В темном коридоре мальчик с трудом полз вперед.
Он полз уже так долго, что забыл, как ходить, как говорить и даже как издавать звуки.
Кто я? Что мне нужно?
И чей это голос, который не дает мне покоя, преследуя в самых сокровенных снах?
Мальчик упрямо двигался вперед. Вокруг царила непроглядная тьма, обломки камней впивались в кожу, ледяной ветер пробирал до костей. Все вокруг было холодным, как сама смерть, и лишь один звук — нежный зов рядом — дарил хоть какое-то тепло.
Наконец его бледные пальцы разгребли груду камней, и внутрь пробился луч света...
...
В полумраке общежития 308 Мэн Сиянь медленно приходил в себя.
Луч света прорезал тьму, зрение постепенно прояснялось, и первое, что он увидел, было огромное, нависшее прямо над ним лицо.
— А-а-а!
— А-а-а!
Мэн Сиянь завопил, Хэ Ай в ответ тоже завопил. Один перепугался, а второй — от неожиданности.
— Фух... Второй, ты чего творишь!
Мэн Сиянь перевел дух и попытался приподняться, но, как ни старался, тело его словно не слушалось — ни малейшего движения.
С трудом подняв голову, он увидел, что весь обмотан толстыми слоями бинтов. Кроме головы, он не чувствовал ничего, не то что сжать кулак.
— А что еще делать? Конечно, лечить тебя, самоубийцу, — Хэ Ай, тоже изрядно напуганный, с нескрываемым раздражением посмотрел на него. — Ты хоть понимаешь, если бы Третий не глянул в твою сторону, засекая время, и не притащил тебя на себе, ты бы уже давно стал обедом для ядовитых пепельных пауков!
— Неужели так трудно было позвать на помощь? Зачем было лезть на рожон, горе ты луковое! Ты-то ладно, но ведь в мире стало на одну технику истока меньше, ты хоть об этом подумал?
Хэ Ай был вне себя от ярости, он тыкал пальцем в Мэн Сияня и отчитывал его на чем свет стоит. Чем дольше он кричал, тем больше входил в раж, и в конце концов, выплеснув все наружу, почувствовал невероятное облегчение.
Видя, что тот вошел во вкус, Мэн Сиянь поспешил прервать его:
— Второй брат, сколько я был без сознания?
— Три дня! Целых три дня! И с твоим нынешним состоянием тебе понадобится еще как минимум семь дней, чтобы начать свободно двигаться.
Хэ Ай все еще кипятился. Неудивительно: ухаживать за Мэн Сиянем три дня было непросто, и в нем накопилось немало обиды.
— Эх, Второй брат, спасибо тебе, ты намучился...
— Кхм... Да ничего особенного. Двенадцатый, впредь не рискуй так бездумно. Тренировки — дело долгое, нельзя стать великим мастером за один день.
— Да, я понял.
— Слушай, Двенадцатый, что тебе все-таки снилось? Все три дня ты твердил одно и то же: кто я, где я, словно память потерял.
— Ох, просто очень длинный кошмар...
— Какой?
— Не помню...
Хэ Ай ушел, и Мэн Сиянь погрузился в молчание.
Этот сон снова вернулся. Раньше, до того как он начал практиковать, он снился ему от силы два-три раза в месяц, но с началом тренировок кошмары стали приходить все чаще.
Каждый раз, просыпаясь, он вспоминал все, но в самом сне память словно стиралась, и он, подчиняясь некой фатальной предопределенности, снова входил в тот темный узкий коридор, чтобы бесконечно ползти вперед.
— Будь что будет.
Взгляд Мэн Сияня блеснул. Если беде суждено случиться, ее не избежать. Раз он не может повлиять на это, остается лишь наблюдать за развитием событий.
Он закрыл глаза и сосредоточился, прислушиваясь к состоянию своего тела. Техника Горного духа заработала автоматически, помогая выводить из крови парализующий яд.
Хэ Ай был прав: уровень интоксикации был немыслимым. Если бы не Сюй Няньчу, его бы уже растерзали пауки.
Но Хэ Ай ошибся в одном: ему не нужно семь дней на восстановление. Тот недооценил мощь техники истока.
