных построек. Во дворе стояло с десяток грузовиков, туда-сюда бродили люди.
— Старик Цуй! — Ли Сяндун заглянул в окно караулки. — Это родственники моего друга, он попросил меня подбросить их домой.
— Вот как? — вахтер по имени Старик Цуй высунулся из окна и окинул отца с сыном долгим оценивающим взглядом с ног до головы. Он хотел что-то сказать, но передумал, молча кивнул и пропустил их во двор.
Ли Сяндун привел их к третьей машине, достал ключ, открыл дверцу и знаком велел подниматься в кабину. Первым залез Лу Ху, за ним — Сяо Ху.
— Подождите немного, я пойду получу разнарядку, — бросил Ли Сяндун, закрыл дверь и направился к одноэтажным служебным помещениям.
Лу Ху тем временем осматривал грузовик. Это была машина второго поколения, произведенная в Государстве Синьлун. Модель безнадежно устарела — в самом Синьлуне такие давно отправили на слом, и он никак не ожидал встретить ее здесь. От долгих лет службы обивка сидений протерлась, а руль и рычаг переключения передач блестели от засаленности. Лу Ху огляделся по сторонам: все остальные автомобили во дворе были такими же старыми, ни единой новой машины он не заметил.
Долгое время спустя Ли Сяндун наконец вернулся, открыл дверцу и занял место водителя.
— Еле-эле выбил задание на юг! — с облегчением выдохнул он. — Начальство вообще-то планировало отправить меня на север, но я поменялся с коллегой.
— Разве можно так просто меняться заданиями? — удивился Сяо Ху.
— Когда как, иногда получается, иногда нет. Я сегодня сказал начальству, что должен навестить на юге боевого товарища, и после долгих уговоров мне переменили маршрут, — с улыбкой пояснил Ли Сяндун.
— Спасибо брату за хлопоты, — поблагодарил Лу Ху.
— Пустяки, братец, какая разница, куда ехать, — ответил Ли Сяндун и попытался завести грузовик.
Двигатель ожил лишь со второй попытки, задрожал и утробно зарычал.
— Эту машину давно пора пустить на металлолом, — с самоиронией произвел Ли Сяндун. — Да только новую не купишь.
С этими словами он включил передачу, отпустил ручник и медленно повел машину со двора. Проезжая мимо караулки, он протянул вахтеру листок-путевку, тот штамповал ее и вернул обратно. Ли Сяндун выехал за ворота и повернул на южную улицу.
— Братец Лу, вы двое слишком сильно бросаетесь в глаза, — сказал он на ходу. — Вахтер Старик Цуй несколько раз собирался вас о чем-то спросить, хорошо еще, что так и не осмелился открыть рот.
— О? Почему же мы привлекаем столько внимания? — с любопытством спросил Лу Ху.
— Из-за вашей стати и манер. По сравнению с нами вы выглядите как журавли среди стаи кур, любого местного сразу видно издалека, — ответил Ли Сяндун.
— И в чем же разница? Я заметил, что среди ваших людей тоже хватает высоких, — возразил Лу Ху.
В этот момент Ли Сяндун повернул на запад, а выровняв руль, продолжил:
— Высокий ты или низкий, но долдоное полуголодное существование сделало наш народ повсеместно худым, а дух — подавленным. Людей с осанкой здесь почти не осталось. А вы — другое дело. И взрослые, и дети пышете здоровьем, от каждого веет уверенностью в себе. Между нами пропасть, любой с первого взгляда поймет, что вы не простые люди.
— А, понятно, почему владелец ресторана, едва взглянув на меня, сразу догадался, что мы из Государства Синьлун, — озасенно произнес Лу Ху.
— Именно так, — подтвердил Ли Сяндун.
— Но, дядя Ли, почему же вахтер все-таки не посмел расспрашивать моего батю? — недоуменно спросил Сяо Ху.
Ли Сяндун расхохотался:
— Да потому, что наши чиновники, привыкшие жить в роскоши, тоже умеют держаться с большим апломбом! Твой отец выглядел настолько сурово, что Старик Цуй решил, будто перед ним крупный начальник, ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха! — отец и сын невольно рассмеялись.
