Мо Пин и двое других шли уже пару часов и наконец добрались до довольно оживленного городка. На улицах, украшенных фонарями и разноцветными лентами, стоял тонкий аромат от проезжавших мимо повозок, а из толпы то и дело выбегали ребятишки. В какой-то момент один из мальчишек, шедший впереди, споткнулся о чью-то большую ногу, и зажатые в его руке засахаренные фрукты на палочке полетели прямо в их сторону.
Мо Пин проявил молниеносную реакцию, поймал угощение, нагнулся и, протянув его мальчику, ласково произвел:
— Держи, в следующий раз будь осторожнее.
— Спасибо, старший братец! — выкрикнули дети и радостно умчались прочь.
У Дэ проводил их взглядом, посмотрел на Мо Пина и усмехнулся:
— А ты, оказывается, добряк.
— На твоем месте ты бы наверняка просто сожрал всё разом, верно?
— Что за глупости, неужто я похож на такого человека?
У кого-то из них громко заурчало в животе. Мо Пин и Лю Бобэй перевели взгляд на У Дэ, но не стали подшучивать над ним. Тот смущенно посмотрел на Мо Пина и уже было хотел оправдаться, но Мо Пин не стал спорить, направился к стоявшему напротив ресторану и бросил обоим спутникам:
— Вы ведь оба уже несколько дней ничего не ели?
У Дэ сохранил невозмутимый вид:
— Подумаешь, всего-то два дня.
— Значит, не голоден? Тогда можешь пойти погулять в одиночку, а мы вдвоем зайдем внутрь.
У Дэ тут же передумал и поспешил найти отговорку:
— Что за слова такие? Я же обещал защищать тебя в дороге — значит, слово сдержу! Как я могу оставить вас в таком многолюдном месте? Вдруг на тебя нападет убийца?
— Будет ли убийца, я не знаю, но даже если и так, разве ты не знаешь, на что способен стоящий рядом со мной господин Лю?
С этими словами Мо Пин, не оглядываясь, вошел в ресторан. У Дэ, видя, что те уже внутри, бесстыдно увязался следом, и втроем они устроились за столиком в укромном углу.
Подозвав подающего и расспросив о блюдах, Мо Пин узнал, что самые дорогие стоят всего десять высших духовных камней. Он невольно вспомнил ту обшарпанную маленькую харчевню и почувствовал себя полнейшим дураком.
Вокруг лилась приятная музыка, а на возвышении изящно двигались танцовщицы. Тягостное настроение последних дней наконец рассеялось. Вскоре мальчик-подавальщик принес чай, вино, мясо и овощи; если бы Мо Пин не подтолкнул У Дэ, тот бы и вовсе забыл, что нужно есть.
Мо Пин спросил обоих:
— Вы пьете вино?
Оба дружно покачали головами:
— Нет.
— Зря только спросил, думал, выпьете. Я-то видел, как все эти сектанты пьют, но наставник мне строго-настрого твердил, что хмельное до добра не доводит. Эх...
У Дэ пробормотал с набитым ртом:
— Не зря. Если вам не нужно, я заберу себе.
— И ты после этого наследник клана У? Ведешь себя так, будто никогда в жизни ничего слаще морковки не видел.
У Дэ упрямо буркнул:
— Не твое дело.
Мо Пин шутливо предложил:
— Тогда за обед платишь ты.
— Господин Мо, я виноват! В конце концов, я голодал два дня, а ведь раньше никогда не испытывал подобной нужды. Знаешь ли ты, каково это — не есть два дня? Раньше я ел по четыре раза на дню!
Мо Пин лишь закатил глаза. Лю Бобэй, храня привычное спокойствие, попивал чай и почти не притрагивался к еде. Вдруг танцовщицы на сцене внезапно скрылись за кулисами, и подавальщик поспешил объявить:
— Уважаемые гости, прибывшие издалека, сегодня вас ждет поистине великолепное зрелище! Следующий номер нашей программы — ежегодное представление под названием «Цянься».