При нынешней скорости очистки от яда, которую обеспечивает техника Горного духа, уже через три дня в его организме не останется и следа токсинов, и это даже без учета поддержки Колеса призраков.
Что касается остальных ран, то благодаря целебным мазям через три дня он будет почти как новенький.
— Тот последний удар... кажется, он коснулся порога девяти долей. Нет, даже превзошел его.
Успокоившись, Мэн Сиянь вспомнил свой последний взмах клинка в Долине яда. Тот ошеломляющий удар.
В мире мастеров три доли — это начало, шесть — мастерство, девять — глубокое проникновение, а десять — вершина совершенства.
В тот момент, когда его дух и энергия достигли пика, он нанес удар, соответствующий девяти долям силы.
Что такое девять долей? Каков критерий?
Скажем так: если практик, используя духовную силу своего уровня, способен не потратить впустую ни крупицы, это десять долей боевой эффективности.
Девять долей означают, что Мэн Сиянь из-за различных факторов потерял менее десяти процентов своего потенциала.
Не стоит недооценивать эти девять долей. В бою ситуация меняется каждое мгновение, на нее влияют тысячи факторов: настрой, рельеф местности, контроль, погода... Девять долей — это уже пугающий уровень.
Более того, если он смог достичь такой эффективности при столь низком уровне развития, это означает, что в будущем он сможет коснуться Предела.
Боевая мощь на Пределе — это визитная карточка гениев и монстров.
С древних времен закон прост: сильный подавляет слабого, и в этом нет ничего постыдного. Однако существуют люди, для которых сражаться с противниками выше уровнем — обычное дело, как пить воду. Их называют монстрами среди гениев.
У таких людей либо невероятный талант к постижению, либо уникальное телосложение, либо ясный путь к Дао, но среди них нет заурядных личностей. И всех их объединяет одно: они достигли Предела.
Мэн Сиянь, хоть и слаб сейчас, но его девять долей боевой мощи доказывают, что он не будет посредственностью. По крайней мере, он уже намного превосходит обычных людей.
Кит еще не выпил море, а дыхание меча уже пронзило осень. Молодой тигр, едва родившись, уже полон сил, чтобы повалить быка.
В этот момент Мэн Сиянь начал проявлять свой талант, и со временем он вполне может достичь самых высот.
...
В одном из боковых залов армии Кровавого клинка человек в одиночестве сидел на возвышении, глядя в пустоту.
Внезапно в зал вошел солдат в доспехах, опустился на одно колено и поклонился.
— Генерал!
— Ну, как там этот малец?
— Похоже, он получил серьезные ранения, сейчас лежит в казарме, восстанавливается.
— Хм? Как он умудрился?
Человек на троне оживился, его равнодушное лицо сменилось любопытством.
— Во время тренировки в Долине яда он столкнулся с ядовитыми пепельными пауками. Он не стал звать на помощь и едва не погиб там.
— О? И сколько он убил?
— Где-то... шестьсот-семьсот штук...
Солдат запнулся, голос его дрогнул.
— Что?! Шестьсот-семьсот? Ты не шутишь?
Генерал Ван был озадачен, в его глазах читались недоверие и изумление. Он переспросил, не веря своим ушам. Для новобранца это было слишком много. В свое время, когда он впервые попал в Долину яда, он едва мог удержать клинок в руках.
— Никак нет, господин, каждое слово — правда, я ничего не преувеличил.
Солдат вздрогнул, но ответил твердо. С тех пор как Мэн Сиянь попал в армию, его приставили следить за этим парнем. Сначала он не придавал этому значения — ну что может сделать двенадцатилетний ребенок?
Но этот мальчик раз за разом повергал его в шок: в зоне гравитации пробежал пятьдесят кругов с грузом в пятьсот фунтов, в Долине яда зарубил сотни пауков. И это только те, кого удалось найти. Пепельные пауки жестоки и часто поедают своих сородичей, так что реальное число убитых ими пауков точно превышало семь сотен.
Этот ребенок сделал за первый же поход в долину то, чего он сам не мог добиться целый год.
— Ха-ха-ха, хорош малец! Иметь такую боевую мощь на первом уровне Пробуждения — это большая редкость! Большая редкость!
— Скоро откроется Утес Погребенных богов, надеюсь, он сможет мне помочь...

Комментарии

Загрузка...