— Батя, тебе теперь и говорить не надо, просто притворяйся начальником, и всё, — подшутил Сяо Ху.
— Ишь чего удумал! Разве начальником так легко притвориться? — пренебрежительно фыркнул Лу Ху.
— А зря вы так, братец Лу, это и правда работает. Пока вы молчите, никто не осмелится усомниться, — с улыбкой подтвердил Ли Сяндун.
Шутками и разговорами они не заметили, как грузовик вывернул на широкий проспект, ведущий на юг. Это была та самая дорога, по которой Лу Ху и Сяо Ху прибыли сюда сами. При дневном свете она казалась еще более пустынной и унылой: машин на ней почти не было, редкий автомобиль проезжал раз в несколько минут, куда чаще встречались пешеходы, велосипедисты и запряженные волами телеги.
— Дядя Ли, куда мы сейчас держим путь? — разглядывая пейзаж за окном, спросил Сяо Ху.
— Мне нужно сказать вам кое-что, — ответил Ли Сяндун, не отрывая глаз от дороги. — Я не смогу отвезти вас прямо к границе. Мне придется везти груз и продвигаться к ней постепенно, на это может уйти несколько дней.
— Почему же, братец? — спросил Лу Ху.
— Братец Лу, машина-то не моя, она государственная. Чтобы ездить повсюду, нужны распоряжения начальства, без дорожного листа шагу ступить нельзя. На него завязаны и бензин, и еда, и ночлег. Мы будем везти груз и одновременно продвигаться на юг, а на месте найдем новый попутный груз в нужную сторону. Доберемся так до границы, а там уже будет проще.
— Ах вот оно как, — понял Лу Ху. — Что ж, мы с сыном полностью полагаемся на тебя.
— Дядя Ли, а какой груз мы сейчас едем забирать? — поинтересовался Сяо Ху.
В этот момент Ли Сяндун сбавил скорость и свернул на проселочную дорогу. Осторожно ведя машину, он ответил мальчику:
— Сейчас мы заедем в две деревни впереди, посадим людей и отвезем их в южный город на собрание.
— Понятно! — отозвался Сяо Ху и замолчал.
Грунтовая дорога кишела ухабами и выбоинами, грузовик немилосердно трясло. Вскоре показалась первая деревня — такая же убогая и обшарпанная, как и все те, что они уже видели. Ли Сяндун не стал въезжать в селение, остановился на дороге перед ним и засигналил. На звук клаксона из деревни хлынула толпа людей, бросившаяся к машине. Ли Сяндун выпрыгнул из кабины, откинул задний борт и велел людям залезать в кузов. Это были сплошь старики, женщины и дети, поднявшие невообразимый галдеж. Сяо Ху тоже хотел выпрыгнуть и поглазеть на толпу, но Лу Ху удержал его: сейчас им меньше всего нужны были лишние проблемы.
Вскоре все пассажиры погрузились, Ли Сяндун закрыл борт и вернулся за руль. Машина тронулась в путь. По обеим сторонам дороги вдали синели горы, между которыми жались дороги, деревушки и клочки полей. Дорога петляла вместе с рельефом местности, сделала пару крутых поворотов, и вскоре показалась вторая деревня. Она стояла прямо у дороги, и толпа уже поджидала их на обочине. Ли Сяндун снова вышел, люди быстро залезли внутрь. На этот раз возвращаться назад он не стал, а покатил дальше, лишь изредка останавливаясь у обочины, чтобы подобрать еще двоих голосующих. Наконец разбитый грузовик снова вывернул на большое шоссе.
Все трое разом облегченно выдохнули. Ли Сяндун прибавил газ, мотор взревел, и машина на полной скорости помчалась на юг. Когда скорость возросла, отец с сыном перестали разговаривать, чтобы не мешать водителю, и просто смотрели по сторонам.