На сцене появилась одинокая фигура, и зрители, зачарованные ее первыми движениями, разом забросили все дела. Даже Лю Бобэй оторвался от чашки с чаем.
Каждая нота звучала вовремя, каждое движение танцора попадало точно в ритм. Шаги были легки, словно стрекоза касается воды, касаясь самых глубин сердец зрителей. Каждое движение тела казалось живописным полотном, а само выступление напоминало легкий весенний ветерок, от которого невозможно было отвести глаз. Прошло немало времени, прежде чем фигура замерла, и лишь тогда люди опомнились.
— Браво!
— Невероятно красиво!
Какой-то ученый муж в восхищении произнес:
— Такой танец может существовать лишь на небесах, разве увидишь его в миру чаще пары раз?
Толпа внизу ликовала, и стар и млад рассыпались в похвалах выступавшему, а особо ретивые даже предлагали огромные деньги за честь поужинать с ним.
Но когда артист снял вуаль, по рядам зрителей прокатился взволнованный шепот, переросший в шумное обсуждение. Громче всех возмущался соседний столик, где сидел один из гостей:
— Тьфу ты, да это же мужик! И надо же быть таким женоподобным, тошнотворно просто! Эй, подавальщик, я больше ничего здесь не закажу!
— Мужчина — и накрасился как девка! Только настроение мне испортил. Подавальщик, я крайне недоволен этим представлением, меня чуть не вытошнило от такой жратвы, возвращай деньги!
Стоило людям узнать, что на сцене мужчина, как прежние восторги испарились. Внизу звучали в основном насмешки и сомнения, а артист тем временем молча скрылся за кулисами. Подавальщик поспешил громко объявить:
— За этот обед всем присутствует платит Третий молодой господин в качестве извинения перед гостями, прибывшими издалека!
Услышав это, толпа успокоилась и принялась гадать, кто же такой этот Третий молодой господин и где он наблюдает за происходящим.
У Дэ, разделяя общее любопытство, повернулся к Мо Пину и Лю Бобэю:
— Как думаете, кто этот Третий молодой господин?
— Угадай. С чего бы нам знать?
— Со временем, глядишь, и узнаем.
Когда троица вышла из ресторана, тех самых горластых гостей, что громче всех возмущались, как раз провожали в роскошные комнаты на втором этаже. Пышное убранство верхних галерей вызывало немалую зависть у оставшихся внизу людей.
Погуляв еще немного, У Дэ недовольно протянул:
— И что за скука этот город Цяньсянь? Ну чуть больше нашей деревни, народу побольше, и только. Когда вы собираетесь в путь?
Лю Бобэй прислушался к тихим голосам множества окружающих людей и заметил:
— А по мне, здесь неплохо. Не стоит жить в постоянной спешке, нужно замечать и красоту вокруг. Впрочем, здешние жители куда тише и спокойнее ваших сородичей — и прохожие, и торговцы ведут себя смирно. Это избавляет от множества хлопот.
Мо Пин достал карту, бросил на нее взгляд и сказал:
— Завтра выдвигаемся. Задерживаться здесь действительно не имеет смысла.
Лю Бобэй заглянул через плечо Мо Пина в карту, но стоило тому повернуться, как он вновь принял отрешенный вид, глядя по сторонам. У Дэ скучающе озирался по бокам.
— Сдается мне, и зачем вы тащитесь за мной? Разве не лучше было бы путешествовать в одиночку?
У Дэ хмыкнул:
— Денег на еду нет.
— ...
Мо Пин одарил У Дэ выразительным взглядом:
— Впервые за всю дорогу от тебя услышал правду.
Лю Бобэй ненадолго отлучился, оставив в компании лишь Мо Пина и У Дэ. Заметив, что уже поздно, они нашли постоялый двор и сняли две комнаты.