Чем дальше они продвигались на юг, тем чаще на дороге попадались другие грузовики, до отказа забитые людьми и тоже спешившие на юг. Постепенно стал появляться и другой транспорт: то и дело проносились легковые машины и потрепанные автобусы. Час с небольшим спустя грузовик обогнул массивную гору, и перед глазами открылся потрясающий вид: раскинулась огромная межгорная равнина, вдали вырисовывались очертания большого города, а за ним, на юго-востоке, блестела синева морской глади. По мере приближения к городу движение становилось все оживленнее, со всех сторон к нему стягивались потоки людей и машин.
Въехав в городские кварталы, грузовик покатил на юг по широкому проспекту. Город оказался немаленьким, с множеством высотных зданий, правда, старой постройки — современных небоскребов замечено не было. Дороги содержались в относительной чистоте, пробок не наблюдалось. На каждом перекрестке дежурили регулировщики: движение направляли девушки-полицейские в опрятной форме. Пешеходов на улицах было немного — шли пешком или крутили педали велосипедов.
Ли Сяндун пристроился за другим грузовиком, доехал почти до самого центра города, затем повернул на восток и выехал на самую его окраину. Дорога упиралась в колоссальную по площади открытую площадку, на северной стороне которой возвышалось грандиозное здание. В высоту оно было всего метров с десяток, но при этом невероятно широкое и длинное: на глаз Лу Ху определил его ширину метров в сорок-пятьдесят, а длину — почти в двести-триста. Издалека было видно, что верхнюю часть фасада украшают два огромных портрета. Вокруг этого циклопического сооружения лепились разбросанные тут и там домишки поменьше.
Под руководством мужчины средних лет с красной повязкой на рукаве Ли Сяндун припарковал грузовик на пустой площадке с восточной стороны. Позади то и дело прибывали новые машины, выстраиваясь в аккуратные ряды. Заглушив мотор, Ли Сяндун с благоговением в голосе произнес:
— Наконец-то мы снова добрались до великого Большого зала идей Чучхе.
— Да, размах внушительный, только староват уже, на его строительство ушло немало сил, — заметил Лу Ху.
— Еще бы! — с гордостью отозвался Ли Сяндун. — Его возводило старшее поколение под личным руководством нашего великого Вождя Красное Солнце! По своим масштабам он долгое время оставался крупнейшим в нашей стране, пока его не превзошел Большой мемориальный зал в столице.
— Ого, потрясающе, — восхитился Сяо Ху.
Пассажиры из кузова уже высыпали наружу и строились в колонны, направляясь к Большому залу. Никто не смел повышать голос, и хотя людей собралось множество, стояла удивительная тишина.
Сяо Ху не удержался и снова спросил:
— Дядя Ли, а какое сегодня собрание?
— Я толком и не знаю, спрашивал тех, кто садился в машину — кажется, съезд передовиков или собрание передового опыта.
— А мы можем зайти послушать? — не унимался мальчик.
— Подождем в машине, не нарывайся на неприятности без повода, — опережая Ли Сяндуна, оборвал его Лу Ху.
— Батя, ты вечно всего боишься, — недовольно надул губы Сяо Ху.
— Ишь ты, сорванец, смотри у меня, схлопочешь пару затрещин! — прикрикнул отец.
— Братец Лу, давайте зайдем взглянем, — предложил Ли Сяндун. — Я тоже не прочь послушать об их трудовых подвигах.
— Здорово! — захлопал в ладоши Сяо Ху.
— Ничего не случится? — всё еще сомневался Лу Ху.
— Всё в порядке, братец Лу, народу тут видимо-невидимо, главное — помалкивать в тряпочку, — успокоил его Ли Сяндун.
— Ладно, пойдем поглазеем, — наконец сдался Лу Ху.
Втроем они вышли из машины и влились в хвост колонны. Издали здание казалось огромным, но вблизи оно подавляло своим величием. Поднявшись по широким ступеням, они оказались у парадного входа — массивных двустворчатых арочных деревянных дверей, в одну из которых была врежена небольшая калитка. Высоко над входом висели два гигантских портрета: мужчина с полотен смотрел на всех с отеческой строгостью.
Все двери были распахнуты настежь. Шагнув внутрь, они уперлись в глухую стену; по обе стороны от нее, на востоке и западе, располагались арочные проходы, занавешенные плотными портьерами. В боковых крыльях виднелись комнаты и лестницы, ведущие наверх. Вместе с толпой они вошли в Большой зал через восточную арку.
Внутри ярко горел свет. Продвигаясь в потоке людей, Лу Ху озирался по сторонам. Зал был уставлен длинными железными скамьями, разделенными на три ряда двумя проходами: по три стула в ряду у стен и по четыре в центральном ряду. Посреди зала пересекался еще один проход — с востока на запад, в стенах которого виднелись небольшие двери. Впереди возвышалась просторная сцена.
Ли Сяндун остановился в проходе, провел отца с сыном немного на запад и усадил на скамью у самого прохода. Усевшись, Лу Ху запрокинул голову: крышу зала поддерживали бесчисленные массивные стальные балки. Пол от входа к сцене шел под уклоном — каждый следующий ряд располагался чуть ниже предыдущего, чтобы зрителям сзади было хорошо видно сцену.
Народ продолжал прибывать, и зал постепенно заполнялся. Сяо Ху из-за своего небольшого роста сидел на скамье как в яме — ему ничего не было видно, а когда он вставал, то загораживал обзор другим, отчего сильно расстраивался. Впрочем, никто вокруг не шумел, слышен был лишь невнятный шепот. Сяо Ху не выдержал и зашептал Ли Сяндуну на ухо:
— Дядя Ли, сели бы мы сразу вперед, как здорово было бы! А тут сидим так далеко, ничего не разобрать!
— Это же доклад, главное — слышать, — тихо ответил Ли Сяндун.
— А я сидя вообще ничего не вижу, — продолжал бурчать мальчик.
— Мелкотня, вечно тебе всё не так, — прикрикнул на него вполголоса Лу Ху. — Начнется — встанешь на скамью на цыпочки.
— Ладно, — неохотно согласился Сяо Ху.
— Братец Лу, я специально выбрал места здесь, — тихонько пояснил Ли Сяндун.
— Есть какая-то хитрость? — так же тихо спросил Лу Ху.
— Мы же не знаем, сколько продлится этот доклад, а мне еще нужно отметиться в транспортной конторе и получить новое задание. Сядь мы на передних рядах, пришлось бы уходить прямо посередине мероприятия — слишком бросилось бы в глаза. А здесь, если захотим уйти, сможем прошмыгнуть незаметно, никого не привлекая. Что скажете?
— И то верно, — согласились Лу Ху и Сяо Ху, наконец поняв замысел Ли Сяндуна.
В этот момент свет в зале начал постепенно гаснуть. Портьеры на дверях и плотные шторы на окнах опустились, и погрузился во мрак весь зал, кроме залитой ярким светом сцены.
Глава тридцать первая
Свет на сцене вспыхнул с новой силой, и под сводами грянула мощная оркестровая музыка. Под эти звуки на авансцену вышла женщина в ярком традиционном костюме. Из-за дальнего расстояния Лу Ху не смог разглядеть ни ее возраста, ни лица. Приблизившись к микрофону, она звонким, приятным голосом провозгласила:
— Да здравствует великий Вождь Красное Солнце!
— Да здравствует великий Вождь Красное Солнце! — вносят хором подхватил весь зал.
Рев тысяч голосов сотряс стены, крыша казалась готовой обрушиться от такой мощной звуковой волны. Застигнутый врасплох Лу Ху почувствовал, как у него заложило уши, а Сяо Ху от неожиданности даже подскочил на месте.
— Пусть великий Вождь Красное Солнце вечно ведет нас вперед! — снова провозгласила женщина.
На этот раз, будучи начеку, Лу Ху и Сяо Ху поспешно зажали уши руками, но даже так их сердца испуганно колотились от громового гула.
— Под руководством великого Вождя мы скоро одержим полную победу... — ведущая со сцены затянула вереницу из десятка лозунгов.