Наступила ночь. Мо Пин сидел на кровати, ощущая, как духовная сила в его теле стремительно растет. С тех пор как он покинул секту, этот прирост стал поистине бешеным, вот только ощущения скорого прорыва на новый уровень все не было.
Вдруг снаружи посреди тишины раздался шорох. Мо Пину показалось, что неподалеку внезапно появилось несколько таинственных людей со Ступени Входа в Дух. Он наложил на тело защитное Начертание Души и притворился спящим. Вскоре в окне мелькнули силуэты.
— Надо же, этот парень уже дрыхнет. Тем меньше хлопот.
Бросив внутрь несколько пилюль, злоумышленники рассыпали по комнате розовый порошок. В то же время из комнаты У Дэ донесся странный звук, но там всё так же быстро стихло.
Не успели нападавшие подобраться к Мо Пину, как чья-то сильная рука вырубила почти всех, оставив в сознании лишь сильнейшего из них, обладавшего наибольшим запасом духовной энергии.
Мо Пин негромко произнес:
— Говори, кто вас послал?
— Ха! Всё равно умирать, так что я ничего не скажу этому...
Не успел тот договорить, как пробормотал какое-то заклинание, и изо рта всех нападавших хлынула кровь. Проверив дыхание пленника, Мо Пин понял, что тот мертв. Остальные потерявшие сознание подручные разделили ту же участь. Мо Пин в тревоге бросился в комнату У Дэ. Распахнув дверь, он увидел лежащие на полу тела, включая самого У Дэ.
Рядом с Мо Пином возникла синяя фигура, до смерти перепугав его:
— Призрак!
Мо Пин тут же активировал Технику Десяти Тысяч Законов, и с оглушительным громом в стене образовалась дыра.
Силуэт постепенно обрел плоть и испуганно затараторил:
— Это же я, У Дэ!
Мо Пин опешил:
— С чего это ты стал таким?
— Меня только что усыпили те гады, но на мою душу это не подействовало. Вот я и дал отпор, ударив по их душам. Только никак не ожидал, что воины Ступени Входа в Дух окажутся столь хлипкими... Случайно их... развеял.
У Дэ сам был глубоко озадачен. Разумеется, нападавших не мог прислать клан У — даже если бы они знали о его передвижениях, у них просто не осталось бы ни сил, ни дерзости. Нынешний клан У существовал лишь номинально, если не считать самого У Дэ, признанного тем человеком.
Мо Пин посмотрел на трупы на полу, но никаких догадок у него не было:
— Заказчики этих убийц охотятся явно не только на нас. Неужели кто-то позарился на наши сокровища?
Он поспешил избавиться от тел, чувствуя, что кто-то уже поднимается наверх. Дверь действительно отворилась, но У Дэ успел спрятаться. Вошедший служащий озабоченно поинтересовался:
— Что здесь только что произошло?
— Ничего особенного, просто в практике случился небольшой сбой.
— Хорошо, если господин не пострадал. Но вот за ремонт этой дыры в стене... — Подавальщик со страхом поглядел на Мо Пина, опасаясь, что тот откажется платить.
— Сколько духовных камней? Я возмещу.
— Эм... Кроме этой стены, других убытков нет, с вас всего десять высших духовных камней.
Мо Пин небрежно бросил пару камней и спровадил служащего. Душа У Дэ тут же вернулась в тело, но уже через мгновение вылетела обратно:
— Подумать только, какой мощный порошок. Похоже, моему телу удастся пошевелиться не раньше завтрашнего утра.
— Тогда отдыхай. Наверняка, узнав, что мы не попались, завтра они пустят в ход другие средства. Будем осторожны.
Мо Пин вернулся в свою комнату. Если бы не защита Начертания Души, ему пришлось бы несладко. Но порошок, способный вырубить культиватора Ступени Входа в Душу, в сочетании с такими верными убийцами со Ступени Входа в Дух означал одно: заказчик проворачивал подобные дела далеко не впервые.