Отец с сыном продолжали сидеть с заткнутыми ушами, в то время как Ли Сяндун орал во всю мочь, ни в чем не уступая остальным, переполненный энтузиазмом.
Они так и просидели с закрытыми ушами, не опуская рук, поэтому пропустили всё, что женщина говорила дальше. Наконец она поклонилась залу и удалилась за кулисы. На смену ей вышла певица. Опасаясь новых криков, отец и сын поначалу держали уши зажатыми, но зазвучала мягкая, плавная мелодия, и они рискнули опустить руки.
Певица затянула песню — проникновенную, неторопливую и удивительно мелодичную. Когда смолк последний аккорд, зал взорвался громовыми аплодисментами, и наши путешественники тоже захлопали со всеми. Исполнив на бис еще одну песню, она под бурные овации скрылась за кулисами.
Затем на сцену вышли две группы танцоров — юноши и девушки. Освещение на сцене сменилось разноцветными огнями, и артисты закружились в танце под музыку и всполохи неона. Зрелище было поистине завораживающим, зрители то и дело взрывались аплодисментами. Музыка смолкла, артисты выстроились в ряд и поклонились залу, а зрители провожали их долгими хлопками. Сяо Ху, устроившись с ногами на скамье, хотя и чувствовал себя не слишком удобно, смотрел как зачарованный, самозабвенно аплодируя каждому номеру.
В этот момент та самая первая ведущая снова подошла к микрофону. Увидев ее, Лу Ху и Сяо Ху инстинктивно вскинули руки, готовясь закрыть уши. К счастью, на сей раз никаких лозунгов она скандировать не стала. Заглянув в бумажку, она зачитала пару фраз, а затем объявила торжественное открытие «собрания передового опыта и героев труда», пригласив на сцену главного докладчика.
На трибуну поднялся мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, одетый в сшитый по фигуре серый френч. Его волосы были причесаны волосок к волоску, а на носу красовались массивные очки — с первого взгляда угадывался человек, привыкший к сытой и праздной жизни. Каждое движение источало спесь и важность. Располневшая фигура, круглое лоснящееся лицо и солидный живот выдавали в нем номенклатурного баловня судьбы. Добравшись до микрофона, он извлек пачку бумаг и принялся монотонно зачитывать текст.
Его речь охватывала всё на свете — от внутренней политики до международных дел, от земного до небесного. Брызгая слюной, он сыпал штампами, пустыми фразами и казенными лозунгами, лившимися нескончаемым потоком. Не прошло и десяти минут, как Сяо Ху смертельно устал слушать, тяжело вздохнул, слез со скамьи и уселся как положено.
Докладчик же, переливая из пустого в порожнее, вещал почти сорок минут, успев убаюкать добрую половину залу. Наконец он закончил. Лишь когда оратор уже прошел половину пути обратно, зал опомнился и разразился жидкими, редкими аплодисментами. Сяо Ху тут же очнулся и принялся неистово хлопать. На любопытный вопрос отца, к чему такое рвение, мальчик шепотом ответил: «Провожаю его со сцены, чтобы поскорее убирался, наконец-то мучения закончились!».
Когда оратор скрылся за кулисами, не только Сяо Ху, но даже Ли Сяндун и все остальные зрители издали такой дружный вздох облегчения, что звук этот на секунду заглушил даже хлопки.
Следом на сцену вернулась та самая бойкая ведущая. Сначала она принялась с таким усердием расхваливать «глубокомысленную и содержательную» речь товарища начальника, что от приторности у Лу Ху даже покраснели уши. Затем она объявила выход представителей передовиков труда, чтобы те поделились опытом из первых рук.
Первым поднялся армейский представитель. На вид ему было лет пятьдесят-шестьдесят, комплекцией он обладал довольно плотной, носил новенькую военную форму, а грудь его сплошь покрывали ордена и медали — их было столько, что они свисали даже на рукава.
Поприветствовав зал козырьком, он затянул бесконечный рассказ о том, как великий Вождь привел народ к ошеломляющим победам. Зал время от времени взрывался аплодисментами, Сяо Ху с Ли Сяндуном тоже хлопали, но чем дальше слушал Лу Ху, тем сильнее крепло его недоверие. Докладчик оперировал лишь общими фразами о «великих победах», не приводя ни единого конкретного факта. Он не назвал ни имен командующих, ни номеров армий, участвовавших в сражениях, не говоря уже о награжденных героях. Создавалось впечатление, что эти победоносные битвы просто свалились им на голову с небес. Оратор нес несусветную чушь — вплоть до того, как Вождь с одной винтовкой сбивал вражеские самолеты и танки.
Слушая этот бред, Лу Ху едва не лишился дар речи, окончательно убедившись в правоте Старика Цуй, который рассказывал, как ловко здешние власти приписывают чужие победы Добровольческой армии к собственным заслугам.
Под бурные овации докладчик отдал честь и удалился.
Следующим выступал представитель от заводов — лоснящийся молодой человек. Он тоже плел небылицы о том, как производство на предприятии удваивается из года в год, непрерывно устанавливая новые рекорды, а продукция не только полностью покрывает внутренние потребности, но и щедро идет на помощь бесчисленным бедствующим странам.
На этот раз аплодисментов было совсем мало. Ладно еще война — люди ее толком не знали, но в том, как они живут изо дня в день, работяги разбирались прекрасно. Ли Сяндун не выдержал и процедил сквозь зубы:
— И ведь не стыдно такое молоть, когда каждый еле сводит концы с концами.
Голос его звучал тихо, но в нем клокотала ярость. Отец с сыном благоразумно промолчали. Наконец оратор откланялся под жиденькие хлопки и ушел со сцены.
Настал черед крестьянского представителя. На помост поднялся иссушенный, тощий старик в сплошь латаной-перелатаной одежде — по одному его виду было ясно, что человек хронически недоедает. Лу Ху подумал: какие же такие подвиги совершил этот бедолага? Уж не свершил ли чего эпохального?
Однако стоило старику заговорить, как Лу Ху и Сяо Ху едва не рухнули со скамей от изумления. Он заявил, что под мудрым руководством Вождя и благодаря самоотверженному труду крестьян их деревня из года в год собирает небывалые урожаи, зерна в каждом доме столько, что его девать некуда — им не только откармливают свиней и скот, но и везут в огромных количествах на помощь другим селениям.
После этих слов по залу прокатилась мертвая тишина. Все в упор уставились на старика. Тот растерялся, заикался, запутался в словах и в конце концов прямо на сцене зарыдал и всхлипнул.
Тут же из-за кулис вылетела ведущая, схватила старика за руку и буквально сдернула со сцены.
Ли Сяндун тихо пробормотал себе под нос:
— Совсем потеряли стыд, забыли, что в зале сидят такие же крестьяне?
Повернувшись к Лу Ху, он тихо шепнул:
— Братец Лу, пойдёмте отсюда. Тошно на это смотреть. Мне еще нужно идти в контору за заданием.
— И то верно, — вполголоса ответил Лу Ху. — Я больше и сам слушать не могу.
Ведущая столкнула старика назад, а затем снова вернулась на сцену. Вскинув кулак, она вновь повела за собой собравшихся, скандируя лозунги, и люди под сценой по привычке последовали её примеру. Лу Ху с сыном, зажав уши руками, согнувшись в три погибели, бросились к выходу вместе с Ли Сяндуном. Трое беглецов быстро выскользнули наружу. Чтобы поднять боевой дух, этот лозунг тянули дольше обычного, и лишь когда троица миновала главные ворота и отошла довольно далеко, оглушительные крики наконец стихли.
Добравшись до грузовика, Ли Сяндун не стал сразу заводить мотор. Тяжко вздохнув, он произнес:
— По правде говоря, мне стыдно перед вами. Я-то думал, будет собрание передовиков производства, а оказалось — сплошное сборище болтунов, несущих всякую чушь.
— Я и сам не ожидал, — отозвался Лу Ху. Видя, что Ли Сяндун помрачнел, он не стал больше ничего добавлять.