Наступил день.
— О, провалились?
Юноша во дворе неспешно поливал цветы. Услышав доклад убийцы, он сохранил полнейшее спокойствие. Закончив полив, он обернулся и улыбнулся:
— Раньше ведь такое уже бывало. Разве ты не знаешь, что делать в таких случаях?
— Но на этот раз всё иначе... Один из них словно вовсе не пострадал, та штука на него не подействовала. Я боюсь...
Юноша махнул рукой:
— Извинись и преподнеси подарок — делов-то. Зачем усложнять?
— Слушаюсь.
Юноша вздохнул и небрежно наступил ногой на только что политый цветок. Присев на корточки, он засыпал землей свое любимое растение.
Мо Пин и У Дэ как раз уплетали паровые булочки, когда Мо Пин со удивлением уставился на подошедшего к ним человека:
— А? Извиниться?
Тот молча опустил голову и протянул обеими руками шкатулку. Мо Пин открыл ее — внутри лежала техника передвижения, правда, всего лишь копия, а не оригинал. Это заставило его усомниться, стоит ли доверять вестнику, но шкатулку он все же взял.
— Прошу молодого господина не распространяться о вчерашнем происшествии. Так будет лучше для обеих сторон.
Сказав это, человек удалился. Глаза У Дэ впились в шкатулку в руках Мо Пина. Мо Пин обернулся и спросил:
— Хочешь? Забирай, раз тебе нужны такие сомнительные вещи.
С этими словами он бросил шкатулку У Дэ и зашагал прочь, не оглядываясь.
— Что? Тебе она не нужна?
У Дэ был ошеломлен поступком Мо Пина и растерян — он совершенно не понимал, что на уме у этого парня. Тем не менее он открыл шкатулку и обнаружил там технику передвижения Парящий Дракон.
Не зная, настоящая она или поддельная, У Дэ аккуратно спрятал ее и бросился догонять Мо Пина.
— Ты правда ее не хочешь?
— Нет.
— Но я же ни разу не видел, чтобы ты пользовался какой-либо техникой передвижения! Так почему не взял? Боишься ловушки?
— Просто не нуждаюсь в этой дряни.
Раздраженно бросил Мо Пин. В душе же он еще сильнее запутался в поступках этого юноши: то ли тот усыплял их бдительность, то ли, как и утверждал, просто пытался заставить их молчать. Истины было не узнать.
Мо Пин решил заглянуть в вчерашний ресторан. Местная публика разительно отличалась от вчерашней: по одежде и манере речи эти люди больше походили на коренных горожан, в то время как вчера, припомнил Мо Пин, вокруг крутились в основном заезжие купцы да случайные постояльцы.
Желая проверить свою догадку, Мо Пин подозвал подавальщика и спросил:
— Скажи, а кто этот Третий молодой господин?
Лицо подавальщика помрачнело:
— Э... Об этом мне распространяться не положено.
Парень уже собирался уходить, но Мо Пин сунул ему за пазуху десять духовных камней и мягко произвел:
— Заведем дружбу?
Окинув взглядом окрестности и убедившись, что в их угол никто не смотрит, подавальщик зачастил:
— Третий молодой господин — это третий сын городского главы, то есть сын прежнего правителя. Только умоляю, не болтайте об этом в городе, большего я вам сказать не могу, простите...
Испуганно заикаясь, подавальщик умчался наверх. Получив желаемое, Мо Пин остался доволен. Выйдя из ресторана, он позвал У Дэ:
— Пойдем, У Дэ, заглянем в резиденцию городского главы.
— Зачем нам туда?
— Разве нельзя просто сходить?
— Ладно-ладно...
У Дэ послушно зашагал следом за Мо Пином, шаги которого становились всё быстрее.

Комментарии

Загрузка...