— Ну почему нельзя рассказать о чем-то реальном? Кого они могут обмануть своей ложью! — в сердцах бормотал Ли Сяндун.
— Вы абсолютно правы, от такого и впрямь тошнит, — подал голос Сяо Ху. — Но песни и танцы были неплохи.
— А, это да, — услышав слова Сяо Ху, Ли Сяндун немного смягчился в лице.
Заведя мотор, Ли Сяндун вывел грузовик с большой площади и вскоре добрался до здешней транспортной компании. Машин сегодня было много, весь внутренний двор транспортной компании оказался забит до отказа, поэтому Ли Сяндун припарковал грузовик на дороге снаружи, а сам отправился внутрь получать задание. Отец с сыном остались болтать в кабине, живо обсуждая собрание передовиков, которое оставило у них одновременно смесь досады и веселья.
Не успели они толком разойтись, как Ли Сяндун быстро вернулся.
— А вы быстро, дядя Ли! — тут же окликнул его Сяо Ху, едва тот залез в кабину.
— И не говори, — ответил Ли Сяндун. — Моя машина как раз подходила для одного рейса, так что едва я отметился, мне сразу же выделили заказ.
— Что за рейс, братец? — поинтересовался Лу Ху.
— Сначала подберем здесь тех, кто приезжал на собрание, и развезем их по домам на юге, — пояснил Ли Сяндун. — А потом чуток проедем дальше на юг, на завод у самого побережья, погрузим товар и отвезём прямиком в столицу нашей страны.
— Здорово! — воскликнул Сяо Ху. — Поедем в столицу, хоть на мир посмотрим!
— Брат Лу, давай сначала найдем место перекусить, — сказал Ли Сяндун и завел грузовик.
— Разве нам не нужно ждать людей с собрания? — удивился Лу Ху.
— Приехавшим на собрание тоже положено бесплатное питание, — ответил Ли Сяндун, не переставая рулить. — Кто бы сюда поехал, если бы не кормили?
— Вот оно как, — протянул Сяо Ху. — А чем хоть кормят?
— Как дома, в общем-то. Главное — наесться досыта.
— И никаких изысков? — услышав это, Сяо Ху снова скис.
— Тьфу ты, парень, только о еде и думаешь! — поддразнил его Лу Ху.
— Тятя, ну разве рис с кимчи — это еда? — недовольно заныл Сяо Ху.
— Ладно-ладно, не ворчи, — остановил его Лу Ху и повернулся к Ли Сяндуну: — Братишка, давай лучше поедим где-нибудь в другом месте.
— Брат Лу, если не идти на казенный банкет, нам придется платить из собственного кармана, — с сомнением в голосе произнес Ли Сяндун.
— Пустяки, брат угощает! Драконьи монеты у нас есть, — беспечно бросил Лу Ху.
— О, отлично! — Сяо Ху сразу отлегло от сердца.
— Ну хорошо, брат Лу, тогда поищем какую-нибудь забегаловку, — сказал Ли Сяндун, разворачивая грузовик и сворачивая на другую улицу. — Только, брат Лу, здесь до границы далеко, пользоваться Драконьими монетами неудобно, это привлечет лишнее внимание, — добавил он.
— У меня с собой только Драконьи монеты, — заметил Лу Ху. — Есть ли место, где их можно обменять на ваши деньги?
— В банке поменять можно, но они дают слишком мало. Лучше поискать кого-нибудь, кто меняет частным образом, — ответил Ли Сяндун.
— У тебя есть на примете такие люди? Это безопасно? — снова спросил Лу Ху.
— Я знаю, с кем связаться, уже менял так для руководства нашей компании, — ответил Ли Сяндун.
— Тогда ладно, давай поменяем через него, — согласился Лу Ху.
— Сделаем! — с готовностью отозвался Ли Сяндун.
— Дядя Ли, а между банковским обменом и обменом с рук большая разница? — поинтересовался Сяо Ху.
— Огромная! — громко заявил Ли Сяндун. — В банке и на черном рынке разница почти в десять раз! Менять в банке — это всё равно что обесценить наши деньги вдесятый раз.
— Охренеть, ну и грабеж, — не удержался от возгласа Лу Ху.
— То-то и оно, у нас если появляются Драконьи монеты, все их на черном рынке меняют, — сказал Ли Сяндун.
Пока они разговаривали, Ли Сяндун припарковал машину у большого скопления одноэтажных домов. Вокруг кипела жизнь, сновали толпы народа — это был рынок. Заглушив двигатель, Ли Сяндун повернулся к Лу Ху:
— Брат Лу, вы слишком приметны, оставайтесь-ка в машине. Мы с Сяо Ху сходим поменяем, идет?
— Ладно-ладно, по рукам, — не успел Лу Ху рта раскрыть, как Сяо Ху дал согласие первым.
— Ну ладно, а я ведь тоже хотел посмотреть на всё своими глазами, — разочарованно пробормотал Лу Ху. — Вот, держи деньги, — сказал он, доставая из кармана красный конверт и протягивая его Сяо Ху.
Сяо Ху взял конверт и уже собрался выпрыгивать из кабины.
— Погоди-погоди, — спохватился Ли Сяндун.
— Что такое, дядя Ли? — остановился Сяо Ху.
— Брат Лу, а сколько вы вообще хотите поменять? — указал Ли Сяндун на конверт в руке парня.
— Помнится, в этом конверте две тысячи, меняй всё, — ответил Лу Ху. — Нам еще всю дорогу тратиться, да и, по правде говоря, я к кимчи не привык. Не то чтобы оно невкусное, просто непривычно мне.
— Две тысячи! — Ли Сяндун аж задохнулся от неожиданности. — Брат Лу, да это слишком много! У них точно не найдется столько на обмен, к тому же такая сумма вызовет подозрения. А вдруг они замышляют недоброе?
— Вот оно как... И сколько тогда менять, по-твоему? — спросил Лу Ху.
— Ну... — Ли Сяндун задумался. — Для начала давайте пятьсот.
— Хватит нам на дорогу? — засомневался Лу Ху.
— Хватит, хватит, с лихвой хватит, — заверил его Ли Сяндун.
— Ну хорошо! — Лу Ху забрал конверт обратно, вытащил оттуда пять сотенных купюр в Драконьих монетах и протянул Ли Сяндуну: — Держи, братишка, а то если Сяо Ху сам доставать станет, только лишние подозрения вызовет.
— Понял, брат Лу, — Ли Сяндун взял деньги и вышел из машины.
— Гляди в оба, малец! — напутствовал Лу Ху сына.
— Ждите, всё в порядке будет, — откликнулся Сяо Ху, спрыгнул на землю и вслед за Ли Сяндуном направился в торговые ряды рынка.
Лу Ху просидел в грузовике довольно долго, прежде чем Ли Сяндун и Сяо Ху наконец вернулись. Сяо Ху прижимал к груди большой набитый узел. Лу Ху сперва подумал, что тот накупил каких-то вещщей на рынке, но парень залез в кабину и прямо ввалил этот сверток Лу Ху на колени. Развязав узел, Лу Ху едва не лишился дарва речи: там лежали пачки банкнот — добрый десяток связок. Перебрав их, Лу Ху обнаружил купюры номиналом в тысячу, пятьсот и сто.
Когда Ли Сяндун устроился на водительском месте, Лу Ху ошеломленно спросил его:
— Откуда столько?
— Такой уж курс, брат Лу, — ответил Ли Сяндун, заводя мотор.
— Тятя, а вы еще две тысячи менять хотели, — подал голос Сяо Ху. — Нам эту-то сумму еле собрали в складчину трое менял, у них просто не было больше наличности. Если бы мы две тысячи захотели обменять, пришлось бы целый мешок тащить.
— Охренеть, а мы вмиг разбогатели, — расхохотался Лу Ху.
— И то верно, брат Лу, — осторожно выруливая со сто стоянки, сказал Ли Сяндун. — Вы, граждане Государства Синьлун, у нас в любом случае люди зажиточные.

Комментарии

Загрузка...